Глава 38

Таня

Резко вдыхаю от невероятно противного запаха, который как ножом режет слизистую, закашливаюсь и распахиваю глаза.

– Тихо, тихо, все хорошо, – раздается голос рядом. Я моргаю, чтобы разогнать муть перед глазами, надо мной склонился Руслан, только голова его забинтована. Белые полосы повязки пересекают лоб поперек, на щеке подсохшие потеки крови.

– Ты в порядке? Что случилось? – оглядываюсь, мы в машине скорой, уже едем, а над моей головой склонилась женщина фельдшер с пузырьком нашатыря в руках. Даже лежа перед глазами все немного плывет, в теле ужасная слабость.

– Скорей всего обморок сильного из-за стресса, но пусть в приемном все проверят, – говорит она. – И вам не мешало бы тоже, судя по зрачкам приличное сотрясение, – обращается к Руслану, – и швы нужно наложить. Все достаточно серьезно.

– Не в первый раз и не последний, – слегка криво улыбается Волков.

Мне не нравится, как это звучит. Потому что обозначает только одно, этот мужчина слишком часто подвергает себя опасности.

– А Костя? А ресторан? Он сгорел? – я поднимаюсь на локтях на кушетке, сердце колотится, потому что перед моими глазами ужасные картины драки и пожара.

– Ресторан потушили, он не сильно успел обгореть благодаря не горящей обработке, но на недельку придется закрыть, чтобы сделать косметический ремонт в зале и все отмыть.

– Боже мой… – накрываю лицо ладонями, – мне так жаль.

– Ты в этом не виновата.

– Это же мой муж превратился в настоящего маньяка. Никогда не могла представить, что он способен на такое. Он бросил в тебя горящую зажигалку… – с трудом вдыхаю, – я думала, умру на месте от этого зрелища.

– Не думай об этом, не стоит зря волноваться, – Руслан сжимает мою руку.

– Зря? Хватит преуменьшать свою значимость, Рус, – поднимаю его руку и прижимаю к щеке тыльную сторону ладони. Он пахнет гарью, как, наверное, и я. – Я бы не пережила этого.

– Ты тоже меня напугала. Как ты себя чувствуешь?

Он серьезно? Сидит здесь забинтованный и с расфокусированным взглядом, чумазый от свернувшейся крови, и у меня спрашивает, как я себя чувствую? Как будто я не сдала экзамен на право называться женщиной этого невероятного мужчины.

– Тань, только не обманывай меня, – хмурится, – по глазам все увижу.

– Как будто… – вздыхаю, придется сдаваться, – мне сначала переломали кости, а потом набили тело ватой, голова болит и тошнит ужасно.

– Это пары бензина, – вновь вмешивается в разговор фельдшер, – и дымом надышались оба. Сейчас капельницу, пару уколов и на ночь в больницу, к утру будет лучше.

– А ты как? – глажу его по щеке.

– Жить буду. Хотя местами все ломит.

Вздыхаю, он неисправим. Стул об него сломали, бутылку разбили об голову, а ему слегка ломит. Откуда берутся такие люди, сделанные из железа?

– Костю арестовали? – вспоминаю я о виновнике всех наших бед, – только не говори, что он успел удрать!

– Не успел. Повязали тепленьким, – успокаивает меня Руслан, – он сейчас еще подельников всех сдаст. Тех, кто вскрыл дверь и отключил сигнализацию. Ковалев думал, что они его обезопасят, а они подставили. Похоже, слили по полной программе.

– В каком смысле?

– Дверь открыли, но охранку сняли не до конца, камеры работали. До того, как все заволокло дымом, они писали вполне исправно. И сигнал хоть и с опозданием, но в систему охранной организации пошел, оттуда и пожарных вызвали, и полицию. Теперь Костику не отмазаться.

– Какой же он дурак, зачем? – у меня не укладывается это все в голове. – Как до такого можно было дойти?

– Нечего было терять. Все самое ценное он уже потерял. Это был жест отчаяния. Дальше падать было уже некуда, видимо, под конец стало совсем плохо. Надо позвонить Тиграну, обрадовать его, что клиента приняли. А ты пока расслабься и отдыхай, сейчас в больнице Глеб нас встретит и не слезет с живых.

Я грустно улыбаюсь. Да уж. Его друг врач не обрадуется нашему визиту в качестве пациентов. Привстаю на кушетке и обнимаю Руслана, хочу утонуть в этих объятьях, дышать им, чувствовать теплым и живым рядом, потому что только что я его едва не потеряла.

Руслан обнимает меня в ответ, и я ощущаю, что чувствует он примерно то же, что и я.

Как и предсказывал Руслан, в больнице нас уже ждут, Глеб Горин встречает в приемном отделении и очень серьезно нам выговаривает за нездоровую привычку попадать в неприятности.

Руслан уставший, прихрамывающий и держащийся за ребра, но все равно улыбается другу. Кажется, это их привычное поведение, когда ты врач, а друг пожарный, встречи неизбежны. Вот такое, когда одному требуется помощь другого.

Яркий свет в смотровой будто отправляет меня в прошлое в тот момент, когда все только начиналось. А сейчас я словно в другой жизни, а от старой скоро останутся только воспоминания.

Нас осматривают, берут анализы крови, многовато на мой вкус, но возмущаться нет сил. На ночь действительно определяют в палату и невероятным чудом, она одна на двоих в отделении неврологии. Глеб забирает нас в свое царство, чтобы не разлучать.

После капельницы и уколов мы оба отключаемся на соседних кроватях. Слишком истощены физически и морально.

Утро начинается поздно, успокоительное заставило спать нас крепко и долго. Все тело сковано от ушибов, хорошо, хоть голова уже так сильно не болит. Руслану пришлось наложить швы на затылок, разбившаяся бутылка разрезала кожу. Поэтому он спит на животе, свесив руку с края кровати.

Я дремлю, иногда открываю глаза и любуюсь его спокойным расслабленным видом. Потом вновь прикрываю. Нас долго никто не беспокоит, пока я не слышу тихий стук в дверь палаты. Приподнимаюсь с подушки, это Глеб Михайлович, навестил нас с какими-то бумагами в руках.

– День добрый, Татьяна Ковалева, – улыбается загадочно симпатичный доктор. Под той фамилией я лежала у него в первый раз.

– Добрый, но теперь я Миронова, – тихонько отвечаю, чтобы не разбудить Руса. Моя девичья фамилия мне нравится больше, не хочу больше иметь ничего общего с Костей и его фамилией.

Буквально пару дней назад мне сказали, что суд согласен на ускоренную процедуру развода и я вот-вот стану свободной. Осталась только бумажная формальность и кое-какие вопросы с разделом имущества, ведь с Костиными махинациями это все троекратно усложнилось.

– А лучше Волкова, – раздается с соседней кровати. Кто-то тоже проснулся.

В шоке поворачиваюсь к нему. Это он что сказал? Предложил мне…

– Конечно, лучше, особенно учитывая… – говорит Глеб и замолкает.

– Учитывая что? – Руслан приподнимает голову, глядит на него сонно, но сурово.

Я ничего не понимаю, но отчего-то начинаю волноваться.

– Вот, Татьяна, ты вправе сама решить, что делать с этой информацией, – лукаво уходит от ответа Горин и протягивает мне бумагу.

Я беру ее в руки и пробегаюсь глазами, это анализ. Это… меня бросает в жар. Я вижу то, что я вижу? Иммуноферментный анализ… хорионического гонадотропина человека…

Кажется, у меня сердце останавливается.

– Как такое может быть? – выдыхаю почти без звука.

– Я же сказал, что пока ни одно средство не давало стопроцентной гарантии, медицина еще не смогла добиться полного эффекта…

– Вы о чем?! – резко садится Руслан и тут же хватается за голову. – Садисты. Ммм. Моя голова. Что там у вас? Тань? – свешивает ноги с кровати, смотрит на меня, на Глеба, снова на меня.

Мои глаза наполняются слезами, я внезапно разучилась разговаривать, ни одного слова не могу из себя выдавить, они просто перестали передавать весь спектр мыслей и эмоций, что я сейчас испытываю.

Поэтому просто протягиваю Руслану лист.

Он берет его, читает, хмурится, а потом застывает, брови взлетают вверх, рот приоткрывается. Поднимает взгляд.

– Беременна?!

Я в таком же шоке, как и он, а быть может, даже в большем. Потому что я уже почти поставила на себе крест, надеялась только на то, что в Москве смогут предложить какое-то лечение или другие варианты. А оно…

Мы смотрим друг другу в глаза и в них обоюдное неверие в собственное счастье. Быть этого не может!

– Ты уверен? – Руслан первым отмирает, поворачивается к Горину, – это не может быть ошибкой?

– Нет, этот тест точный, плюс вы сами описали мне вчера симптомы, я потому и добавил анализ в список. Ну что вы как маленькие? Обнимитесь, поцелуйтесь! – машет на нас руками. – По вам видно, что уже пора имя придумывать.

Смеется, зараза. А я сейчас расплачусь.

Но мы с Русланом как по команде подлетаем с кровати и врезаемся друг в друга объятьями. Я не могу поверить! Это самое невероятное, что могло с нами случиться! Именно сейчас!

И вообще!

– Люблю тебя, – зацеловывает меня Руслан, – с ума сойти. Вот это подарок! Боже, Таня! – впивается в губы жарко и сладко.

– Руслан, – выдыхаю шокировано, – ты правда… ты хочешь этого?

– Шутишь? С тобой больше чем с кем-либо! Девочка моя, конечно же, хочу! Даже не сомневайся ни на мгновение!

– Я даже… не знаю, что сказать, – я вроде бы смеюсь, но и слезы почему-то бегут по щекам. – Все так внезапно. Мы же… не планировали, мы только… – я не могу мысли собрать, они все разбегаются от шока.

– Ты же так этого хотела! Разве можно упускать такой шанс? Мы себе никогда этого не простим! Я обещаю, ты не пожалеешь! И у нас есть всего одно крошечное препятствие.

– Какое? – хлопаю мокрыми ресницами.

– Ты все еще не Волкова, – улыбается мне в губы. – Но это поправимо. Ты же станешь Волковой? Тебе нравится моя фамилия? Мой дом? Мой ресторан? Мое… все?

– Мне нравишься ты, – шепчу в ответ, целую, закрывая глаза от накатившего волной счастья. – Остальное неважно.

– Настоящая Волкова. Принято. Я больше вас не отпущу. Вы теперь мои. А я ваш.