Глава 14. Когда личная жизнь мешает рабочей...
Глава 14. Когда личная жизнь мешает рабочей...
Кристина, наш психолог, не такая уж и простая девушка, как показалось с первого взгляда. Тесты она, по крайней мере, такие использует, что я и не видела, и не слышала ни о чем подобном. А я, вроде как, не совсем уж профан в этом вопросе.
Внимательно изучаю их, с огорчением понимая, что немного промахнулась с изначальным определением психолога и ее квалификации.
Плохо, Эмми, очень плохо! Никуда не годится!
Считаешь себя профессоналом, а сама в банальной физиогномике ошибаешься!
А все почему?
А все потому, что меньше надо, Эмми, по разным подсобным помещениям с сексуальными электриками шарахаться и кадры из порнхаба в реальности воплощать!
Если б от меня зависело, я бы вообще только в работу, только в труд…
Но Илья почему-то не захотел как можно быстрее отпускать меня из своих лап загребущих после того, как удовлетворил наши взаимные первичные секс-потребности.
Потискал всласть, подышал в шею горячо, никак не реагируя на мое копошение и писк возмущенный, что мне работать, и что потеряли уже, наверно. И что если найдут… Ой, что будет…
Илья только смеялся в ответ тихо, хрипло, и от его смеха по коже волнами расходились сладкие мурашки.
И меньше всего на свете мне хотелось в этот момент, чтоб он послушался.
И отпустил.
А он, как-то очень тонко чувствуя меня, все правильно понял. И не послушался. Не отпустил.
Наоборот, через пять минут таких сладких обжиманий и скольжения твердых губ по коже шеи, у виска и за ушами, его руки снова обрели настойчивость, а тело — каменную твердость.
А я и не успела толком среагировать на изменение тональности нашего общения, удалось лишь слабо пискнуть и взволнованно вдохнуть, когда он развернул меня, аккуратно, мягко-мягко, словно в танце, в красивом, нежном вальсе, и на контрасте, жестко прижал грудью к столу…
Я судорожно ухватилась за кромку столешницы, машинально прогибая поясницу и принимая первый, мягкий, скользящий удар его тела…
Бессмысленно уставилась на стену перед собой, сладко выдыхая на каждый толчок, задевающий внутри что-то настолько чувствительное, что снова хотелось выть и плакать. От удовольствия.
И я даже попробовала это делать, не выдержав испытания, но тяжеленный, словно шкаф, Илья тут же навалился на меня всей своей массой, грубая ладонь опять запечатала жестко губы, а в ухе завибрировал возбужденный хрип:
— Тихо… Тихо, Эмману-э-э-эль… Не кричи-и-и… Потом кайфанем, потом… По полной… Вот так, моя девочка… Вот так, так, так, так…
Я вздрагивала на каждое его слово, словно пугливая кошка, послушная голосу дрессировщика, и закатывала глаза, уже ничего не соображая и не слыша ничего, кроме его хриплого шепота, пошлых, таких волнующих звуков соединения наших тел, усиливающегося скрипа стола…
В какой момент он поднял меня с него? В какой момент прижал к себе спиной, спеленав руками, словно толстенными канатами и неистово насаживая на себя?
Не знаю, не помню совершенно.
И в какой момент меня накрыло невероятнейшим, острейшим наслаждением, тоже не помню.
Только шепот, только руки, только звезды перед глазами.
И губы его, обжигающие шею жадными поцелуями…
Потом Илья долго приводил в порядок мою расхристанную одежду, расправляя юбку по бедрам и стягивая с ног не выдержавшие испытаний чулки с поехавшими по всей длине стрелками.
Я же, оглушенная двумя невероятнейшими, самыми сильными оргазмами в своей жизни, просто послушно вертелась в его лапах, с удивлением оглядываясь на дрова, которые совсем недавно были довольно крепким столом.
Надо же…
Когда развалился-то?
И как я этого не заметила?
И как я вообще хоть что-то смогу сейчас соображать?
Как мне доработать-то остаток дня?
Состояние было настолько расхристанным, размолотым в щепки буквально, что я даже не поняла, как простилась с Ильей, как пообещала ему, что дождусь после работы на остановке.
И как оказалась на своем этаже, мечтая только добраться до кабинета, закрыться там и выдохнуть, наконец, выпить кофе и хоть как-то прийти в себя.
Но, к сожалению, в коридоре я умудрилась опять нарваться на Кристину, тут же принявшуюся настойчиво звать меня к себе.
И в этот раз мои кисельные мозги не сумели придумать ни одной отмазки.
И вот теперь я сижу, тупо рассматривая непонятный психологический тест, и думаю о том, что внезапно наладившаяся личная жизнь как-то сильно влияет на остальные сферы моей деятельности…
Не лучшим образом.
Взять, например, этот тест…
Я его не знаю, а значит, социально ожидаемые ответы придумать не смогу…
Если ты понимаешь, как работает тест, то сможешь его обойти. Да что там! И полиграф можно обойти, если знать, как!
А вот, если не знаешь… Ох…
А кабинет у Кристины намного лучше, чем мой. Не потому ли , что на неё босс запал?..
Так, стоп, Эмми! Прекратить мещанские мысли!
Начнем с того, что этот кабинет использует не только Кристина.
Она вообще здесь проводит два дня в неделю, зачем ей свой кабинет при такой загруженности?
Похоже, это специальное пространство для проведения собраний, встреч, очень презентабельного вида, с массивным столом посередине и отдельным небольшим столиком у окна, снабженным всеми необходимыми девайсами для подключения ноутбука. Пожалуй, и я смогу договориться с менеджером по хозяйству, или с Людмилой, в зависимости от того, кто отвечает за распределение жизненного пространства сотрудников в пределах офиса, и собеседовать здесь людей, все же, мой кабинет вообще под эти цели не подходит…
Но это я так, на будущее… Ведь у меня есть будущее, в конце концов!
Хотя, судя по шквалу смс, Лисовский решил меня добить. Так, что я упаду и не встану.
Но вот фиг ему!
Встану!