Глава 2

Арвин

Кабинет был окутан дымом дорогих сигар и слабым светом приглушённых светильников, когда мой лучший друг, развалившись в кожаном кресле, скептически хмыкнул:

— Уверен, что именно так стоит встречать новоиспечённую герцогиню?

Его пальцы лениво барабанили по резному подлокотнику, когда я объявил ему о запланированной грандиозной трёхдневной попойке.

Я только скривился, ощущая, как горячительное зелье суровых горцев обжигает горло.

— Пусть сразу поймёт, куда попала и что церемониться с ней здесь не будут, — угрюмо ответил я, разглядывая тени, плясавшие на дубовых панелях стен, когда унял жар шляпкой ледяного гриба.

— Но, Ар, разве же девушка виновата в том, что король навязал вам этот брак?

— А кто в этом виноват, по-твоему? — резко повернувшись к другу, спросил я. Волна возмущения нарастала. — Эта глупая девчонка могла отказаться, воспользовавшись правом искры, когда она в ней проснулась, но почему-то лишь подтвердила эту дурацкую помолвку.

Лично я как ни уговаривал его величество отменить этот союз, какие бы доводы ни приводил — историю рода Торгор, военные заслуги, даже угрозу отречения пробовал, — он оставался непреклонен. Твердил, что Торгоры и Гордиены просто обязаны породниться и произвести на свет наследников. Ибо так сказал оракул, а его пророчества оспариванию не подлежат.

— Слушай, она была девчонкой, а ты юным красавцем. Влюбилась и не захотела отказываться от мечты, — продолжил выгораживать навязанную мне жену друг, поправляя кружевные манжеты.

Ему хорошо говорить — королю нет дела до личной жизни барона Ворга, поэтому он может жениться, когда захочет и на ком захочет. В отличие от меня — герцога Торгора.

— А мои мечты побоку? — голос мой дрогнул, когда я увидел, как в почтовый артефакт падает знакомый фиолетовый конверт. Сердце забилось от предвкушения. — Ты прекрасно знаешь, что я люблю Виолу и хотел бы жениться на ней.

Друг скривился, будто ему под нос подсунули вонючий носок.

— Эта ведьма тебе не подходит, Арвен. Она просто тебя околдовала, — в сотый раз повторил он свою любимую страшилку.

Станислав никак не мог поверить, что я влюбился в женщину на десять лет старше себя, вдову, обладательницу тёмной искры из сословья торговцев. Я и сам порой не мог понять свою одержимость Виолой, но эта женщина дарила мне столько эмоций и страсти…

— Не говори так о ней, — проворчал я, ощущая знакомый жар при одном её упоминании. — Она не использовала магию, ты сам это знаешь. Меня защищает фамильный амулет. Она просто познакомила меня с миром удовольствий и никогда ничего не просит взамен. Ни денег, ни верности, ни-че-го.

Друг осуждающе покачал головой, его тень на стене превратилась в карикатурного судью.

— Ну и чего ты этим показательным безобразием в итоге добьёшься? — зашёл он с другой стороны.

— Я хочу, чтобы Эвилетта разочаровалась во мне и потребовала у короля аннулирование нашего брака, — процедил я и потянулся за бутылкой, чтобы снова наполнить бокалы. — Разумеется, спать я с ней не собираюсь, а без консумации признать сделку недействительной будет очень легко.

Станислав криво усмехнулся и, подняв бокал, отсалютовал мне.

— Что ж, твой приём в честь герцогини — твой позор, — бросил он, выпил зелье одним глотком и поднялся. — Пойду в «Алый фламинго» за девочками для массовки. Надеюсь, твоя жена оценит твой... оригинальный подход.

И всё пошло по моему плану. За три дня замок превратился в вертеп — винные пятна на старинных гобеленах, всюду объедки, полуголые девицы, вояки из соседнего гарнизона горланят похабные песни, которые эхом разносятся по мраморным галереям. Красота!

Однако когда моя дражайшая супруга наконец явилась и, выйдя из кареты, оглядела весь этот цирк холодным взглядом истинной леди, а потом расправила плечи, как делала моя мать перед особенно неприятными приёмами, подняла подбородок (точно знала, что солнечный свет выгодно ляжет на её скулы) и посмотрела на меня прямо (чёрт, эти глаза — не голубые, как на портретах, а цвета штормового моря), я вдруг заволновался.

Во-первых, Эвилетта Гордиен оказалась совершенно не такой, какой я её запомнил после нашей единственной встречи десять лет назад — тощей девочкой с косичками. Эта женщина в темном дорожном платье и кокетливой шляпе была невероятно хороша собой. Каждый её жест дышал грацией дикой пантеры, а невозмутимость могла бы посрамить королевского советника.

После язвительного обмена «любезностями» она вдруг подняла глаза к небу, где действительно сгущались тучи, и произнесла с убийственной вежливостью:

— Кажется, дождь собирается… Я хочу посмотреть свои покои. Велите меня в них проводить, ваша светлость.

И в тот момент глядя, как она идёт по грязному двору, как по пурпурной дорожке в соборе, я понял страшную вещь: эта женщина не собирается сдаваться. Наша война только начинается.