Глава 3

Первые крупные капли дождя, тяжелые и холодные, упали на грязные камни двора, и Арвин, нехотя смилостивившись, лениво махнул рукой в сторону дверей дома.

— Заносите вещи! — резко приказала я сопровождавшим меня слугам и, подняв подбородок, чинно направилась через двор к широкой мраморной лестнице, ведущей в замок.

Приподняв подол платья, я перешагнула через растянувшиеся на ступенях ноги храпевшего барона и толкнула дверь — открывать её передо мной никто не спешил. Вошла и невольно сморщила нос — здесь воняло, как в портовом кабаке. Не то чтобы я там бывала, но именно так говорила моя бабуля герцогиня Гордиен, когда дедуля, заплетаясь, возвращался под утро из своего мужского клуба.

Внезапно в голову пришла мысль: что если Арвин устроил весь этот показательный разгул специально для меня? Но зачем? Неужели он не хочет этого брака и добивается, чтобы я подала на развод?

Из тёмного угла, будто тень, выскользнула дородная женщина в сером строгом платье, с лицом, на котором застыла тяжесть всего мира. Однако, к моему удивлению, она почтительно склонилась в низком поклоне.

— Ваша светлость, — произнесла она глухим, но твёрдым голосом, — я Лукреция, экономка Глыбы. Рада, что у замка наконец появилась хозяйка. Вы можете во всём на меня положиться. Следуйте за мной, я провожу вас в вашу башню.

В её словах сквозило не только глубокое почтение, но и явный намёк: она не одобряла действия своего хозяина и надеялась, что я положу этому безумию конец. А я-то собиралась разводиться и навсегда выкинуть из памяти эту часть своей жизни...

Внезапно стало стыдно за своё поспешное решение. Для начала нужно во всём разобраться. Хотя бы узнать, почему герцог повёл себя так вызывающе и крайне оскорбительно. Ведь я ничего плохого ему не сделала. Он мог просто приехать до свадьбы, честно сказать, что не хочет жениться, и попросить меня отменить помолвку.

Сам он отменить ее не мог. Только женщины с искрой — а я именно такая — имели право выбирать себе мужей, заключать и расторгать помолвки и даже браки. Нас мало, и именно от нас зависит, какую магию мы передадим своему ребёнку. Если на нас давить, мы из вредности можем родить вместо сильного воина какого-нибудь жалкого бытовика. Хотя, если честно, я не представляла, какая мать умышленно обделит своё дитя. Но такое мнение существовало, и поэтому на нас никто не давил. Что, впрочем, только к лучшему.

Шли за Лукрецией молча. Только топот слуг с сундуками за моей спиной разносился эхом по высоким сводчатым коридорам, где древние камни хранили прохладу веков. Я внимательно оглядывала свои новые владения — и они мне нравились, несмотря ни на что.

Глыба — настоящее чудо зодчества. Его стены, сложенные из тёмно-серого базальта, впитали магию строителей — тех самых, что умели вплетать заклинания прямо в кладку. Сводчатые потолки украшали фрески с изображением звёздных карт, а в нишах стояли статуи прежних владельцев, вырезанные из чёрного мрамора с такой поразительной детализацией, что казалось, вот-вот моргнут. Сейчас таких мастеров уже не найти. Мужчины предпочитают другую силу — боевую, агрессивную, — а творчество теперь не в почёте. Где те, кто мог бы повторить эти ажурные балконы, будто сплетённые из каменного кружева? Кто вырежет новые барельефы с драконами, чешуйчатые крылья которых переливаются на свету?

Мы прошли через галерею, где высокие стрельчатые окна пропускали тусклый свет. Сквозь витражи — потускневшие, но всё ещё прекрасные — лились синие и багровые блики, окрашивая пол в цвета заката.

Как бы так сделать, чтобы после развода замок достался мне? Уж я-то буду его холить и лелеять. Почищу питьевые фонтаны — сейчас они изрыгали рыжую грязь вместо кристально-чистой воды. Найду мастеров, чтобы починить лепнину — она кое-где откололась. Проветрю тут всё и ковры почищу, а то дышать нечем. И слуг тоже не обижу — пусть знают, что у них теперь есть хозяйка, которая ценит и стены, и людей.

Мы свернули в узкий боковой коридор, пропитанный запахом сырости и старого дерева. Магические светильники здесь горели совсем плохо, их свет едва разгонял мрак, а под ногами, прогибаясь, скрипели половицы. В конце как насмешка темнела покосившаяся дверь с потрёпанной резьбой — когда-то на ней были изображены виноградные лозы, а теперь едва угадывались лишь отдельные листья.

— Что это, Лукреция? — спросила я, чувствуя, как в груди закипает гнев.

Экономка повернулась, и в её глазах мелькнуло что-то вроде стыда.

— Вход в башню, ваша светлость. — Она нервно сжала руки. — Но там чистота и порядок, вы не думайте! Мы вас очень ждали и старались изо всех сил.

Всё стало ясно. Муженёк решил сослать меня в кладовую башню — ту самую, куда сваливают старую мебель и разбитые горшки.

Все замки построены по одному принципу, и Глыба не исключение. В центральной располагаются просторные покои хозяев с каминами, купальнями и гардеробными. В восточной — детские с кроватками и игрушками, передающиеся из поколений в поколения. В западной — гостевые комнаты со всеми удобствами. А в этой… В этой обычно хранится только то, что уже никому не нужно.

Миленько.

Злость на Арвина нарастала, как снежный ком, несшийся с горы и сметающий всё на своём пути. Нет, так просто я с ним не разведусь! Я придумаю как отобрать у него этот замок — камень за камнем, если придётся. Будет знать, что с Гордиенами так обращаться никому не позволено.