Глава 4

Внутри башни действительно оказалось чисто. Однако узкие окна выходили прямиком на скотный двор, и въедливый запах навоза проникал сквозь щели в рамах. Это уже ни в какие ворота не лезло!

— Лукреция, я буду жить в гостевой башне, — заявила я, едва мы поднялись на первый уровень, с отвращением морща нос.

— Но, ваша светлость, она занята, — виновато протянула экономка, нервно перебирая складки своего серого платья.

— Гостей герцога переселите сюда. Они всё равно не почувствуют миазмов, — отмахнулась я и резко развернулась, чтобы спуститься обратно по скрипучей лестнице.

— А гости там не живут. Они расположились на втором этаже особняка. А в башне... — Лукреция замялась, — живёт госпожа Виолетта, когда приезжает.

— Это ещё кто такая? — поинтересовалась я, резко остановившись и приподняв бровь.

И по тому, как экономка потупила взгляд, как её пальцы судорожно сжали платье, я сразу догадалась: Виолетта — любовница моего мужа!

— Вдова с тёмной искрой. Лучше с ней не ссориться, ваша светлость, — пробормотала Лукреция, будто ожидая, что сейчас грянет гром.

Я поджала губы, сощурила глаза и стремительно ринулась вниз по лестнице. Ну уж нет! Ничего подобного под одной крышей со мной происходить не будет!

Протиснувшись в узком коридоре между сундуками и перепуганными слугами, я вышла в центр главного холла, где высокие своды усиливали каждый звук. Резко всплеснула руками, чувствуя, как магия растекается по каналам моего тела. Пусть драгоценный супруг узнает, что женщины тоже могут быть сильными магами. Что необязательно обладать тёмной искрой, чтобы ворожить — можно и со светлой достичь невероятных высот, если упорно учиться.

Закрыв глаза, я сосредоточилась и выпустила мощную воздушную волну, будто гигантской метлой выметая из замка всё грязное и ненужное. Мой послушный магический ветер подхватывал только то, чего в моём доме быть не должно. Раздался оглушительный звон распахивающихся окон, испуганные женские визги, грохот падающей мебели и...

— Немедленно прекрати! Ты совсем безумная? — мою замечательную генеральную уборку прервал низкий голос Арвина.

Он лишь выставил перед собой ладонь, но этого хватило, чтобы создать непреодолимый барьер. Как ни крути, но герцог Торгор гораздо опытнее и сильнее меня.

— Я, мой дорогой супруг, полностью в себе. Просто решила прибраться и подготовить для себя достойное жильё на мой вкус, раз у вас на это времени не нашлось, — пропела я сладким голоском, упирая руки в бока.

— Я хозяин этого замка! — рявкнул Арвин, и его голос гулко разнёсся по холлу.

— А я хозяйка! — парировала я в той же манере, мгновенно сбросив маску кротости. — Может, показать бумаги с королевскими и вашими собственными печатями?!

Арвин нахмурился, его тёмные брови грозно сошлись на переносице, а желваки заходили ходуном.

— Ты слишком много о себе возомнила, — сквозь зубы процедил он.

— Вовсе нет. Это ты меня недооцениваешь, Арвин. — Я сделала паузу, затем холодно добавила: — Так что давай закончим этот день мирными переговорами. Я даю тебе десять минут на очистку замка от посторонних, а потом мы поговорим.

Глаза мужа засверкали яростью, будто раскалённые угли, пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели, и их окутала искристая дымка магии — казалось, ещё мгновение, и Арвин бросится на меня. Он сделал резкий шаг вперёд, но я только гордо вздернула подбородок, хотя по спине побежали мурашки.

— Ар, дружище, мы пойдём. Оставим вас с герцогиней... познакомиться ближе, — раздался у дверей насмешливый баритон.

Кого-то невероятно забавляла сцена наших семейных разборок. Но, к моему удивлению, муж внезапно отступил, магическая дымка вокруг его рук рассеялась. Он повернулся к смельчаку и небрежно махнул рукой, будто рассеивая нашедший на него морок.

— Спасибо, что пришли. Передай всем моё почтение, — процедил он сквозь зубы и резко развернулся ко мне: — Ну пойдём поговорим, коль не шутишь.

Арвин стремительно направился к боковой лестнице, и я, подбирая полы платья, поспешила за ним.

Герцог привёл меня в библиотеку — единственное место в замке, где не царил хаос, потому что тут не кутили. Здесь пахло старыми фолиантами и воском, а мягкий свет рисовал на стенах причудливые тени. Арвин молча указал мне на массивный кожаный диван, а сам опустился в кресло напротив, сложив пальцы домиком. Его пронзительный взгляд прожигал меня насквозь — мол, хотела поговорить? Ну так начинай, мне-то с тобой обсуждать нечего.

Ла-а-адно.

— Почему вы не приехали ко мне до свадьбы и не сказали, что не хотите на мне жениться? К чему весь этот цирк? — спросила я, выдерживая ледяную интонацию, хотя пальцы непроизвольно впились в мягкую кожу дивана.

— Я сотню раз писал вам и вашим родителям, буквально умолял о встрече, но мне неизменно отказывали, прячась за Северными традициями, — его голос звучал так же холодно, как и мой. — А когда я наконец поймал вашего отца в столице и прямо сказал, что хочу разорвать помолвку, он тут же помчался жаловаться королю.

Я буквально задохнулась от возмущения! Мои родители знали, что Арвин противится этому браку, и промолчали?! Да не может этого быть!

— Вы лжёте! Отец и мать никогда бы так со мной не поступили! — вырвалось у меня, но голос дрогнул, выдавая потрясение.

Арвин в ответ громко рассмеялся. Его смех звучал горько, как скрип ржавых кладбищенских ворот, и почему-то заставил моё сердце сжаться. Я вдруг поймала себя на том, что зачарованно слежу за игрой света на резких скулах Арвина и за тем, как дрожит тень от его длинных ресниц на щеке...