Глава 2

Как доезжаю до нашей квартиры, даже не помню.

А свое состояние могу описать, как наркоз. Я абсолютно не понимаю почему, но у меня нет слез. Просто какой-то бушующий адреналин в крови от того, как цинично и просто все оказалось для него.

Наш брак, о котором я вот…сколько час назад…рассуждала.

Тихая гавань…Серьезно?!

Усмехаюсь качая головой, и тру глаза.

Квартира в своей ослепительной чистоте, глянцевая плитка, светлый дуб…все в лучших дизайнерских традициях, а внутри пустота. Место, которое я еще вчера любила сегодня отдает какой-то гнилью. Пахнет искаженным идеальным миром. И для кого он искажен, а для кого идеален, теперь стало понятно.

Встаю с банкетки молочного цвета, и громко стуча каблуками по паркету двигаюсь в спальню.

Когда раскрываю широкие двустворчатые двери гардеробной, свет автоматически включается. Взгляд тут же ведет направо, где висят идеально отутюженные и отпаренные костюмы, рубашки, свитера. Все идеально…От темного к светлому…

Чувствую как злость обрушивается на меня с эффектом бетонной плиты. Буквально придавливает грудь до невозможности дышать.

Но меня уже не остановить.

Пять минут, чтобы вернуться на кухню, взять мусорные пакеты, а затем еще десять, чтобы скинуть все эти идеальные вещи и затолкать в мешки. Комкая и сминая, чтобы просил своих шлюх выглаживать ему все эти ткани.

Резать не буду, потому что львиную долю этого добра покупали мы вместе. Да и едва ли одежда виновата, что носит ее мерзавец.

Когда несколько баулов собраны, я тащу их по полу с противным шелестом на всю квартиру. Правда, не успеваю даже выйти в коридор, как слышу щелчок замка.

— Вот, — не останавливаюсь, буквально выкидывая все это в прихожую: — Я тебе даже помогла. Не благодари.

Илья снисходительно смотрит на мешки, затем на меня. А после с совершенно спокойным видом кладет ключи на тумбочку, стягивает свое пальто…Этот вид грязного победителя раздражает до кончиков ногтей.

Я готова вцепиться ему в волосы за эту пустоту и боль, что раскурочивают внутренности. Только он не увидит ни одной моей слезинки.

— Подумай дважды, Полина, — начинает он медленно выполняя свои рутинные действия: — Тебе же и гладить потом.

Не удерживаю звучный смешок, глядя на то, как он расстегивает запонки и наконец, останавливается напротив меня.

— После сегодняшнего шоу, я больше никогда не буду гладить тебе твои рубашки.

— Я же сказал, это исключительно в целях…

— Да-да, чтобы рука со скальпелем не дрогнула, Илья, перестань, — я даже морщусь от того, насколько мне противно:— Это дешево и грязно…ты хотя бы постыдился прямо в клинике, — качаю головой и киваю на мешки: — Но уже неважно…забирай свои вещи и выметайся.

Он на секунду хмурится, и делает еще шаг ко мне.

— Не подходи ко мне.

— Поля, ты серьезно думаешь, что при разводе эта квартира останется тебе?

— Раздел имущества будет пополам. Она куплена в браке, брачного договора нет, делим и расходимся как корабли.

Пока я чеканю каждую букву, он качает головой.

— Нет, милая. Не выйдет. Мы этот день с тобой забудем и продолжим…

— Хватит! — резко обрубаю его: — Я тебе не твои шлюхи, и терпеть не буду. Не уйдешь ты, хорошо…я не буду закрываться в комнате. Но по праву половина здесь принадлежит мне, и мой адвокат завтра положит иск с этим требованием.

Хватаю пальто, заметив как расширяются его ноздри. Он засовывает руки в карманы, наблюдая за моими действиями.

— Полина. Ты и сама знаешь, что ничего у тебя не выйдет.

— Это мы еще посмотрим, Илья. Ты сам говорил, что женат на лучшем реаниматологе…или это тоже ложь, как и весь наш брак?! — резко оборачиваюсь на него.

— Прекрати. Остановись! Если ты выйдешь за эту дверь, тебя не возьмут ни в одну клинику. Будешь начинать с нуля, как обычный рядовой сотрудник! Полина!

Что он говорит мне дальше, я уже не слышу, потому что дверь с громким хлопком закрывается, а я стремительно влетаю в лифт. Его створки плавно смыкаются, отрезая меня от моего насквозь гнилого брака.

Только сейчас, когда кабина бесшумно скользит вниз, я позволяю себе выдохнуть. Воздух со свистом вырывается из легких, царапая горло. Наркоз постепенно начинает отпускать, и на его место приходит жгучая, пульсирующая боль, отдающая куда-то под ребра.

Обычный сотрудник, значит?

Усмехаюсь, глядя на свое бледное отражение в зеркальной панели лифта. Илья слишком привык к стерильности своих элитных клиник. Он забыл одну простую вещь, я по профессии не боюсь ни чужой грязи, ни чужой крови. Плотнее запахиваю пальто и решительным шагом выхожу из подъезда прямо под ледяной ветер. Он бьет в лицо, путая волосы и высушивая глаза, в которых так и не появилось ни одной жалкой слезинки.