Глава 14. Макар

— Отложи гидравлические кусачки, Романов, — резко бросаю подопечному. — Сначала проверь напорный рукав на машине, соединение на третьем сегменте разгерметизировалось. Я двадцать минут назад об этом говорил.

Спас коротко кивает, откладывает инструмент и выбегает из зала.

Тру лицо рукой. Пятая смена подряд, пора бы взять отгул.

— Полина Викторовна! — доносится голос диспетчера из‑за двери.

Инстинктивно шагаю к проёму, облокачиваюсь на косяк и скрещиваю руки на груди.

Диспетчер что‑то объясняет Полине, та кивает. Выглядит чуть отдохнувшей, хотя даже усталость не затмевает этой рыжей искры в её глазах.

Смотрю на женщину, вспоминая её вчерашнее удивление. Ковалёв — тот ещё болтун, а Черкасова про него ни черта не знает. Он ведь теперь героем себя мнит, из‑за какого‑то кофе.

Док протягивает руку за бумажками, а сама ищет чужой взгляд, который, кажется, доставляет ей дискомфорт.

Хочется усмехнуться, но я сохраняю невозмутимость.

Полина, наконец, ловит меня с поличным.

Зрачки расширяются, она едва заметно кивает, показывая, что заметила.

Диспетчер отходит от нее, а она делает шаг в мою сторону. Но не успевает, её окликает новый начальник медицинского направления.

Тот стоит, засунув руки в карманы, с видом победителя.

Раздражение поднимается волной, но я подавляю его. Наша новенькая отворачивается, и я вижу, как вздымается её грудная клетка на вдохе.

Черкасов подходит к ней, она выпрямляется, подбородок поднимается выше.

Упрямая. Но с таким мужиком рядом и не такой станешь…

Усмешка трогает губы, потому что даже понимая, что силы не на её стороне, она продолжает стоять.

Это восхищает. И раздражает.

Отталкиваюсь от стены, в голове уже выстраивается план. Интересно, как отреагирует наш именитый хирург…

Кивнув Жанне, направляюсь к ним.

Полина меня не видит, зато замечает Черкасов. Он мгновенно напрягается, поправляет рукав своей белоснежной рубашки.

Франт. Такие у нас долго не держатся. Нужен свой, кто понимает, что здесь главное отнюдь не безупречный вид.

К тому же, очевидно, он не работать пришел. Это-то и вызывает желание выдворить его отсюда за шкирку.

— Доктор Черкасов, — с лёгкой насмешкой приветствую его, — У вас какие‑то вопросы к Полине Викторовне?

Она вздрагивает и ошарашенно поворачивается.

Я не реагирую на её изумление, наблюдая лишь за тем, как меняется лицо Черкасова.

В зале будто становится тише.

Все наверняка наблюдают за этой сценой.

— Соболев, — цедит он, — вы вмешиваетесь не в своё дело.

Вскидываю бровь.

— Служба безопасности имеет прямое отношение к безопасности персонала, — спокойно отвечаю. — Или вы считаете иначе?

Полина пытается освободиться от неловкой ситуации:

— Макар, всё в порядке, мы просто…

— В порядке будет, когда мы разберёмся с приоритетами, — перебиваю я. — Здесь не место для личных бесед во время дежурства.

Вижу, как Черкасов стискивает зубы, а его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Полина Викторовна, зайдите ко мне после смены, — бросает он.

Я прищуриваюсь, чуть склонив голову.

Чувствую её напряжение, вижу, как она ищет ответ, но моё поведение сбивает её с толку.

Меня оно тоже сбивает. С того момента, как эта сумасшедшая бросилась к машине, готовой сорваться…

Внезапно раздается резкий сигнал тревоги, и голос диспетчера разносится по всему помещению:

— Пожар, улица Васильева, дом 15, пятиэтажный жилой дом, третий этаж. Есть пострадавшие, минимум двое. Угроза распространения огня на соседние квартиры. Сбор на выезд через две минуты. Бригада Соболева и медики.

Полина резко выпрямляется, её рука непроизвольно тянется к бейджу с именем. Вокруг начинается суета и подготовка.

— Всё потом, — коротко бросаю я, уже на ходу доставая рацию. — Полина Викторовна, готовь своих. Через минуту у машин.

Она кивает, мгновенно переключаясь на рабочий режим.

— Петя, собери набор для ожоговых. — говорит она в рацию: — Проверь дефибриллятор и кислородные баллоны.

Черкасов все это время молча наблюдает, засунув руки в карманы.

Я бросаю последний взгляд на Полину, её лицо теперь сосредоточено и профессионально.

Никаких эмоций, только работа. Так и должно быть.

— В машину, док, — киваю ей. — Пробки задержат нас минут на пятнадцать, а это уже критично.

Она молча кивает и быстрым шагом направляется к выходу, на ходу отдавая последние распоряжения своей бригаде.

Иду в другую сторону за снаряжением. Всё личное остаётся позади. Сейчас есть только работа.