Глава 11. Вопрос на засыпку

Маша

Я мрачно перевожу взгляд с теста на беременность на мужа и обратно.

Задержка?

У меня ее нет. Зато…

Я бледнею, а сердце совершает кульбит и летит в пятки.

— Нет у меня никакой задержки, — хмыкаю. — Тест…

Договариваю про себя: «Вообще не мой».

Я покупала несколько штук на прошлой неделе для Алены. Буквально за час до того, как должна была приехать к ней в гости, она позвонила, взбудораженная донельзя, и попросила приобрести тесты в аптеке.

Я ж и купила — без всякой задней мысли. Подруга сразу помчалась в ванную, однако вышла оттуда, поджав губы.

— Чет они по ходу бракованные, — расстроенно протянула она.

И точно, на одном вообще ни одной полоски, на втором одна — прерывистая, третий тест и вовсе показал положительный результат.

— А может, еще слишком рано их делать. Пойду лучше сдам ХГЧ чуть позже, — рассудила Алена, и я с ней согласилась. — Хорошо, что Артуру ничего не сказала заранее.

— Он как вообще насчет этого? Вы вроде так недолго встречаетесь. Вдруг скажет, что рано? — засомневалась я.

— Не, — счастливо улыбнулась Алена, — он будет только за. Очень хочет детей. Троих, представляешь?

Тогда я порадовалась за подругу, а последний тест так и остался лежать в моей бездонной сумке. Я о нем попросту забыла.

В груди образуется огромная черная дыра, и меня начинает в нее затягивать. Я пошатываюсь, вынужденно цепляясь пальцами за комод.

Это что же выходит? Я, как последняя идиотка, покупала тесты для подруги, которая… может быть беременна от моего мужа? А еще конец той недели — как раз тот срок, когда она хотела идти сдавать анализы. Может, и сдала. Вот только мне уже не сказала — не до того было во время нашей последней встречи.

И теперь я не знаю, беременна она или нет.

Интересно, как бы она мне сообщила? «Маш, тут такое дело: я жду ребенка… от Геры». Или как?

В памяти в очередной раз всплывают слова мужа: «Алена начала качать права».

Что, если она начала их качать как раз потому, что узнала про беременность?

Блин, как бы выяснить правду?

Я рьяно мотаю головой, круглыми глазами пялясь на Германа и прикрывая рот рукой.

— Маш, что с тобой? — встревоженно вглядывается в меня муж. — Ты чего так побледнела?

Побледнеешь тут…

— Может, все-таки беременна? — продолжает Герман и расплывается в улыбке. — Почему молчала? Это же отличные новости!

Выглядит при этом так, будто действительно очень рад. Еще чуть, и засияет, как новогодняя елка.

Я смотрю на него и диву даюсь. У меня в голове не укладывается, как можно менять любовниц одну за другой, попасться меньше недели назад, а теперь бурно радоваться, что жена беременна, хотя мы еще даже не помирились? И уже не помиримся, конечно, но ему об этом знать не надо.

— Да не беременна я! — рявкаю резче, чем хотела.

— Зачем тогда тест? — хмурится муж.

— Я…

Черт. Безумно хочется высказать ему в лицо все, что накипело. Но я не стану подкладывать себе самой такую свинью. Сочиняю на ходу:

— Я купила несколько штук в прошлом цикле, когда была задержка в пару дней.

— Понятно, — тянет муж, вздыхая.

Расстроился, что ли?

Гера кладет тест на стол, перехватывает Лику в другую руку.

— Маш, раз уж зашел разговор, давай сделаем Лике братика или сестричку, а?

Я машинально делаю шаг назад. Слова мужа отдаются в голове эхом.

Братика или сестричку? Еще совсем недавно я была не против. Хотела только подождать еще с годик, когда наша суперактивная Лика подрастет и перестанет требовать так много внимания.

Хотела родить второго ребенка, а потом повторить. Потому что Герман давным-давно мне сказал, что хочет троих детей.

«Бум. Бум. Бум» — оглушительно стучит пульс в висках.

Троих! Герман хочет троих, совсем как… Аленин Артур.

Я мучительно стону про себя, прикрывая веки. Слишком много совпадений. И если до этого я где-то глубоко-глубоко внутри еще лелеяла надежду, что Алена меня не предавала, то теперь эта надежда окончательно растаяла.

— Что ты думаешь по этому поводу? — снова улыбается муж.

В этот момент я еле себя сдерживаю, так хочется выцарапать ему глаза. Стоит, скотина, смотрит на меня так чисто и преданно!

Прям как моряк — в каждом порту по семье и ребенку. Только Гера пошел дальше, даже из города не уезжал.

— Так что скажешь? — повторяет муж вопрос, так и не дождавшись моего ответа.

— А что, твоя Алена не хочет тебе рожать? — все-таки не сдерживаюсь я, шиплю змеей.

— Не начинай! — осаждает меня Герман, мгновенно мрачнеет. — Мы это обсуждали, я ведь уже четко сказал, у меня с ней все кончено. — Угрюмо добавляет, покосившись на Лику: — И вообще, давай не при ребенке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ох как удобно — прикрываться дочерью. Вот только Герман не думал ни обо мне, ни о Лике, кувыркаясь с очередной любовницей.

И да, конечно, он это со мной обсуждал. Ну, как обсуждал. Проникновенно глядя в глаза, с придыханием вещал, как все осознал. Как раскаивается и больше со мной никогда так не поступит. Семья ему, видите ли, важнее всего на свете. И так далее и тому подобное.

Вот только люди не меняются так быстро. И вообще не меняются, если сами не хотят. А в то, что Германа вдруг ни с того ни с сего пронзило в самое сердце желание остепениться и отказаться от своих похождений, я ни за что не поверю. Вся его речь сквозила фальшью и пафосом.

Он несколько раз заводил одну и ту же шарманку, и я ровно столько же раз искусно притворялась, что его раскаяние меня трогает. Но не настолько, чтобы все стало как прежде. Сказала, что не собираюсь пока с ним спать в одной постели. Мне нужно прийти в себя, начать снова ему доверять. Как ни странно, Герман согласился и с момента нашей ссоры ночует в гостевой спальне.

Вот только долго ли продлится это счастье? Не исключено, что в один из дней ему надоест, и он заявит, что не собирается больше спать отдельно. Может, он сейчас так жирно намекает именно на это?

Я округляю глаза. Да ну, муж ведь должен понимать, что даже реши я и правда его простить, несколько дней — слишком маленький срок.

Надо как-то закрепить свою позицию. И кажется, я знаю как.

— Ладно, ты прав, это разговор не для детских ушей. Но ты ведь не хуже меня знаешь, откуда они берутся, — хмыкаю я.

— Кто они?

— Дети.

— При чем тут это? — хмурится муж.

— При том, — припечатываю я. — Гер, ну какие дети, если я не готова тебя пускать в свою постель! Мне еще слишком больно, ты разве не понимаешь? Дай мне время.

— И сколько мне еще ждать? — недовольно хмыкает Герман.

Внутри все стягивает. Ему, похоже, и правда невдомек, как я себя чувствую. Хотя измени я ему, а не он мне, уверена, запел бы совсем по-другому. Уже бы наверняка выпер из дома взашей.

— Ты сказал, что готов ждать сколько надо, — нарочито громко всхлипываю я. — Уже передумал? Тебе совсем не важно, каково мне, да?

— Ну что ты, Маш, — шустро меняет гнев на милость муж. — Очень важно. Я не тороплю. Извини и спасибо, что дала мне шанс. Я правда очень это ценю.

Ну да, ну да. Наша сказка хороша, начинай сначала. Но главное другое — сработало.

— Спасибо, — бормочу я. — Ладно, пойдем ужинать.

Пока Герман усаживает дочь в детское кресло, я накрываю на стол. Вот только настроения разговаривать у меня совсем нет. В столовой царит мрачная тишина, которую прерывает только дочь, уминая свою излюбленную гречку с мясом.

И тут Герман будто между делом говорит:

— Может, нам сходить к семейному психологу?

Я едва не давлюсь салатом.

Вот это заявление. К нему надо было идти до измен. Или вообще до брака.

А теперь у меня к психологу будет лишь один запрос: как вернуть мужа в семью. Семью, в которой он вырос. Спокойно, без истерик и тщетных попыток меня удержать.

— Я не готова нести грязное белье на люди, — отрезаю. — Разберемся сами.

— Как хочешь, — пожимает плечами муж. — Я просто предложил.

Предложил он. Сдается мне, его кто-то надоумил. Вопрос, кто именно. Обычно мужчины — редкие гости у психологов, считают, что в состоянии справиться со своими проблемами сами.

Герман и дальше пытается разрядить обстановку, что-то рассказывает, но я лишь невпопад киваю, погруженная в свои мысли.

Слава богу, после ужина муж оставляет меня с дочерью, а сам уходит в кабинет.

Уже поздно вечером, за полчаса до того, как я собираюсь укладывать Лику спать, заглядывает в зал, смотрит, как я с ней играю, и заявляет:

— Маш, ты какая-то бледная, аж серая. И мешки под глазами…

Вот судак! Ага, давай еще опять назови меня пугалом, как несколько дней назад.

Я так скриплю зубами от злости и сжимаю руки, что резиновый пупс, которого держу, жалобно пищит. А я живо представляю, что это и не пупс вовсе, а Гера. Придушила бы его сейчас собственными руками! И то верно, с чего жене ходить бледной заплаканной тенью? Подумаешь, всего-то изменил любимый муж, а счастливая семейная жизнь оказалась воздушным замком.

Впрочем, Герман, сам того не ведая, подкидывает мне отличную идею — как смыться из дома завтра.

Поэтому в ответ я лишь поджимаю губы и бросаю:

— Просто устала.

А утром, когда муж собирается на работу, заявляю:

— Вызову сегодня няню для дочери.

— Зачем? — непонимающе хмурится Гера.

— Поеду в салон красоты. Ты же сам вчера сказал, что я некрасивая.

— Я такого не го…

— Тебе не угодить, Гера! — обвинительно обрываю его я, скрещивая руки на груди. — Я для тебя стараюсь, а тебе все не так! Ты меня совсем не любишь, да?

— Все так, милая, ты чего? Люблю, конечно. Съезди в салон, я ж не против.

— Денег перевести не забудь.

— Считай, уже сделано.

И я выдыхаю, мысленно потирая ладони. Вот и славненько.

Разумеется, ни в какой салон я не собираюсь. Меня ждут более важные дела: встреча с детективом. И адвокатом. Сегодня ночью я опять крутилась без сна и наконец-то вспомнила его фамилию: Бероев. Правда, не решилась искать информацию о нем со своего телефона. Лучше подожду до завтра и найду его номер с сотового, который мне купит детектив.

— Хорошего дня, — наконец закрываю дверь за мужем и улыбаюсь, злобно прищуриваясь.

Ну что, мой немилый муж, готовься. Тебя ждет бо-о-ольшой сюрприз от глупой и не идеально выглядящей жены. Представляю, как перекосит лицо Германа, когда он получит повестку в суд на развод. Бесценное выйдет зрелище. Жаль, меня в его доме в это время уже не будет.