Глава 10. (Не)везение

Маша

Через несколько часов я выхожу из торгового центра в приподнятом настроении. Даже ливень и порывистый ветер, что обрушились на город, не могут его омрачить.

Устраиваю Лику в детском кресле и еду домой.

Встреча с детективом прошла как нельзя лучше.

У Станислава Андреевича, оперативника в отставке, оказалась настолько непримечательная внешность, что поначалу я попросту скользнула по нему взглядом и прошла мимо, когда зашла в кафе, где мы договорились встретиться.

Попроси меня кто-нибудь описать его, я бы пожала плечами и не ответила ничего вразумительного. Мужчина средних лет, шатен. Одним словом, обычный. Каких тысячи тысяч. В общем, то что нужно для незаметной слежки.

Тем ярче был контраст с его умом и проницательностью. Серьезный, въедливый мужчина скрупулезно записывал все, что я рассказывала, сыпал уточняющими вопросами как из рога изобилия.

Например: когда муж уезжает на работу и возвращается домой, где обедает, как отдыхает, ездит ли в командировки и как часто. Есть ли у него охрана. И так далее и тому подобное. Вопросов было столько, что к концу беседы я почувствовала себя выжатой как лимон.

Надеюсь, все не зря.

Станислав Андреевич пообещал сделать все возможное, чтобы добыть улики, безапелляционно доказывающие измены мужа.

Остается только скрестить пальцы на удачу, чтобы Герман изображал раскаяние только для меня, а сам продолжил встречаться с любовницей.

М-да, до чего дожила. Обычно жены надеются, что муж им верен, а я молюсь, чтобы мой изменял.

Мы подписали договор, договорились встретиться завтра. Разумеется, вряд ли Станислав Андреевич успеет раздобыть хоть что-то, но зато он купит для меня новый телефон и сим-карту, чтобы Герман не мог их отследить.

Как только сотовый будет у меня, сразу позвоню адвокату. Хоть бы с ним все сложилось так же удачно, как и с детективом.

— Пусть все получится, — шепчу себе под нос, аккуратно руля по улицам города под мерный шум работающих дворников.

Однако на этом моменте везение, которым меня осыпала пролетающая мимо добрая фея, испаряется.

Все начинается с того, я встреваю в огромную пробку. И на этот раз ее никак не объехать.

Ну как так-то? Город-миллионник, а коммунальные службы снова оказываются не готовы к проливному дождю. Улицы затапливает, и вуаля, машины ползут вперед с черепашьей скоростью. Впрочем, коммунальные службы не готовы не только к осенним ливням. Каждый год для них становится сюрпризом и жара летом, и снег зимой. Эх.

В итоге, когда мы с Ликой забегаем домой, часы показывают почти шесть вечера.

Как назло, муж обещался быть дома сразу после работы, а это значит, что у меня практически нет времени, чтобы приготовить ужин.

В итоге мечусь между дочерью и готовкой.

Моя надежда, что Герман все-таки задержится, рушится на корню, когда ровно в двадцать минут седьмого он заходит домой, зовет меня с порога.

Я так и не выхожу, и тогда он сам заявляется на кухню.

С охапкой алых роз.

— Это тебе, — басит, протягивая мне букет. Хмурится.

Хмурится потому, что обычно я неслась к двери, бросалась ему на шею, встречая с работы.

Сегодня я так не сделала. И завтра не сделаю. Вообще никогда больше не сделаю. И столько таких «никогда»…

Перевожу взгляд на цветы и едва сдерживаю злость. Аттракцион «задобри жену подарками», видимо, продолжается. Вот только что мне его розы теперь? Любой его презент лишь усиливает боль, напоминает о случившемся. Он сам ее усиливает. Я распадаюсь на тысячи острых осколков рядом с ним.

— Займи, пожалуйста, Лику, пока я готовлю и накрываю на стол.

К моему удивлению, Герман соглашается без всяких отговорок.

Через пятнадцать минут он заходит на кухню, по-собственнически обнимает сзади. Кладет ладони мне на живот, прижимая к себе, целует в шею, опаляя ухо горячим дыханием.

Раньше от таких прикосновений в животе порхали сотни бабочек, а теперь я деревенею с ножом в руке. Голову посещают отнюдь не ангельские желания. Живо представляю, что именно отчекрыжила бы мужу прямо сейчас.

— Тебе помочь? — Гера будто не замечает моей реакции.

Боже, дай мне сил продержаться сколько нужно!

— Не надо, — чересчур резко отвечаю я.

— Как хочешь, — пожимает плечами муж.

Слава богу, отстраняется. Зато цапает с тарелки на столе кусок мясной нарезки. Следом отправляет в рот листик салата.

«Смотри не подавись, Гера!» — фырчу про себя, и ровно в этот момент муж заходится надсадным кашлем.

Я смотрю на то, как он краснеет, хватая воздух ртом, и во мне ни толики сочувствия. Лишь жажда, чтобы он прочувствовал на себе ту боль, что причинил мне. Пошедший не в то горло лист салата явно не подходит на эту роль.

«Та, в кого ты превращаешься из-за него, уже не та Маша», — болезненной вспышкой всплывают в памяти слова Алены.

Уж не ей мне такое говорить, но… все-таки есть в этом доля истины.

Когда муж наконец откашливается, я фырчу на него, чтобы наконец ушел:

— Гера, ты что, оставил дочку одну? Обещал ведь присмотреть за ней. Где она?

— Точно, — спохватывается тот. — Я пришел спросить, где ее Аф. Лика его потеряла.

Аф — это маленькая бело-коричневая вязаная собачка на брелоке. Вроде ничего такого в этой игрушке нет, но дочка всюду таскает ее с собой. Точнее, таскаю я, чтобы предъявить когда нужно.

— Он в моей сумке, в коридоре, — без задней мысли отвечаю я.

— Понял.

Герман шагает к двери, а меня мгновенно бросает в жар.

Твою ж налево! Аф в сумке — там же, где договор с детективом и визитка адвоката.

— Я сама достану, — иду в коридор, обгоняя мужа. — Лучше проверь, как там Лика.

Мысленно посыпаю голову пеплом.

Хотела ведь сразу достать и спрятать договор с визиткой, но дочери приспичило в туалет, а потом она захныкала, пришлось успокаивать. В это же время позвонила свекровь, еще и этот ужин, будь он не ладен… Короче, забыла.

Стону про себя. Ну какая же я дурында!

Вообще, достань я собаку сразу, сейчас и переживать бы не стала: муж не имеет привычки проверять содержимое моей сумки. Но я не достала.

И хуже всего в данный момент то, что я слышу шаги Германа за спиной. Вместо того чтобы пойти к дочке, он явно спешит за мной. Бли-и-ин!

Лихорадочно вспоминаю, в какой именно карман сунула этот треклятый договор. Вроде в тот, что на молнии. А если нет? Зато визитка адвоката стопроцентно в обычном отделе.

Даже представлять не хочу, что будет, если Герман увидит то, что не должен.

В ушах шумит так, что я слышу лишь биение собственного сердца, которое отчаянно грохочет в груди. И шаги. Свои и мужа.

Думай, Маша, думай! Что же делать?

Однако я ничего не успеваю придумать — слишком мало времени. А в следующий миг до меня отдаленно, словно через вату в ушах, доносится какое-то бряканье из коридора.

Стоит только мне и Герману завернуть за угол, я сразу вижу Лику.

Она с весьма довольным видом сидит на полу… в окружении кучи вещей из моей сумки. Помада, пудра, салфетки — влажные и сухие, несколько ручек, паспорт, блокнот, футляр с солнечными очками, бутылочка воды, кошелек, маленькая пачка печенья и куча всего еще, что влезло в мамскую вроде бы не очень большую, но вместительную сумку.

Я тут же понимаю, что произошло. Дочка не дождалась папу, но запомнила, куда я положила Афа. Вот и отправилась добывать его сама. Так как сумка лежала высоко для нее, она потянула ее на себя, и та вместе с содержимым упала на пол. А там уж шаловливые руки добрались и до содержимого, и до любимой игрушки.

Мигом оцениваю ситуацию: договора на полу нет. Выходит, я все-таки убрала его в отделение с молнией. Но радоваться рано: где же визитка?

Лика в этот момент приговаривает:

— Аф!

Одной ручонкой она крепко сжимает любимую собачку, другой — пудреницу, которой и стучит по полу.

А рядом с дочуркой какой-то маленький свернутый огрызок бумажки, весь обслюнявленный и пожеванный. Вглядываюсь и узнаю в нем… визитку адвоката.

Точнее, я-то узнаю, а вот муж уже не узнает, слишком сильно пожевана бумага.

Мысленно выдыхаю. Фу-у-ух, словно гора с плеч.

Я поднимаю дочь на руки, а сама в это время все-таки наступаю на то, что было визиткой, максимально приминаю — на всякий случай.

— Держи, — укоряющим тоном вручаю ему Лику. Вручаю, чтобы не бросился мне помогать собирать вещи. — Знаешь ведь, ее нельзя оставлять одну!

— Я ведь ненадолго, — хмыкает муж.

— Когда это дочери было нужно много времени, чтобы устроить кавардак? — упираю руки в бока, намеренно отвлекая Германа. — А если бы в сумке было что-то, чем она могла пораниться?

— Не нагнетай, Маш, — парирует муж, однако в его голосе сквозят нотки вины.

— Иди с Ликой в зал, я сама все уберу.

Я наклоняюсь и начинаю складывать обратно в сумку все то, что дочка успела вытащить, намеренно поворачиваясь к Гере спиной. Пальцы еще подрагивают от нервов, а пульс все никак не спешит снижаться. Мимоходом аккуратненько поднимаю и то, что было визиткой, тоже бросаю в сумку.

Лучше выкину потом, не при Гере. Который все так же какого-то черта продолжает стоять за спиной и наблюдать за тем, как я собираю вещи. И чего не уходит?

Впрочем, он вроде отвлекся на дочь, разговаривает с ней. Ну какая она у меня умничка!

Я от всей души про себя благодарю чересчур активную Лику за своевременную помощь.

Слава богу, моя тайна не раскрыта, иначе Герман мне бы так просто это не оставил. Наверняка запер бы дома или что похуже, чтобы наказать посильнее.

Обещаю себе впредь быть еще осторожнее. Это ж надо было почти проколоться на пустом месте!

Однако в следующее мгновение до меня кое-что доходит: новости так-то две. Хорошая: да, мне невероятно повезло — Герман не увидел визитку. Скверная: теперь и у меня нет номера адвоката. Сильно сомневаюсь, что мне удастся разобрать на визитке хоть что-то после того, как несчастный прямоугольник пожевала дочь, а потом по нему потопталась и я.

О-о-о… Губы изгибаются в горькой усмешке.

Блин, как же зовут адвоката? Имя-то я помню. Дамир. А фамилия? Я задумчиво хмурю брови, машинально продолжая собирать с пола вещи. Вылетело из головы, и все тут.

Ладно, попробую вспомнить, когда успокоюсь. Сейчас точно ничего не выйдет — слишком нервничаю.

Подмечаю закатившееся в угол яблоко, тянусь за ним и тут слышу за спиной голос Германа:

— Маша?

Я хватаю яблоко, выпрямляюсь, разворачиваюсь к мужу и округляю глаза, когда понимаю, откуда эти странные нотки в его голосе.

Герман одной рукой держит Лику, а во второй у него — тест на беременность.

Мне даже не нужно объяснять мужу, что это тест, он и так это прекрасно знает — я показывала ему две полоски на таком же, когда узнала, что жду ребенка.

— Зачем тебе тест? — машет он им в воздухе перед моим лицом. — У тебя что, задержка?