Глава 11

Собеседование в «Медике» было назначено на десять утра. Я приехала за пятнадцать минут, словно примерная школьница, и теперь сидела в холле клиники на кожаном диване, нервно теребя ремешок сумки.

На мне был строгий костюм, который я заехала и забрала дома — темно-синий пиджак и юбка-карандаш чуть ниже колена. Волосы собрала в пучок, макияж сделала легкий, едва заметный. В зеркале заднего вида такси я себе понравилась — серьезная, деловая женщина, а не та запуганная овца, которой была еще несколько месяцев назад.

В холле пахло кофе и стерильностью. Мимо проходили медсестры в накрахмаленных халатах, что-то обсуждая на ходу. Администратор на ресепшене улыбнулась, предложив воду или чай, но я вежливо отказалась.

Ровно в десять из кабинета вышла невысокая женщина в очках — эйчар, как меня предупредили. Звали её Инга Сергеевна.

— Ирина Альбертовна? — она приветливо улыбнулась. — Проходите, не стесняйтесь.

Кабинет был светлым, с панорамным окном и большим столом, на котором лежала папка с моими документами. Инга Сергеевна села напротив, поправила очки и начала:

— Итак, ваше резюме впечатляет. Опыт работы — больше пятнадцати лет, высшее образование, курсы повышения квалификации. Савелий Евгеньевич и Всеволод Евгеньевич дали вам прекрасную рекомендацию, но, как они и просили, мы проводим собеседование на общих основаниях. Никаких поблажек.

— Я и не рассчитывала на поблажки, — ответила я спокойно.

Она кивнула и начала задавать вопросы — профессиональные, каверзные, с подвохом. Я отвечала, чувствуя, как внутри просыпается уверенность. Я знала свое дело. Я была хорошим бухгалтером. Но и в том числе экономистом. На меня слишком много складывали обязанностей. А вот зарплату платили не особо большую. Но, я всё молча тащила на себе, потому что боялась зависеть от мужа. А теперь я ничего не боюсь. И со всем справлюсь. Даже если у Савы с Севой не получится работать, найду другую работу.

И, черт возьми, я это докажу.

Через час собеседования Инга Сергеевна закрыла папку и улыбнулась уже по-настоящему.

— Поздравляю, Ирина Альбертовна. Вы нам подходите. С завтрашнего дня можете выходить на работу. Оклад, условия, график — всё обсудим с отделом кадров. Добро пожаловать в команду «Медики».

Я выдохнула, чувствуя, как с плеч падает камень. Получилось. Я смогла. Сама. Ну почти

— Спасибо, — сказала я, поднимаясь. — Я вас не подведу.

В коридоре меня уже ждали они. Сава и Сева стояли у поста медсестер, делая вид, что обсуждают какие-то бумаги, но я видела, как они поглядывают в мою сторону.

— Ну? — спросил Сева, когда я подошла.

— У вас новый экономист, — улыбнулась я, стараясь не светиться от счастья слишком откровенно.

Сава сжал мою руку, совсем не по-деловому, почти интимно.

— Мы в тебе не сомневались, Ириска, — тихо сказал он. — Пойдем, отметим?

Я отрицательно покачала головой.

— Вечером, — пообещала я, потому что знала, что меня ждет еще одна важная встреча. — Сегодня сын приедет. Впервые. В гости.

Братья переглянулись. Сева нахмурился.

— Хочешь, мы приедем позже? — спросил он.

— Нет, — сказала я твердо. — Вы — часть моей жизни. И он должен это принять. Познакомитесь. Поднормальному. Как взрослые люди.

— Как скажешь, — кивнул Сава, хотя в его глазах я прочитала сомнение. — Мы будем рядом, если что.

— Спасибо, — я коснулась его локтя, едва заметно, и пошла к выходу.

К трем часам я уже была в квартире. Зинаида Петровна приготовила ужин — запеченную курицу, картофельное пюре, салат. На столе в гостиной стояли красивые тарелки, бокалы, даже свечи. Я хотела, чтобы этот вечер прошел хорошо.

Вася позвонил в домофон в четыре. Я сама спустилась вниз, чтобы встретить его, и мы поднялись на лифте вместе. Сын был хмурым, напряженным, оглядывался по сторонам, оценивающе рассматривая холл и коридоры.

— Здесь, как в музее, — буркнул он, когда мы вошли в квартиру.

— Проходи, раздевайся, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Чай будешь? Или сразу познакомишься?

— Давай сразу, — ответил он, снимая куртку и оставаясь в черной футболке, под которой угадывались накачанные мышцы.

И опять я подумала, как сильно он стал похож на отца. Но, скорее его лучшая молодая копия. Та, в которую умудрилась когда-то влюбиться я. Та, которую он мне показывал при знакомстве. Но я знала, что Вася не такой. Он вырос нормальным ребенком.

Спасибо Игорю хотя бы за это и сына он не травмировал.

Я позвала братьев, и они спустились через минуту — оба в домашних брюках и рубашках, с легкой небрежностью в позах, которая выдавала их старание казаться расслабленными.

— Вася, это Савелий и Всеволод, — представила я. — Мои друзья детства и хозяева этой квартиры.

— Очень приятно, — холодно сказал сын, не протягивая руки.

Братья кивнули, тоже не настаивая на рукопожатии.

— Проходите в гостиную, — предложил Сава. — Ужин скоро.

Мы сели за стол. Вася — напротив братьев, я — между ними. Ели молча, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде и учебе. Напряжение висело в воздухе, и я чувствовала, как оно давит на плечи.

После ужина Вася вдруг резко спросил, глядя на Севу:

— А вы, собственно, кто друг другу? И как давно знаете мою мать?

* * *

— Мы братья, — ответил Сева спокойно. — Знаем Иру с детства. Сидели с ней за одной партой, лазили по деревьям, спасали котят. Мы очень близкие друзья.

— Друзья? — усмехнулся Вася. — А мне говорили, что вы — больше, чем друзья.

— Вася! — я повысила голос, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Что, мам? — он повернулся ко мне, и в его глазах горела обида. — Это правда? Ты живешь с двумя мужиками? И они не просто друзья?

— Это не то, что ты думаешь, — начала я, но Сава перебил:

— А что ты думаешь, Вася?

Сын вскочил из-за стола.

— А то и думаю! — заорал он. — Что вы пользуетесь моей матерью! Что она после отца потеряла голову и теперь на вас повелась! Вы — врачи, вы должны были помочь ей, а вы

— Сядь, — голос Севы был тихим, но в нем звучала сталь.

— Не указывай мне! — Вася сделал шаг вперед, сжимая кулаки.

Я вскочила между ними, не зная, что делать. Сердце колотилось где-то в горле.

— Прекратите! — крикнула я. — Вася, немедленно успокойся!

Он посмотрел на меня, потом на братьев, потом снова на меня.

— Знаешь что, мам? — сказал он ледяным тоном. — Ты ведешь себя как последняя шшш.дура. — И я не хочу на это смотреть. Я поехал.

Кажется, я поняла, какое слово он чуть было мне не сказал. И если честно для меня это прозвучало словно пощечина.

Отца он любит, хотя у него семья на стороне. А я плохая, раз захотела любви. Почему так несправедливо? И почему так больно?

Он развернулся и пошел к выходу, но Сава оказался быстрее. Он перехватил сына за плечо, и тот дернулся, вырываясь.

— Пусти!

— Не шуми, — сказал Сава спокойно. — Пройдем, поговорим. Наедине. Идет? Как настоящие мужчины, а не как истеричные подростки.

На последнем слово сын резко дернулся. Ага, для него это неприятные слова. Сава хороший психолог, знал за что зацепить. Вася всегда очень болезненно реагировал, когда его кто-то считал ребенком уже лет с четырнадцати. Поэтому и колебался всего секунду, потом кивнул, и они вышли в коридор. Я хотела пойти за ними, но Сева мягко, но твердо удержал меня за руку.

— Не надо, Ир. Он пусть они поговорят. Твой сын уже взрослый мужчина. И будет неприятно, если он вот так убежит, и будет думать о тебе всякие гадости. К тому же кое-что ему всё же стоит увидеть.

— Что увидеть? — я не поняла.

— Доверься нам, — сказал Сева, и в его голосе была такая уверенность, что я замерла на месте.

* * *

Сава привел Васю в свой кабинет на первом этаже — небольшую комнату с письменным столом, компьютером и несколькими папками на полках. Здесь пахло кожей и деревом, было тихо и спокойно.

— Садись, — кивнул Сава на стул.

— Не буду я садиться, — огрызнулся Вася, но голос его уже не звучал так уверенно.

Сава не стал настаивать. Он подошел к сейфу, набрал код, достал толстую папку и положил на стол.

— Знаешь, что это? — спросил он.

— Откуда мне знать? — Вася скрестил руки на груди.

— Это история болезни твоей матери, — тихо сказал Сава, раскрывая папку. — Здесь все ее снимки, выписки, заключения. Те, что твой отец оплачивал и прятал. Те, что для нас нашел в больничных базах человек, которого мы наняли, когда твоя мама к нам попала.

Он вытащил стопку рентгеновских снимков и положил их на стол перед Васей.

— Посмотри, — велел Сава.

Вася не двинулся с места.

— Я не хочу

— Посмотри! — повторил Сава, и в его голосе прозвучала такая боль, что парень вздрогнул.

Он всё же подошел, наклонился и громко ахнул.

— Это что это? — голос Васи дрогнул.

— Переломы, — жестко сказал Сава. — Тридцать семь старых переломов. Ребра, руки, ноги, ключицы. Некоторые срослись неправильно, некоторые — с осложнениями. Твоя мать лечилась в травмпунктах, где врачи брали взятки и не подавали сигналов в полицию. Это делал твой отец. Он ломал ей кости. Каждый раз, когда она пыталась уйти. Каждый раз, когда она хотела свободы.

— Не может быть, — прошептал Вася, отшатываясь от стола. — Это ложь. Отец не мог

— Мог, — припечатал Сава, и Вася вздрогнул, от неожиданности. — И делал это систематически. Мы нашли врачей, которые дадут показания. Мы нашли старые карты, которые он не уничтожил. Твой отец — чудовище, Вася. И твоя мать спаслась от него чудом.

— Зачем вы мне это показываете? — голос парня сорвался на фальцет.

Сейчас он уже не выглядел, как взрослый и уверенный в себе мужчина. Скорее был похож на потерянного подростка.

— Чтобы ты понял, — сказал Сава. — Твоя мать не «потеряла голову». Она нашла в себе силы выжить. А мы — мы просто помогаем ей жить дальше. Если ты не можешь это принять — уходи. Но запомни: у нее больше нет мужа-тирана. И не будет. А мы — мы будем с ней, что бы ты ни думал.

* * *

Тишина длилась вечность. Я слышала, как бьется мое сердце, как ходит маятник часов на стене.

А потом раздался звук — глухой, как будто кто-то громко ударил по столу.

Я не выдержала и рванула к двери. Сева уже не стал меня удерживать.

Толкнув дверь, я вошла.

Вася стоял у стола, сжимая в руках один из снимков. Его лицо было белым, глаза покраснели, по щекам текли слезы. Он смотрел на меня — растерянно, по-детски, с таким ужасом, что у меня сердце разрывалось на части.

— Мам, — прошептал он, — это правда? Это он он делал это с тобой?

Я подошла и обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как он дрожит.

* * *

— Прости, сынок, — сказала я, гладя его по спине. — Я не хотела, чтобы ты узнал. Никогда. Я думала, что смогу уберечь тебя от этого. Сава, — я посмотрела на мужчину с болью, — зачем? Зачем ты сделал это? Кто тебя просил?

— Он уже давно не ребенок, — жестко ответил он, смотря на меня хмуро. — И должен знать правду. Или ты предпочитаешь, чтобы он тебя ненавидел? Сама же будешь из-за этого мучиться Ир.

— Почему ты молчала? — всхлипнул Вася. — Почему не сказала? Я бы я бы защитил тебя

— Ты был ребенком, — ответила я. — И я не хотела, чтобы ты ненавидел своего отца. Он всегда был хорошим для тебя. И я не смела отнимать у тебя это.

— Хорошим? — Вася отстранился, и в его глазах горело бешенство. — Он ломал тебе кости! Он мучил тебя годами! А я я хотел жить отдельно! Я хотел уехать от тебя! Я Ты должна была мне это сказать!

— Ты не знал, — перебил Сава, подходя ближе. — Ты не знал, и не вини себя. Главное — что теперь знаешь.

— Что мне делать? — Вася посмотрел на братьев, потом на меня. — Как мне смотреть теперь на отца?

— А никак, — жестко сказал Сева. — Ты больше не будешь на него смотреть. Потому что ты сделаешь выбор — либо он, либо мать. Иного не дано. Ты уже взрослый человек. И должен понимать, что всё это очень серьезно.

— Зачем? Не надо никого выбирать, — прошептала я.

— Думаешь? — хмыкнул Сава. — Ир, у меня для тебя очень плохие новости. Тебе нужен психолог, если ты не понимаешь, почему твой сын должен сейчас выбрать сторону.

— Это наши с ним разборки. Вася не причем! Слышишь сынок, — я посмотрела на сына. — Не надо выбирать. Я не буду на тебя злиться. Это не твои проблемы.

Вася кивнул, вытирая лицо рукавом, но я увидела стальной блеск в его взгляде. Кажется, он что-то для себя решил. Но что я от него добиться не смогу. А если и смогу, то очень нескоро. В этом плане он в Игоря. Если уж что-то для себя решил, то не отступит, пока не сделает это.

— Я понял, — сказал он тихо. — Я всё понял.

Он снова обнял меня, и я чувствовала, как его плечи трясутся.

— Прости меня, мам, — прошептал он. — Прости, что я был слепым дураком. Если бы я знал я бы сам его

— Всё хорошо, сынок, — перебила я его, крепко обнимая. — Всё будет хорошо. Не надо думать об этом. Всё в прошлом. Твой отец не сделает мне больше больно. Теперь я счастлива. Рядом со мной Сева с Савой. Они не дадут меня в обиду. Тебе не надо ничего делать. Это не твои проблемы. Слышишь меня?

Я попыталась заглянуть ему в глаза, но он сжимал меня в своих стальных объятиях, и не давал мне убрать голову с его груди.

Давненько мы с ним так не обнимались. Лет с тринадцати он не позволял себя трогать. Считал, что он мужчина, и ему с мамой сюсюкаться уже нельзя. Да и Игорь его вечно из-за этого подкалывал. Вот Вася и перестал обниматься. А сейчас, кажется, решил наверстать упущенное. Я не стала вырываться. Сам отпустит.

В кабинете повисла тишина, тяжелая, но не давящая. А скорее — очищающая. Как будто последняя стена между нами рухнула, и теперь можно было дышать полной грудью.

— Идем, — сказал Сава, когда Вася немного успокоился и наконец-то разжал свои объятия. — Я провожу тебя до такси.

— Нет, — Вася покачал головой. — Я останусь. Если можно. Мне нужно мне нужно побыть с мамой.

Я посмотрела на братьев. Сева кивнул, Сава тоже.

— Конечно, оставайся, — сказал Сева. — Места всем хватит.

Мы вышли из кабинета, и я повела сына наверх, в мою гостевую комнату, где он мог переночевать. Братья остались внизу — чтобы дать нам время.

— Мам, — сказал Вася, когда мы сидели на краю кровати, и он держал меня за руку. — А эти двое они тебя правда любят? Оба?

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Да, сынок. Они любят меня. Оба. И я — их. Я знаю, это странно. Но так вышло.

— Они тебя защитят? — спросил он, и в его голосе прозвучала детская надежда.

— Они уже защитили, — ответила я. — Они вытащили меня из ада. И теперь я с ними. Надеюсь, что навсегда.

Вася кивнул, и я увидела, как его взгляд становится тверже.

— Тогда я не против, — сказал он. — Если ты счастлива — я не против.

— Спасибо, сынок, — я поцеловала его в лоб. — Спасибо, что понял.

А он продолжил:

— Я даже рад, что они рядом. Жаль, что ты мне ничего не сказала Мы бы что-то наверняка придумали. Мы бы ушли от него раньше. Зачем ты всё это терпела?

— Вася, — я опустила голову, рассматривая свои руки. — Есть такие моменты, которые очень сложно объяснить. Я не могу. Прости. Но, одно могу сказать — это все не твоя вина. Ты здесь не причем.

Странно, но когда я сказала это сыну вслух, то я действительно поняла, что это и правда была не его вина. Он был всего лишь заложником ситуации. А я я слишком слабой, чтобы дать настоящий отпор.

Мы еще немного посидели, я рассказала, что теперь работаю в клинике экономистом, уволившись со старого места, а потом я пожелала ему спокойной ночи и вышла. В коридоре меня ждали они — Сава и Сева. Их лица были напряжены, и я знала, что они переживали не меньше моего.

— Всё хорошо? — спросил Сава.

— Всё хорошо, — ответила я. — Он понял. И остался.

Сева облегченно выдохнул и притянул меня к себе, целуя в висок. Сава обнял с другой стороны, и мы стояли так, втроем, на втором этаже, под приглушенным светом бра.

— Я люблю вас, — сказала я, и впервые эти слова не испугали меня. — Обоих. Очень сильно.

— И мы тебя, Ириска, — ответил Сава. — И больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть. Ни твой бывший муж. Ни твой сын. Никто.

— Никогда, пока мы дышим, — эхом отозвался Сева.

Я закрыла глаза и почувствовала, как мир встает на свои места. Не идеальный, не правильный с точки зрения других, но мой. Наш. Тот, который я выбрала сама. Впервые в жизни — сама.

А к психологу мне и правда стоит сходить. Может быть, даже завтра запишусь

А в гостевой комнате спал мой сын, который наконец-то узнал правду. И, может быть, это было жестоко. Но это было честно. И это давало нам всем шанс начать новую жизнь. Без лжи. Без страха. Без прошлого, которое тянуло на дно.

— Ну что, к тебе или к тебе? — я посмотрела на мужчин по очереди, и они, как в далеком детстве быстро начали играть в смешную считалочку.

Я улыбнулась, смотря на это. И выиграл Сева.