Глава 10

Самолет приземлился в столице вечером. За иллюминатором моросил холодный осенний дождь, и казалось, что вся та солнечная, жаркая неделя во Вьетнаме была лишь сном. Но стоило мне повернуть голову и увидеть Севу, который поправлял сумку на плече, а затем поймать взгляд Савы, ждущего у выхода из самолета, как я понимала — это была реальность. Самая настоящая, самая желанная.

В аэропорту нас встречал водитель — тот самый Илья, санитар из клиники. Он молча забрал багаж, кивнул братьям, а на меня посмотрел с легкой улыбкой, будто знал что-то, чего не знал раньше.

— В квартиру? — спросил он, когда мы устроились в просторном внедорожнике.

— Да, — ответил Сава, садясь рядом со мной и беря за руку.

Сева устроился с другой стороны, и я снова оказалась между ними, как и много раз за эту неделю. И мне это нравилось. Я привыкла. Я хотела, чтобы так было всегда.

По дороге я смотрела на знакомые, но почему-то чужие улицы. Город казался серым после яркого Нячанга. И даже трава была какой-то тусклой. Люди спешили по своим делам, укутанные в куртки и пальто, и я вдруг подумала: а была ли я такой же раньше? Серой, незаметной, спешащей? Была. Но больше не хочу.

В квартире пахло домом — свежесваренным кофе и чем-то выпечным. Зинаида Петровна, узнав о нашем приезде, оставила на столе горячий ужин и записку: «Мальчики, Ирина Альбертовна, кушайте, отдыхайте. Завтра приду убираться». Я улыбнулась, читая её аккуратный почерк.

— Что на ужин? — спросил Сева, заглядывая в кастрюли.

— А я в душ, — сказала я, чувствуя, как усталость после перелета наваливается на плечи.

— Мы быстро, — пообещал Сава, целуя меня в висок.

Я поднялась в свою комнату, включила воду и долго стояла под горячими струями, смывая с себя дорожную пыль и напряжение. Мысли путались: Вася, завтрашний разговор, работа, Игорь, который теперь знает о моей поездке. И Сева с Савой. Мужчины, с которыми мы стали так близки, но которые пока даже не сказали, что будет дальше.

«Не загадывай, — сказала я себе. — Живи сегодняшним днем».

Я надела халат, спустилась вниз, и мы втроем поужинали на кухне — тихо, почти молча, но это молчание было уютным. После ужина братья ушли в свою спальню, пожелав мне спокойной ночи, а я поднялась к себе, легла в кровать и долго смотрела в потолок, слушая, как за окном шумит дождь.

«Ты справишься, Ириска», — сказала я себе и закрыла глаза, улыбнувшись.

Так меня называли, только Сева с Савой и когда-то давно папа больше никто. Я и думать забыла об этом имени и никогда не называла сама себя даже в мыслях. Почему-то было больно. А теперь наоборот стало легко.

Ночь была жаркая. Но мы не слишком увлеклись. Моим мужчинам надо было с утра на работу. А мне поговорить с сыном. Но засыпала я счастливая, словно кошка, добравшаяся до миски со сметаной.

Утром я проснулась от звонка будильника. Поставила его на семь, чтобы успеть к сыну до учебы.

Я оделась в джинсы и свитер, спустилась вниз. Братья уже сидели на кухне — оба в костюмах, готовые ехать в клинику.

— Ириска, — позвал Сава, поднимаясь и целуя меня в щеку. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы поехали с тобой?

— Уверена, — кивнула я. — Это мой разговор. И мой сын. Я справлюсь.

— Звони, если что, — добавил Сева, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы приедем в любую минуту.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя тепло внутри. — Вы меня ждите к обеду. Я постараюсь не задерживаться.

Меня отвезли на такси — братья настояли, чтобы я не ездила одна на метро. И вот я стою у двери своей бывшей квартиры, сжимаю в руке ключ, который остался у меня, и не решаюсь войти.

«Ты справишься», — повторяю я про себя и открываю дверь.

Внутри было темно и прохладно. Отопление еще не дали, и Вася, видимо не включал обогреватель. Наверное, просто забыл нем. Я включила свет в прихожей и прошла на кухню. На столе стояла грязная посуда, в мойке — чашки с остатками кофе. В комнате сына — разбросанные вещи, учебники, ноутбук на кровати.

— Мам? — раздался голос из ванной.

— Я, сынок, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли и нежности.

Вася вышел через минуту — в домашних штанах и футболке, с мокрыми волосами. Он выглядел уставшим и каким-то потерянным, что ли. Как будто за эти дни без меня он стал меньше, чем был.

— Привет, — сказала я, протягивая руки.

Он сделал шаг, потом еще один, и вдруг оказался в моих объятиях — большой, взрослый, но всё ещё мой мальчик. Я гладила его по спине, чувствуя, как он дрожит.

— Прости, мам, — прошептал он в мои волосы. — Я наговорил лишнего. Я не хотел

— Тише, сынок, — я отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Давай сядем и поговорим. Нормально. Без криков.

Мы сели на кухне, я налила чай, который нашла в шкафу, и мы пили его из кружек, которые помнили мои руки.

— Рассказывай, — сказал Вася, глядя на меня исподлобья.

И я рассказала. Всё. С самого начала — как попала в больницу, как встретила братьев Лучезаровых, как они помогли мне, как предложили пожить у них, как пригласили во Вьетнам. Я рассказала, что они — мои друзья детства, что они хорошие люди, что я чувствую себя с ними в безопасности. Но про то, что, между нами, нечто большее, чем дружба, я умолчала. Не время. Не сейчас.

— И ты ты с ними? — спросил Вася, и в его голосе прозвучало нечто среднее между ревностью и непониманием.

— Они мои друзья, — ответила я уклончиво. — И они помогают мне встать на ноги. Я буду жить у Савы, пока не решу, что делать дальше. Квартиру мы продадим, и я куплю себе отдельное жилье. Если ты, конечно, не передумал и все же хочешь жить со мной?

Я взглянула на сына с лукавым прищуром. На самом деле я уже перестала на него обижаться и поняла, что он взрослый мальчик и сейчас самое время нам друг от друга сепарироваться.

Вася отвел взгляд.

— Я не передумал, — тихо сказал он. — Но мне нужно время. Самому. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я, с шумом выдохнув.

Мы поговорили еще немного о делах — о его учебе, о том, что ему нужны деньги на питание, о том, что он хочет подрабатывать, но боится бросить учебу. Я сказала, что помогу, чем смогу, и что он всегда может на меня рассчитывать.

— Мам, — сказал Вася, когда я уже собиралась уходить. — А отец он тебя не искал?

— Нет, — ответила я. — И надеюсь, не будет. Мы развелись. У него новая семья. Ему нет до меня дела. А мне нет дела до него.

— Он звонил мне, — Вася поморщился. — Спрашивал, где ты. Я сказал, что ты во Вьетнаме. Он он сказал, что это безответственно.

— Мне плевать, что он сказал, — отрезала я. — Сынок, я не хочу о нем говорить. Пожалуйста. Он нашел себе новую семью. Наши пути разошлись. Навсегда. — Последнее слово я сказала с нажимом, чтобы сын не вздумал на что-то надеяться.

Да и самой от этих слов было как-то легче, что ли?

Вася кивнул, и я обняла его на прощание, поцеловала в щеку и вышла.

На улице моросил дождь. Я достала телефон, чтобы вызвать такси, и увидела сообщение от Савы: «Как дела? Ты в порядке?»

«Да, — ответила я. — Еду к вам. Скоро буду».

Он ответил смайликом и сердечком, и я улыбнулась, садясь в машину.

В клинику я приехала к обеду. Братья встретили меня в своем кабинете — просторном, светлом, с панорамными окнами и видом на город. Сава сидел за столом, разбирая какие-то бумаги, Сева стоял у окна, держа в руках чашку кофе.

— Ириска! Ну как всё прошло? — спросил Сева, поворачиваясь ко мне и нежно улыбаясь.

— Поговорили, — ответила я, садясь на диван. — Нормально. Он злится, но вроде успокоился. Всё еще хочет жить отдельно. Я начну продавать квартиру.

— Ты ему рассказала про нас? — спросил Сава, откладывая ручку.

— Не всё, — я отвела взгляд. — Сказала, что вы друзья. Что помогаете мне. Не уверена, что эта информация ему сейчас нужна.

Братья переглянулись, и в этом взгляде я прочитала что-то невысказанное. Какое-то сомнение, или, может быть, ожидание.

— Ир, — начал Сева, садясь рядом со мной. — Мы хотим тебе кое-что сказать.

— И мы хотим, чтобы ты выслушала, не перебивая, — добавил Сава, садясь с другой стороны.

Я напряглась. Сердце забилось быстрее. Что они хотят сказать? Что это была ошибка? Что они не хотят продолжать? Что мне пора уходить?

— Не бойся, — сказал Сева, заметив мое напряжение и нарастающую панику во взгляде. — Это не то, что ты думаешь.

— Мы любим тебя, Ир, — сказал Сава, и в его голосе прозвучала такая нежность, что у меня защипало в глазах. — Оба. Не как друзья. И не как пациентку. А как женщину. Как ту единственную, которую мы ждали все эти годы.

— И мы хотим, чтобы ты осталась с нами, — добавил Сева. — Не на время. Не пока не решишь, что делать дальше. А навсегда.

Я смотрела на них, не веря своим ушам. Слезы текли по щекам, и я не вытирала их.

— Но как? — прошептала я. — Я же я одна. А вас двое. Как это может быть?

— А вот так, — сказал Сава, беря меня за руку. — Ты любишь нас обоих. Мы любим тебя. Мы не хотим выбирать. Мы хотим быть вместе. Втроем. И что, кто-то нам запретит?

— Это необычно, — сказал Сева. — Но нам плевать. Мы знаем, что хотим. И, кажется, ты тоже знаешь.

Я смотрела на них — на их серьезные лица, на их глаза, в которых горела надежда. И я понимала, что они правы. Я люблю их. Обоих. По-разному, но одинаково сильно. И я не хочу выбирать. Я хочу, чтобы они оба были рядом. Всегда.

— Да, — сказала я, и голос мой прозвучал тверже, чем я ожидала. — Да, я хочу. Я хочу быть с вами. Обоими. Навсегда.

Они улыбнулись. Сева обнял меня, прижимая к себе, Сава — следом, целуя в макушку. И мы сидели так, обнявшись, втроем, и я чувствовала, как мир встает на свои места. И позволила себе поверить в то, что наконец-то могу быть счастлива.

* * *

Обед мы заказали в кабинет — Сева настоял, чтобы я поела нормально, а не перекусывала на бегу. Я сидела между ними за маленьким столиком, ела суп, который принесла медсестра, и слушала, как они обсуждают рабочие дела — какие-то операции, консилиумы, сложного пациента.

— Ир, — сказал Сава, когда мы закончили. — А как у тебя дела на работе? Ты собираешься выходить?

Я поморщилась. Работа. Я совсем забыла о ней за эту неделю.

— Надо позвонить начальнику, — сказала я. — Сказать, что я на больничном. Но честно говоря, я не хочу возвращаться.

— Почему? — спросил Сева.

— Потому что там всё напоминает мне о прошлой жизни, — ответила я. — О той Ирке, которая боялась поднять голову. Которая терпела. Которая не жила, а существовала.

— Так не возвращайся, — просто сказал Сава. — Мы тебя обеспечим.

— Я не хочу, чтобы вы меня обеспечивали, — возразила я. — Я хочу быть самостоятельной.

— Тогда найди другую работу, — предложил Сева. — Спокойную, без нервотрепки. У тебя же образование бухгалтера? Можешь устроиться к нам в клинику. Нам как раз нужен сейчас экономист. Предыдущая ушла в декретный отпуск.

Я посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Вы серьезно?

— Абсолютно, — кивнул Сава. — Зарплата хорошая, коллектив свой. И мы будем рядом. Если, конечно, ты не против.

Я задумалась. Работа в их клинике — это звучало заманчиво. Но я не хотела, чтобы они делали мне одолжение. Не хотелось полностью быть зависимой.

— Я подумаю, — сказала я. — Но только если буду проходить собеседование на общих основаниях. И если меня возьмут по моим реальным знаниям, а не потому, что я ваша.

— Договорились, — улыбнулся Сева. — Завтра же организуем собеседование.

Наверное, это звучало наивно, но так мне было спокойнее.

Вечером мы вернулись в квартиру. Зинаида Петровна уже ушла, оставив ужин в духовке. Мы поели, потом сидели в гостиной, смотрели какой-то фильм, но я не запомнила ни кадра — слишком много мыслей крутилось в голове.

— Ир, — сказал Сава, когда фильм закончился. — Ты сегодня устала. Иди отдыхай.

— Я не хочу одна, — тихо сказала я, и сама испугалась своей смелости. Даже не знаю почему. Во Вьетнаме не боялась, а здесь в столице стало как будто немного страшно.

Они переглянулись. Потом Сева поднялся, протянул мне руку.

— Тогда идем вместе. Мы уж точно не против.

Мы поднялись на второй этаж, и я замерла перед дверью своей спальни.

— Ко мне? — спросила я неуверенно. — Только можно сегодня ничего не будет? Я хочу привыкнуть.

— К тебе, — кивнул Сава, смотря на меня спокойно. — И нет, мы не будем ничего делать. Просто поспим рядом. Если ты хочешь.

Я хотела. Очень.

Мы переоделись — я в свою любимую пижаму, братья в домашние штаны и футболки. Сева забрался на кровать с одной стороны, Сава — с другой. Я легла между ними, и они накрыли меня одеялом, обняли, прижимая к себе.

— Спокойной ночи, Ириска, — прошептал Сава.

— Сладких снов, — добавил Сева.

Я закрыла глаза и почувствовала, как их дыхание сливается в один ритм. Как тепло их тел согревает меня. Как их руки — одна на моей талии, другая на моем плече — держат меня, не давая упасть.

«Я дома, — подумала я. — Наконец-то я дома».

И заснула с улыбкой на губах.

На следующий день я поехала на работу — чтобы уволиться.

В офисе было душно, пахло кофе и офисной пылью. Сотрудники провожали меня любопытными взглядами — слухи обо мне и братьях уже расползлись, спасибо Овечкиной. Но мне было плевать.

Начальник — мужчина лет пятидесяти, с лысиной и вечно недовольным лицом — встретил меня в своем кабинете.

— Ирина Альбертовна, — сказал он, не предлагая сесть. — Вы хоть понимаете, что подвели меня? Больничный, потом внезапный отпуск. Кто за вас работал? Кто отчеты сдавал?

— Овечкина. Я перед тем, как лечь в больницу всё передала ей. — Пока занималась разводом, мне требовалось много свободного времени, вот я и успела ей передаться. — Я написала заявление об уходе, — сказала я, протягивая ему уже подписанный у секретаря лист бумаги. — Можете искать другого бухгалтера.

Он посмотрел на меня, как на умалишенную.

— Вы с ума сошли? — спросил он. — Как вам не стыдно? Сначала вы обязаны всю отчетность подготовить! Я вас не отпущу! У вас совести вообще нет? Я вас жалел, вот и до жалелся! Так вы мне за доброту отплатили?

— Вы меня эксплуатировали, — перебила я, и мой голос прозвучал твердо. — Пять лет без отпуска, сверхурочные без оплаты, работа в выходные. Я была для вас удобной. Но больше я не хочу быть удобной. И да, повторюсь, я всему научила Овечкину. Полностью передалась ей все документы под роспись, еще до болезни.

Лист с её подписью я положила на стол перед начальником.

Он побагровел.

— Да кто вы такая, чтобы мне указывать! — закричал он, вставая из-за стола. — Да я вас во все черные списки внесу! Да вы без меня нигде не устроитесь!

— Устроюсь, — спокойно ответила я. — И уже устроилась. В клинику «Медика». Экономистом. Так что можете не волноваться.

Он замер. Клинику «Медика» знали все — это был бренд, авторитет, деньги.

— Это те самые — начал он.

— Да, — кивнула я. — Те самые. И если вы попробуете мне навредить, они об этом узнают. И, думаю, найдут способ ответить.

Он сел, как подкошенный.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я подпишу. Идите. Можно без отработки.

Я вышла из кабинета с чувством победительницы. В коридоре меня встретила Овечкина — та самая сплетница, которая донесла Васе.

— Ирина Альбертовна! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Это правда, что вы живете с двумя мужчинами? Втроем? Это же грех!

Я посмотрела на нее гордо и улыбнулась.

— Знаете, Лидия Петровна, — сказала я. — Грех — это осуждать других. А любовь — это благодать. И я вам желаю когда-нибудь ее испытать. Кстати, не забудьте сдать отчет. Теперь это ваша работа. Как вы и мечтали.

Она выпучила глаза, видимо надеялась застать меня врасплох, и что я буду выкручивать, а я вместо этого развернулась и пошла к выходу. Навстречу новой жизни.

А когда вышла из здания и прошла в небольшой сквер, что находился в парке, села на скамейку и истерично засмеялась. Понятия не имею зачем я всё это наговорила. Может быть, меня парни еще на работу не возьмут. А я такая смелая вдруг стала.

Но мне было необходимо себя защитить. Хотя бы их именем. И плевать что там другие думают.

Я так устала всего бояться, так устала жить с вечной виной перед всеми, с вечным страхом, что меня выгонят и я стану зависима от Игоря, что сейчас, кажется, немножко сошла с ума.

Да и плевать! Даже если Сава с Севой не возьмут меня на работу, даже если выгонят, придумаю что-нибудь. Я уже не та запуганная девочка из деревни без образования с маленьким ребенком на руках.

Вечером я сидела на мансарде квартиры Савы, смотрела на закат и пила чай. Братья были в клинике — какая-то срочная операция. Но они обещали вернуться к ужину.

Зазвонил телефон. Я посмотрела на экран — это был Вася.

— Привет, мам, — сказал он. — Я тут подумал может, приеду к тебе в гости? Посмотреть, где ты живешь. И познакомиться с твоими друзьями.

Я улыбнулась.

— Конечно, сынок. Приезжай. Завтра. Я скажу охране, чтобы тебя пропустили.

— Хорошо, — ответил он. — Мам, я я скучаю.

— И я скучаю, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Завтра увидимся. Я тебя очень люблю.

— Я тебя тоже, мам.

Я положила трубку и посмотрела на закат. Внутри было тепло и спокойно.

«Никогда не думала, что буду так счастлива, — подумала я. — Никогда не думала, что смогу. Но смогла. И буду бороться за это счастье. До конца. И плевать на всё и всех».

Внизу хлопнула дверь — вернулись братья. Я услышала их голоса, смех, шаги на лестнице. И улыбнулась, потому что знала — они идут ко мне.

— Ириска! — крикнул Сева снизу. — Мы дома! И у нас есть шампанское!

— Поднимайтесь! — крикнула я в ответ. — Будем отмечать!

Они поднялись на террасу — оба, с бутылкой шампанского и коробкой конфет. Сава обнял меня, целуя в щеку, Сева открыл шампанское, и пробка полетела вниз, в вечерний город.

— За что пьем? — спросил Сава, разливая напиток по бокалам.

— За новую жизнь, — сказала я. — За нас. И за то, чтобы это никогда не кончалось.

Мы чокнулись, и я сделала глоток. Шампанское было сладким, игристым, легким, как и моё настроение.

— А знаете, — сказала я, глядя на закат. — Я уволилась.

— Молодец! — воскликнул Сева. — А мы уже сообщили нашему эйчару, что ты придешь должность экономиста. Собеседование в понедельник. В десять утра. Будешь проходить на общих основаниях, как и хотела.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Я не подведу.

— Мы знаем, — сказал Сава, и в его глазах была такая вера, что у меня перехватило дыхание.