Глава 15

Прошел целый месяц.

Я вернулась к своим рабочим обязанностям. Вася пока не уходил с очного отделения, так как занят был в основном в вечернее и ночное время и то не очень часто. Работал сменами.

Я уже четыре раза была у психолога и очень много нового о себе узнала.

Интересно устроена детская психика. Мы с психологом умудрились отрыть в моей памяти то, что мать вела себя не совсем адекватно и до смерти отца. Просто папа умел отвлекать её на себя, и, наверное, при нем она держала себя в узде, скажем так. А стоило ему умереть, и больше никто сдерживать её не мог. Вот она и показала всю свою «прекрасную» натуру, обвинив во всем маленького ребенка.

А еще у людей бывают различные генетические отклонения, которые могут усилиться под влиянием сильного стресса.

Не знаю зачем я это исследовала, но возможно для моей психики это было важно.

Так как квартиру мы выставили всё же на продажу, Васе пришлось жить в ней, потому что часто приходилось её показывать потенциальным покупателям. Но он иногда прибегал к нам на ужин, тем более братья были не против и наоборот всячески пытались с моим сыном подружиться.

Я как-то спросила обоих братьев, не напрягает ли их Вася, я ведь не настаиваю на их общении, но как оказалось, они оба только рады, если мой сын будет ближе. И мне так спокойнее и им, что я спокойна и не переживаю за него.

К слову, Игорь сам Васе вообще за это время ни разу не звонил. И денег не предлагал. Видимо ждал, когда сын сам начнет просить. Но Вася решил для себя, что никогда не обратиться к отцу, как бы хреново ему не было.

Я не знаю, что по этому поводу чувствовала. Возможно где-то моральное удовлетворение. Но все равно печалилась по поводу того, что Вася то, как раз потерял отца. Хоть он и взрослый мужчина, но это не значит, что отец в его жизни — не важен.

Но, с другой стороны, какие советы Игорь мог ему дать, кроме как подставить кого-то, с его-то подлой натурой? Трудно представить. Пусть лучше Вася советуется с Севой и Савой.

Люди, которые спасают других людей почти круглосуточно от смерти, уж точно плохого не посоветуют.

На работе я уже чувствовала себя более уверенной. Разобралась со всеми документами, и вошла в рабочую колею. Не скажу, что все гладко, но я стараюсь советоваться с более опытными коллегами, чтобы не наделать ошибок. И вижу, что ко мне все относятся лояльно, без каких-либо предубеждений. И это очень радует.

А то, что я живу с обоими шефами, вообще, как будто никого не волнует. Хотя коллеги видят, как я почти каждое утро прихожу в обществе обоих братьев, и каждый вечер также уезжаю то с одним, то с другим.

Мои же отношения с Севой и Савой становились только ближе с каждым днем и не только в интимном плане, но и психологическом.

Мы узнавали друг друга с разных сторон.

И потихоньку привыкали.

А в конце октября к нам нагрянули проверки. Сначала пожарники, потом СЭС, затем, налоговая, трудовая и так по кругу.

И, кажется, я подозревала от куда растут ноги, но надеялась, что это просто стечение обстоятельств, а не все те обещания Игоря.

Сава с Севой не унывали, и каждый раз улыбаясь говорили, чтобы я не переживала. У них все под контролем, и даже хорошо, что эти проверки пришли именно сейчас, до Новогодних праздников. Было бы хуже, если бы случилось иначе, потому что именно к зиме пациентов всегда становится больше. И если сейчас они отстреляются, то в зимние месяце могут уже больше ни о чем не думать и спокойно лечить людей.

Но я все равно переживала.

В общем, целый месяц, почти до конца ноября нас трясли, проверяли, и еще раз трясли. Но особо страшных нарушений так и не выявили. А под конец написали предписание, что мы обязаны в десятидневный срок ликвидировать все нарушения (типа отсутствующей таблички на хозяйственном помещении), иначе нам выпишут штраф.

В общем в конце ноября мы все выдохнули, и проверки закончились.

Поэтому поводу, Сава с Севой даже торт огромный заказали, и во время пересменки, устроили быстрое чаепитие, поздравив персонал с тем, что мы все справились. Там даже Вася мой сын поучаствовал, как раз со смены своей был.

Я стояла у окна в своей квартире — той самой, которую когда-то делила с Игорем, а теперь она принадлежала мне и Васе, хотя официально мы всё ещё не разменяли её. За стеклом кружились первые снежинки, редкие, робкие, словно пробовали этот мир на прочность. Ноябрь в этом году выдался холодным. И внутри меня тоже что-то холодело, хотя внешне я старалась сохранять спокойствие.

— Мам, ты чего застыла? — раздался голос Васи из кухни. — Чай остынет.

Я обернулась. Сын стоял в дверях с кружкой в руках, и в его позе чувствовалась та самая взрослая серьёзность, которая появлялась у него в последние недели. Он изменился. Стал собраннее, внимательнее. Работа в «Медике» — пусть и ночные смены водителя — дисциплинировала его. Или, может быть, правда, которую он узнал об отце, наконец-то переварилась и перестала быть открытой раной.

— Иду, — улыбнулась я, отходя от окна. — Просто задумалась.

— О чём?

Я села за стол, взяла в руки горячую кружку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Чай был с мятой и мёдом — Вася знал, что я люблю.

— О жизни, — ответила я. — О том, как всё странно обернулось. Всего несколько месяцев назад я боялась очередного приезда твоего отца из командировки. А теперь

— А теперь у тебя двое крутых и любящих мужиков, работа мечты и я, — усмехнулся он, но в глазах блеснула теплота. — Неплохо, мам.

— Ты прав, — кивнула я, делая глоток. — Неплохо.

* * *

Вася сел напротив, придвинул к себе тарелку с печеньем, которое испекла Зинаида Петровна и передала с ним, когда он заезжал к нам в квартиру. Вкус был домашним, уютным, и от этого на душе становилось ещё теплее.

— Мам, я хочу тебя кое о чём спросить, — начал он и замолчал, будто собираясь с мыслями.

Я насторожилась, но виду не подала.

— Спрашивай.

— Ты ты никогда не думала о том, чтобы ну, официально? — он запнулся, и я видела, как ему неловко. — С Севой и Савой? Как это вообще работает?

Я невольно улыбнулась. Он пытался понять, пытался принять, но для него такие отношения всё ещё были чем-то необычным.

— Мы не торопимся, сынок, — сказала я мягко. — Мы просто живём. Каждый день. Утром просыпаемся вместе, завтракаем, едем на работу. Вечером возвращаемся, ужинаем, разговариваем. Иногда ссоримся, но миримся быстро. Всё как у всех. Просто нас трое.

— И вам не нужны никакие бумаги?

— Нам нужны мы, — ответила я. — А бумаги — это просто формальности. Когда придёт время, мы решим. Вместе.

Вася кивнул, глядя в свою кружку. Он о чём-то напряжённо думал, и я чувствовала, что это не последний его вопрос.

— А ты не боишься, что отец — начал он, но я перебила:

— Вася, я не хочу о нём говорить. Прости, но это слишком тяжело.

— Я не о нём, мам, — поднял на меня взгляд сын. — Я о том, что он может попытаться сделать вам больно. Мне звонила его новая жена. Ну, та самая Маша. Она сказала, что он злой, что он что-то замышляет. Что-то связано с тобой и клиникой. Она предупредила меня, потому что она боится за своего ребёнка. И за себя. Якобы, отец стал очень нервным и агрессивным последнее время.

У меня внутри всё оборвалось. Проверки. Эти бесконечные проверки, которые сыпались как из рога изобилия. Я, конечно, подозревала, что за ними стоит Игорь, но не была уверена. И вот, теперь мои сомнения подтвердились. И это была даже не месть, а нечто более опасное — игра. Игорь всегда любил игры. Особенно с теми, кто посмел его бросить.

— Когда она тебе позвонила? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Вчера. Я не хотел тебе говорить сразу, думал, может, она просто паникует. Но сегодня — он помедлил. — Сегодня мне пришло сообщение от неё. Она сказала, что отец нанял каких-то людей. Чтобы она назвала слово «диверсия». И это уже совсем не шутки.

Я поставила кружку на стол. Руки слегка дрожали, но я сжала их в кулаки, заставляя себя успокоиться.

— Ты не бойся, мам, — быстро сказал Вася, заметив мою реакцию. — Сава и Сева знают, что делают. Они говорили, что проверки уже почти закончены и всё чисто. Я им про «диверсию» тоже сказал. Они готовы. Просто хочу и тебя предупредить. Может тебе недельку на работу не ходить?

— Так это были не просто проверки, — покачала я головой. — Это было начало. Твой отец никогда не отступает. Он будет давить до последнего. Он не простит мне того, что я ушла. И того, что я нашла счастье без него.

Вася встал, обошёл стол и присел рядом, обнимая меня за плечи. Я чувствовала тепло его рук, его присутствие, и это придавало сил.

— Мы справимся, мам. Ты, я, Сава, Сева. Мы все вместе. Он один, а нас четверо. И у нас правда на нашей стороне. Вон даже Маша поняла, что связалась не с тем человеком. Мне её жаль

Я подняла на него глаза. В его взгляде была та самая решимость, которую я так долго в нём не замечала. Он вырос. Стал мужчиной, способным защитить.

— Спасибо, сынок, — прошептала я. — Спасибо, что ты у меня есть.

— Всегда, мам, — он поцеловал меня в макушку и отстранился. — А теперь давай собираться. Сегодня же пятница. Мы едем к вам на ужин, я обещал Саве привезти то пиво, которое он любит.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Мы приехали в квартиру братьев Лучезаровых к семи вечера. В холле пахло чем-то вкусным — Зинаида Петровна, наверное, опять стряпала что-то особенное. Вася пошёл разбирать пакеты с продуктами, а я поднялась на второй этаж, чтобы переодеться.

Зашла в нашу комнату и замерла.

На кровати лежала коробка, перевязанная белой лентой. Рядом — записка, написанная размашистым почерком Савы: «Ириска, это тебе. Только не говори, что мы балуем. Это не так. Просто мы подумали, что тебе понравится. Сева и Сава».

Я открыла коробку. Внутри, на мягкой ткани, лежало шёлковое платье цвета глубокого бордового — такого оттенка, который я никогда бы не выбрала сама, считая его слишком ярким. Но когда я поднесла его к себе, то поняла, что оно идеально. Интересный крой с драпировками, который выгодно подчеркивал мои формы, и при этом не делал меня грузной. Открытое декольте, но не слишком вульгарное. И полупрозрачные рукава.

Я провела пальцами по ткани. Приятная, струящаяся, словно вода. И тут же заметила записку, приколотую булавкой к бирке: «Если не понравится — не обижайся. Но мы надеемся, что ты наденешь его сегодня. Мы заказали столик в том самом ресторанчике на набережной. Празднуем окончание проверок. И — просто, потому что ты есть. Твои любимые мужчины».

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается то самое щекочущее тепло. Они. Мои. Такие разные, но такие одинаково любящие. Оба. Я знала, что они способны на сюрпризы, но каждый раз это было для меня неожиданностью.

Я переоделась. Платье село идеально — словно шилось по мне. Я подошла к зеркалу и увидела в нём женщину, которая светилась изнутри. Не красотой, которую можно потрогать или измерить, а тем состоянием, когда человек счастлив. Когда он знает, что его любят.

п. с. Посмотреть фасон платья можно в моей группе ВК https://vk.com/elviraosetina

* * *

Спустилась вниз. Сева и Сава уже ждали в гостиной — оба в костюмах, без галстуков, с расслабленными позами и тёплыми улыбками. Рядом с ними стоял Вася, который тоже успел переодеться в джинсы и рубашку.

— Вау, мам, — выдохнул он, окидывая меня взглядом. — Ты выглядишь просто супер.

— Ириска, — Сава шагнул ко мне и взял за руки. — Ты невероятна.

— Платье, — сказал Сева, подходя и касаясь моей щеки. — Сидит идеально. Мы знали, что оно твоё.

Я покраснела. Это было так приятно и так странно — быть в центре внимания, быть желанной.

— Вы опять балуете меня, — сказала я, но голос звучал мягко.

— А ты разве против? — усмехнулся Сева, и я покачала головой.

— Нет. Спасибо.

Мы поехали в ресторан. Вечер был прохладным, но на набережной уже зажгли гирлянды, и они отражались в тёмной воде реки. Ресторан оказался уютным, с живой музыкой и видом на городские огни. Мы сидели за круглым столиком, и я вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствую себя частью настоящей семьи — сына, который сидел напротив и улыбался, двух мужчин, которые держали меня за руки с обеих сторон.

— За нас, — поднял бокал Сава. — За то, чтобы у нас всё получалось.

— И за маму, — добавил Вася, и я с удивлением увидела в его глазах что-то новое, взрослое. — Самую сильную женщину, которую я знаю.

Я едва не расплакалась. Смахнула слезу, которая всё же скатилась по щеке, и подняла свой бокал.

— За нас, — повторила я. — За то, чтобы мы всегда были вместе.

Мы чокнулись.

Домой мы вернулись за полночь. Веселые и счастливые.

Вася сразу же убежал в свою комнату, а мы втроем поднялись в нашу. Ночь была сладкая и нежная. А еще очень развратная. Полная страстных поцелуев и любви.

А на следующее утро я проснулась от того, что кто-то осторожно гладил меня по голове. Открыла глаза — надо мной склонился Сева. Он улыбался, и в его глазах я видела безмолвный вопрос: «Всё хорошо?»

Я кивнула, хотя внутри ещё ворочалось беспокойство, вызванное словами Васи об Игоре. Но сейчас, в этой квартире, с этими мужчинами, я чувствовала себя защищённой.

— Нам нужно поговорить, — сказал Сава, заходя в комнату и садясь на край кровати. — Вася рассказал нам про звонок Маши. Мы проверили информацию. Она права. Игорь действительно нанял частное агентство, которое пытается найти компромат на клинику. Но у нас есть свои люди. Мы уже знаем, кто работает на него, и мы готовим ответ. Ир, тебе не нужно бояться. Мы справимся.

Я посмотрела на них. На их лица — спокойные, сосредоточенные. На их руки — такие сильные и умелые, которые уже столько раз защищали меня. И поняла, что верю им. Полностью. Безоговорочно.

— Я знаю, — сказала я. — Я вам верю.

Сева поцеловал меня в висок, Сава сжал мою ладонь.

— А теперь завтрак, — объявил Сева. — Аня уже пришла и напекла блинчиков. Ириска, сегодня суббота, а значит, день твоего полного безделья.

— Вот с этим я согласна, — усмехнулась я, выбираясь из кровати.

Мы спустились вниз. Кухня пахла ванилью и сдобой, на столе дымился кофе, а в вазе стояли осенние астры — те самые, которые я любила в детстве. Вася уже сидел за столом, видимо, приехал рано утром, и уплетал блинчики.

— Мам, ты какая-то свежая, — заметил он, поднимая голову. — Выспалась?

— Впервые за долгое время, — честно ответила я, садясь за стол. — Спасибо вам, — я посмотрела на братьев. — За всё.

— Мы же семья, — просто ответил Сава, и в этом коротком слове было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

— Семья, — повторила я, чувствуя, как это слово заполняет пустоту внутри, которую я носила в себе годами.

Мы завтракали, смеялись, обсуждали планы на выходные. Вася рассказывал о своих одногруппниках по университету, о том, что думает всё же перевестись на заочное и устроиться на работу на полный день. Братья поддержали его, предложив место диспетчера в клинике на дневную смену, чтобы он мог совмещать с учёбой.

— Это будет хороший опыт, — сказал Сева. — Ты увидишь работу изнутри, поймёшь, как организован процесс. И если захочешь пойти в медицину — у тебя будет база. Ну или в управление. А может и вовсе в наш юридический отдел. Хорошие юрист нам тоже нужен.

— Я подумаю, — кивнул Вася, и я увидела в его глазах интерес.

А за окном падали снежинки, укрывая город белым одеялом. И где-то там, за этим белым покрывалом, оставался Игорь — тень прошлого, которая ещё пыталась напомнить о себе. Но я знала: у него ничего не выйдет. Потому что у меня были они — моя новая семья. И я буду бороться за неё до конца.

Потому что теперь я знала, за что живу.

Понедельник начался как обычно — с шума в коридорах клиники, запаха кофе и дежурных улыбок администраторов. Я сидела в своём кабинете, разбирала утреннюю почту, когда в дверь постучали, и вошла Инга Сергеевна — наша эйчар, та самая, что проводила со мной собеседование. Она выглядела взволнованной.

— Ирина Альбертовна, к вам пришли. Говорят, по личному вопросу. Я пыталась их задержать, но они настояли.

Я подняла голову. В дверях стояли двое — мужчина и женщина. Оба в строгих костюмах, с папками в руках. У меня внутри что-то ёкнуло. Инга Сергеевна, быстро извинившись выскользнула за дверь.

— Ирина Альбертовна Пышкина? — спросил мужчина. — Мы из Следственного комитета. Нам нужно задать вам несколько вопросов по делу, которое мы сейчас ведём. Вопросы касаются вашего бывшего мужа, Игоря Самохина, и его профессиональной деятельности. Вчера он был задержан по подозрению в мошенничестве, подлоге документов и ряде других экономических преступлений. Кроме того, на него подала заявление его жена — Мария Андреевна Самохина. Она обвиняет его в нанесении тяжких телесных повреждений. У неё сломана рука. Мы также получили анонимное заявление о том, что на протяжении многих лет он систематически наносил вам телесные повреждения. Вы можете подтвердить этот факт и дать показания?