27

Мы с Димой приняли решение остановиться в одном из отелей. Он оплатил номер, и уже минут двадцать сидит, глядя в одну точку. Кажется, нужно что-то сказать или же... не знаю. Открываю бар, достаю оттуда бутылочку холодной воды, беру первый попавшийся бокал и наливаю до краев. Кажется, вся эта ситуация длится намного дольше, чем я знаю.

— Это вода, — озвучиваю я, протянув бокал Диме, он улыбается краешком губ, но не берет.

Впервые вижу, чтобы мужчина был настолько убитым и растерянным. Впервые вижу, чтобы Дима был таким. Тогда... наша встреча в лифте была слишком... другой что ли. Тогда он был полон сил, а теперь будто бы сдался. Очень даже зря. Я не собираюсь сдаваться... я собираюсь разводиться. Наверное, это самое правильное решение, которое я приняла за последние несколько недель.

— Ну и хрен с ними со всеми! Дим, ну... ты чего? — говорю я и в несколько глотков осушаю бокал воды.

В горле пересохло, от того вода показалась в разы вкуснее. Ставлю пустой бокал на столик и сажусь рядом с Димой, обнимая себя за плечи. Наверное, мы выглядим глупо со стороны, хотя... нет, вряд ли. Уверена, что нас можно понять.

— Ради нее ты мог бы прекратить свои похождения? — тихо спрашиваю я, забираясь с ногами на диванчик и кладу голову на спинку дивана.

— Я это и делал.

— Да ну? Тогда в лифте, когда ты звал меня на кофе, мне так не показалось.

— Тогда я уже знал о том, что мне наставили рога, но... верил в лучшее. Я то знаю, как эта вся кухня работает. — Он шумно выдыхает и откидывается на спинку, глядя на меня. — А ты тогда говорила о том, что замужем и тебя не интересуют походы по кафе. Быстро же все изменилось.

— Слишком. — Усмехаюсь, потирая лоб. — В голове не укладывается...

— Знаешь, это еще повезло, что у вас детей нет. Были бы... тогда бы сейчас вообще другая песня была: делёжка имущества, ДНК-тесты, отец – не отец и прочая ерунда. А так, вас быстро разведут.

— Не хочу разводиться, но...

— Но? Уверен, что и Рус будет не очень доволен разводу, но что поделать? Продолжать такое терпеть?

— Ничего же не доказано... — я всё ещё надеюсь на то, что Рустем меня не обманывал, но даже не знаю для чего пытаюсь его выгородить.

Может быть мне хочется верить в то, что мой муж не обманщик и не обманывал меня. Подумаешь, сплетни ходят о том, что он спит со всеми подряд, но может быть это все неправда? Может быть стоит поговорить с Гладышевой? Посмотреть на ее детей... поговорить о мужчинах, о Русе в конце концов.

— Ты бы могла простить измену? — спрашивает Дима, глядя на меня так, словно прожигая насквозь.

— Не знаю... Наверное, да. Мы же столько...

— Нет, Аль! Забудь о том, сколько лет вы живёте. Просто представь, что...

— Нет, нет и нет! Хватит, я не хочу об этом говорить! — сдаюсь, понимая, что если мы начнем этот разговор, то я могу изменить свою точку зрения и тогда развод уже не за горами.

Дима вновь улыбается краешком губ, после поднимается на ноги и идёт к бару. Неужели, решил выпить? Зная его, это далось ему не так то просто. Он хочет расслабиться и отвлечься, и я ему нужна для того, чтобы контролировать и не дать напиться и... да не знаю. В целом, мне кажется, что Диме все равно. Да, настроение испорчено, но тем не менее, он не падает духом.

— А у тебя нет детей? — спрашиваю я, пока он возится с бутылкой коньяка, открывая ее.

— Неа. Не родилась ещё та женщина, которая хотела бы родить от такого козла, как я! Все ген боятся, — усмехается он, наконец-то открыв бутылку и плеснув в стакан немного. — Будешь?

— Буду, — киваю и бросаю взгляд на телефон, экран которого загорелся.

Сообщение от Рустема. Прошло слишком много времени с того времени, как он уехал, бросив меня среди дороги. Не хочу ему отвечать. Выключаю телефон и поднимаю взгляд на Диму, который все это время наблюдал за мной. Глупо так... раньше боялась, что Рус увидит сообщение от Димы, теперь наоборот, не хочу, чтобы Дима видел сообщения от Рустема. Хотя, по сути, мой муж ничего такого и не спросил, лишь уточнил где я. Наверное, вспомнил, что я совершенно не знаю город и... да не знаю что ему в голову взбрело.

Дима протягивает мне стакан с виски, и я сразу же делаю глоток. Не рассчитываю. Алкоголь обжигает горло, и я кашляю, забрызгивая подол платья. Это никак не входило в мои планы, но уже ничего не поделать.

— Ну, все-все... — говорит Дима, хлопая мне по спине. — Нормально? В порядке? Это тебе не винишко потягивать. Надо было сразу тебя предупредить.

— Все в порядке... кхм... испортила платье...

— Уверен, что ты и без него прекрасно выглядишь!

— Очень смешно. Наверное, нужно пойти, застирать, пока есть возможность спасти ситуацию. — Поднимаюсь с диванчика и направляюсь в ванную.

Атмосфера немного накаляется. Я чувствую напряжение, которое возникает между нами, и пытаюсь просто сбежать от него. Понятное дело, рано или поздно все вспыхнет, но лучше держаться подальше. Может быть пронесет?

Мою руки, промакиваю лицо, смотрю на свое отражение в зеркало и шумно выдыхаю. Морщины меня не красят, синяки под глазами – тоже, а все потому что женщину красит только счастье... то самое, которое покинуло меня, как только мы с Русом переехали.

Грохот заставляет меня спешно выйти из ванной и взглянуть по сторонам. Дима выглядит озадаченно. Стоит среди номера, в руке стакан, верхние пуговицы на рубашке растегнуты, смотрит в стену. Окидываю все взглядом, и понимаю, что грохота наделал телефон, который, должно быть, Дима бросил в стену. Сейчас от него только осколки экрана валяются. Кажется, ОБ или измены даются тяжело не только женщинам. Предательство сложно пережить, но возможно. К тому же, подтверждений тому я все ещё не видела.

— Дим, тебе нужно успокоиться... — делаю глубокий вдох и неторопливо шагаю в сторону Березовского. — Мне тоже тяжело, но... Дим, я не знаю, как тебя поддержать, правда...

Если бы на месте Димы был Рус, я бы поговорила с ним, но сейчас передо мной совершенно незнакомый человек, который может повести себя, как угодно. Я не знаю, какой будет его реакция на мою поддержку, а потому не знаю что говорить.

— Мне это не нужно. Я сам могу справиться, но... лучше не пить. — Он делает большой глоток из стакана, допивая остатки алкоголя и вытирает, стекающие по подбородку капли, тыльной стороной ладони.

— Знаешь, когда я узнала о том, что... Рус работает с женщиной, которая желала, чтобы наш брак распался, мне стало страшно, что так и будет. Когда с одной стороны тебе говорят, что все изменяют, а с другой – да он не такой – хочется верить в хорошее, а потом... становится больно от того, что ты видишь, как на твоих глазах меняется любимый человек. — Я обнимаю себя за плечи и шумно выдыхаю. — И знаешь, самое обидное, что он сделал это не раньше, а именно сейчас, когда ты уже никому не нужна, и единственное, что тебя ждёт в жизни – это... одиночество...

— Да брось ты. Какое одиночество? В мире каждому дана своя тварь, с которой будет комфортно.

— Ты сейчас про себя? — усмехаюсь, на что Дима бросает на меня взгляд, и как не странно – улыбается.

— Отличное чувство юмора! Нужно поставить галочку напротив этого пункта.

— Ты меня оцениваешь что ли?

— Ну так... чуть-чуть... Я ж холостяк как-никак. А ты против? — он делает шаг ко мне, и у меня внутри все в одно мгновение рушится.

Страшно ли мне? Головой понимаю, что Дима не тот, кто мне нужен, и с кем вообще можно водить дружбу, но... сердце трепещет так, что хочется согласиться... на все согласиться и больше не думать.