Глава 15
Добродушно даю ей несколько секунд на то, чтобы осмыслить мои слова и только потом начинаю тараторить. За последние дни ложь о наследстве настолько въелась в мое сознание, что речь льется естественным и непринужденным потоком. Будто я и сама верю в то, что говорю.
— Только ты никому, ладно? — строго тычу пальцем в Люду. — Илюха взял с меня клятву, что я никому не растрепаю раньше времени. Но ты же моя подруга… да и я ж не специально к тебе прибежала, да? Просто так получилось, что мы случайно встретились и ты спросила. Я же не могла врать тебе в лицо, верно?
С удивлением понимаю, что несмотря на то, что этот монолог я не репетировала перед зеркалом, ложь дается мне невероятно легко. Я будто скрытый талант в себе открыла, хотя до этого всегда считала себя ужасной лгуньей. Даже родителям про двойку так ни разу и не удалось толком соврать. Каждый раз к вечеру меня окончательно добивала совесть и я сдавалась. Может в этом и дело? Сейчас моя совесть спокойно спит. Я бы даже сказала — она в отключке!
Потому что я смотрю на бывшую подругу и упиваюсь ее эмоциями. По идее, она должна радоваться, что любимый бросил ее не потому что она ему наскучила, а потому что перед ним замаячила огромная куча денег. Но Людка злится. Пытается искренне улыбаться, однако выходит у нее довольно скверно. Полные губы обнажают ровные зубы со следами розовой помады. Кажется, за резцом даже застрял небольшой листик салата. По-хорошему бы ей об этом, конечно, сказать, но вместо этого я лишь лучезарно улыбаюсь и заказываю проходящему официанту синнабон с кофе.
Мила обожает выпечку. Но позволяет себе редко. Лично я всегда считала, что это ее личные загоны и выглядит она прекрасно. Каждый раз когда она жаловалась на набранные двести грамм или на то, что в магазине ей не подошла юбка размера s, я ее убеждала, что она по-прежнему прекрасна.
Но если учесть, что отплатила она мне за это предательством, то думаю больше в этом нет нужды. Поэтому когда мне приносят ароматную булочку, я жадно тяну носом и вгрызаюсь в нее, представляя себя на съемках рекламы.
— Ты так аппетитно ешь, аж мне захотелось, — улыбается Мила и трагично заявляет: — Но лучше не стоит, наверное. Потом снова не влезу в любимые джинсы.
Обычно на этом месте я начинаю заверять ее, что с такой прекрасной фигурой она может позволить себе хоть двадцать булочек разом, но сейчас я бросаю на нее оценивающий взгляд и сочувственно интересуюсь:
— Опять на работе завал и не было времени на зал?
— Почему? — хмурится она. — Я ходила. Не видно что ли?
Последнюю фразу она произносит с настолько трагическим придыханием, что мне невольно становится смешно. Но я сдерживаюсь из последних сил и поспешно произношу:
— Нет, конечно, ты что. Просто ты так сказала про любимые джинсы, я и подумала…
Вот сейчас я вру совершенно по-другому. Совесть моя все еще спит, а злорадство проснулось и требует крови. Поэтому я прикусываю губу, будто не до конца уверена в своих словах и продолжаю путанно уверять подругу в том, что она выглядит прекрасно.
Судя по всему, получается у меня не очень правдоподобно, потому что с каждым словом она хмурится все больше и больше. Даже тарелку с остатками салата решительно отодвигает в сторону и лишь продолжает изредка делать глотки воды.
Я же почувствовав какой-то неописуемый кураж уже просто не могу остановиться. Все внутри кричит о том, что подругу надо “добить”.
На ходу сочиняю какие-то грандиозные планы вплоть до путешествия на Филиппины, о котором я так долго мечтала. Хотя нет, почему же я… Мы мечтали. Еще пару лет назад мы с Милой увидели передачу об этих островах и загорелись идеей накопить на поездку. И я, кстати, даже начинала откладывать деньги, но потом, когда потеряла работу все запасы ушли на погашение ипотеки.
В общем, добрые минут двадцать я вспоминаю все “болевые точки” подруги и как бы невзначай упоминаю их в своем безжалостном монологе. Все ее мечты и хотелки, которыми она так или иначе делилась со мной за годы нашей лже дружбы, находят сейчас отражение в моих собственным планах. Выдуманных, да. Но от этого не менее красочных. Впрочем, красочные сейчас не только слова. Лицо Милы тоже покрывается яркими пятнами, отчего она становится похожей на мухомор. Сопит хмуро, даже не пытаясь сделать вид, что рада за свою подругу.
Не удивлюсь, если в этот момент она еще и винит меня. Увела ее любовника, так вдобавок и наследство урвала! Тоже мне, подруга называется!
Да, судя по ее искривленному в злобе выражении лица, именно это сейчас и происходит в голове Люды. Она искренне считает, что я виновна во всех ее бедах. Занимаю ее место в райском уголке рядом с лучшим из мужчин. Ну и что, что он ее бросил как только решил, что она может стать помехой в получении огромного наследства? Наверняка она и в этом умудрится обвинить меня.
Что ж, Мила, сейчас вся надежда на тебя. Я дала тебе карты в руки и хочется верить, что ты не упустишь свой шанс. Может, просто так твоя гордость бы не позволила тебе унижаться и проситься обратно, но ради денег… Давай, подруга, я в тебя верю.
Как бы странно ни звучало, но для моего плана нужно, чтобы ты продолжала спать с моим мужем. Как минимум — потому что сама я этого делать не собираюсь. А как максимум… потому что он должен уговорить тебя взять кредит!
Кто знает, может в этот самый момент пока подруга куксится от обиды, Илья уже набирает ей трогательное сообщение о том, что погорячился и жизни без нее не представляет. Он же тоже умный мальчик. Подлый, но умный. Столько месяцев водил меня за нос… Так что должен понимать, что кроме любовницы вряд ли кто-то согласится взвалить на себя долговое бремя. А значит ему нужно хорошенько постараться и заполучить ее расположение обратно.
Попрощавшись с Людой, я решаю отправиться домой пешком и всю дорогу пытаюсь хоть как-то осмыслить происходящее. Юльке звонить натурально боюсь. Она и так категорически против моего плана, а если я расскажу ей о своем смятении, то она снова начнет меня уговаривать все бросить. Но я не могу. Хочу безумно, но понимаю, что это тоже будет своего рода предательством. А я заслужила, чтобы хоть кто-то меня уважал, пусть даже это буду я сама.
Поэтому я еще долго брожу по улочкам города, молясь, чтобы все пошло по плану. Чувствую себя при этом донельзя нелепо. Кому расскажи, что всерьез “болею” за воссоединение мужа и любовницы — не поверят. Поэтому я и не рассказываю. Молча пережевываю свои эмоции и пытаюсь отвлечься на что-то другое. В итоге мысли, конечно же, снова приводят меня к Матвею, но вместо того чтобы сделать еще большую ошибку и позвонить ему, я захожу в ближайшую цветочную лавку и нацепив на губы самую лучезарную улыбку из своего арсенала, заявляю:
— Здравствуйте! Меня зовут Дина и я хочу обсудить с вами условия сотрудничества.