Глава 22

Это может показаться странным, но только сейчас до меня доходит, что должность прокурора означает не только то, что Матвей очищает наш город от преступников, но и может, как выразился его друг, “пробить” любого человека. И если он решит навести справки обо мне… то узнает, что я замужем. И естественно разорвет со мной связь. Понимаю, что то, что между нами происходит и отношениями-то назвать сложно. Что в современном мире значат поцелуй и одно свидание? Судя по рассказам моих подруг, многие сейчас и сразу после первой встречи переходят непосредственно к сексу. Но для меня и это большой шаг… сходить на свидание с мужчиной, нарядиться для него. Господи, да просто поговорить, чтобы при этом он тебя слушал!

И сейчас я понимаю насколько хрупкая наша связь. И что в любой момент я могу это потерять. Стоит Матвею, действительно, проявить любопытство и навести справки о новой знакомой, прощай, моя маленькая отрада, мой единственный способ сбежать от реальной жизни, в которой мудак муж изменяет мне с лучшей подругой. Вряд ли Матвей проникнется моими мотивами. Какой нормальный мужчина будет ждать, пока женщина отомстит бывшему, продолжая жить с ним под одной крышей и делить постель…

— Все в порядке? — бархатистый, пропитанный хрипотцой, голос Матвея вырывает меня из собственных мыслей. — Только не говори, что Разумовский сбил тебе весь настрой и сейчас ты просчитываешь сколько саше тебе нужно сделать?

— Нет, дело совсем не в нем, — отвечаю задумчиво. — И настрой мой, кажется, все еще при мне. Даже больше скажу, я все-таки последую совету официанта и закажу вино к моему стейку.

— Очень вовремя, — смеется Рокотов, кивая на мою тарелку, в которой от стейка остался лишь жалкий кусочек.

— Лучше поздно, чем никогда, — улыбаюсь, заражаясь его весельем.

— Может, стоит заказать еще одну порцию?

— О нет, — отчаянно мотаю головой. — Я и так, кажется, переоценила свои силы.

Не объяснять же Матвею, что из-за того, что мы с Ильей сидим на вынужденной диете, у меня в холодильнике лишь листья салата и шпинат. Вчера, пока муж был на работе, я подкрепилась в кафешке, а вот сегодня суббота и пришлось целый день держаться на очередном смузи и жуткими на вкус оладьях. Уверена, Илья сейчас тоже отрывается в сауне с друзьями. Наверняка они заказали пиццу или роллы. А может, и то и то. Но ничего… завтра я устрою ему полный детокс. Такой шикарный рецепт в интернете нашла! Он будет в восторге!

То ли дело в алкоголе, то ли в том, что меня подстегнули мысли о том, что наши отношения с Матвеем могут закончиться, так и не начавшись, но после того как официант приносит мне бокал красного вина, атмосфера за нашим столиком значительно меняется. Я становлюсь более раскованной. Нет, не вешаюсь на него с пошлыми шуточками, но перестаю сдерживать себя, что ли…

Наверное, что-то сродне этому чувствуют люди, узнав о смертельном диагнозе. Решают, что раз жить им осталось недолго, то надо обязательно успеть сделать все, о чем мечталось. И раз уж так совпало, что мои мечты тесно связаны с Матвеем и с тем, как я себя чувствую рядом с ним, то и осуществлять я должна именно их.

Поэтому я не отпрыгиваю, когда он кладет свою ладонь на мою. Только вздрагиваю немного. Но это скорее от неожиданности. И от того, что его прикосновении сопровождается ударом тока. Хотя нет, кажется это не ток, а воспоминания о нашем поцелуе. Так уж вышло, что они действуют на меня похлеще удара молнии в самое сердце.

Даже атмосфера между нами моментально меняется. Мы все еще в ресторане, в окружении кучи людей. Но кажется, что от внешнего мира нас отделяет плотное облако, сотканное из наших тайных желаний и вожделения. Я ведь прекрасно чувствую, что не одна сейчас с головой погружаюсь в воспоминания. Взгляд Матвея заволакивает темнотой, а губы слегка подрагивают, будто их магнитом тянет к моим.

Громко сглатываю и перевожу взгляд на наши руки. Моя ладонь кажется крошечной под его лапищей. Он медленно ведет пальцами по моему запястью, выводя какие-то замысловатые узоры, эхо от которых прокатывается по моим бедрам. Мышечная память, что ли? Или как это объяснить, что несмотря на то, что его рука сейчас на моей ладони, его прикосновение на моих ногах так же ощутимо, как если бы он их трогал.

— Ты очень красивая, Дина, — его хриплый голос растекается по моей коже, обильно осыпая ее мурашками.

В этот раз я не тушуюсь. Вспоминаю, как рассматривала себя сегодня перед зеркалом и едва ли не киваю, соглашаясь с ним. Верю ему. Сегодня я верю Матвею. Не потому что нанесла макияж или сменила повседневную одежду на платье, а потому что каким-то шестым чувством понимаю, что и в первую нашу встречу он был искренним. Уже тогда он считал меня красивой и тот факт, что его комплимент вогнал меня в ступор говорит лишь о том, что я слишком отвыкла от этого ощущения. Быть желанной. Привлекательной. Быть объектом чьего-то вожделения.

В том, что Рокотов меня хочет нет никаких сомнений. Это видно по его взгляду, по слегка учащенному дыханию и даже по тому воздуху, что он выдыхает. Будто вместе с углекислым газом из его рта выходят какие-то пикантные пьянящие пары, под завязку пропитанные его возбуждением и страстью.

— Наверное, нам стоит попросить счет, — хрипло бормочет он, когда мои эмоции достигают своего апогея. Еще немного и я бы попросила его поцеловать меня прям здесь. Посреди ресторана. Под прицелом других посетителей, включая его друга и его спутницу Линду. Наплевать. Сейчас мои собственные чувства заботят меня куда больше, чем вероятность оскорбить присутствующих своим непристойным поведением.