Глава 23

До того как мы успеваем дойти до машины Матвея, в моей голове проносится не один десяток причин, по которым я не могу отправиться к нему домой. Причём, к моему стыду, большая часть из них адресована мне самой. Будто простого “тебя дома муж ждет, Дина” мне недостаточно и нужны другие, более веские аргументы.

Благо, Рокотова мало волнуют мои доводы. Тем более мысленные. Потому что вслух я, разумеется, так ничего и не говорю. Просто не успеваю. Поскольку, стоит нам оказаться в салоне его автомобиля, он нахально забирает у меня возможность что-то сказать. Впрочем, как и думать.

Нет, надо отдать ему должное, сначала Матвей все-таки заводит машину. Даже музыку настраивает и выставляет комфортную температуру климат-контроля.

И даже в зеркало заднего вида смотрит, намереваясь таки выехать с парковки, но затем его взгляд как бы случайно падает на меня и с его губ срывается хриплое и слегка болезненное:

— Я не хочу с тобой прощаться, Дина, — шепчет он, поправляя прядь моих волос. Точнее, он хотел поправить прядь волос, но стоило ему коснуться моей кожи, как его пальцы тут же потеряли фокус. Он мягко проводит по моей скуле, очерчивает линию подбородка. Касается, трогает, ласкает. Матвей Рокотов до ужаса тактильный мужчина. И это мне безумно нравится.

— Так не прощайся, — хитро прищуриваюсь и прикусываю щеку изнутри.

На самом деле, это внешне я такая себе роковая женщина, а сама в это время дрожу от своих же слов. И главное — от своих мыслей, от неизвестно откуда взявшейся решимости.

— Хочешь сказать, что если я предложу тебе продолжить вечер в другом месте, ты согласишься?

Его оценивающий взгляд проходится по моим губам, опускается на шею и дольше всего задерживается на ключицах. Будто все, что его интересует это бретельки моего платья. Хорошая у парня выдержка, ничего не скажешь.

— А ты рискни, — загадочно улыбаюсь. — Если не предложишь, то никогда не узнаешь мой ответ.

— Предлагаю, — выпаливает он. — Я бы даже сказал, настаиваю. Настоятельно настаиваю. Мы можем поехать в бар, в клуб…

— Поехали, — пожимаю плечами, одновременно с тем, как он произносит “ко мне домой”.

Впрочем, я даже не уверена, что Матвей меня слышит. Все его внимание до сих пор приковано к моим ключицам. Одна из лямок начала спадать, когда я кокетливо принимала его предложение и сейчас Рокотов, словно кобра, загипнотизированная дудкой, следит за ней.

Впрочем, через пару секунд до него все-таки доходит смысл моих слов, но вместо того, чтобы рвануть с места, он будто отматывает пленку назад.

Его пальцы снова касаются кнопки старта, только на этот раз не для того, чтобы завести машину, а чтобы заглушить мотор, а руки… Руки обхватывают мои плечи и резко притягивают к себе.

— Не могу, — хрипло цедит он. — Просто невыносимо ждать, Дина.

И вот после этого, да… я напрочь утрачиваю способность разговаривать.

Нет, где-то отдаленно мелькает мысль, что мы все еще находимся на парковке ресторана, но ее тут же заглушает другая. Та, что твердит, что вокруг темно и безлюдно, а окна у его авто тонированные. И что я как бы тоже не могу больше ждать. Абсолютно.

Несмотря на то, что с нашего прошлого “больше, чем поцелуя” минуло уже несколько дней, воспоминания о нем постоянно витали в воздухе во время ужина. И сейчас, мне кажется, именно они подхлестывают нас обоих, заставляя врезаться друг в друга с такой силой, что пару раз мы даже стукаемся зубами. Но даже это отходит на второй план. В голове набатом стучит лишь одна мысль: возможно, это наша последняя встреча. Если Рокотов все-таки решит навести справки обо мне, то не будет больше поцелуев, его жадных касаний и свиданий. Ничего из этого больше не будет и я останусь вариться в своем тухлом болотце совсем одна.

Поэтому я даже не думаю возражать, когда моя спина вдруг отрывается от сиденья и я оказываюсь на его коленях. Впрочем, в голове сейчас такой кавардак из страха и желания, что я до конца не уверена, что это Матвей поспособствовал моей телепортации. Вполне возможно, что я сама запрыгнула на него, ведомая какой-то неизвестной доселе смелостью.

— Что ты делаешь? — громко выдыхаю.

— То, о чем мечтал весь вечер, Дина. Трогаю тебя, наконец. Рассматриваю. Восхищаюсь.

Матвей прижимает меня к себе, обволакивая жаром своей кожи и ее дурманящим ароматом. Если на его одежде и остались какие-то следы саше и туалетной воды, то сейчас я их совсем не чувствую. В ноздри забивается лишь отчетливый запах его желания и возбуждения. Пьянящий. Будоражащий. Крышесносный.

Знаю, что прозвучит это странно, но я в шаге от обонятельного оргазма.

Его губы настолько близко, что мне стоит прикрыть глаза и я снова почувствую их вкус. Но я не прикрываю. А он почему-то меня не целует. Наоборот, слегка отстраняется и аккуратно подхватив бретельки моего платья, тянет их вниз.

Струящаяся ткань с легкостью соскальзывает с моей груди и я остаюсь в одном белье. Поправочка. В очень прозрачном и очень откровенном белье. Но почему-то мне в голову даже не приходит прикрыться руками. Напротив, я посильнее выпрямляю спину, тем самым ненавязчиво выпячивая грудь вперед.

Не знаю как бы я отреагировала, если бы он попытался стащить с меня бюстгальтер. Хочется верить, что я бы все-таки остановила его, не дав себе опуститься так низко. Но Матвей не посягает на него. Наоборот, в какой-то момент мне кажется, что тонкое кружево интересует его куда больше, чем то, что находится под ним.

— Весь вечер об этом мечтал, — откровенно признается он, впиваясь горящим взглядом в мою грудь. — Раз сто представлял, как стягиваю с тебя это платье.

В его глазах бушует такое яркое пламя, что огонь от него распространяется не только туда, куда дотягивается его взгляд, но и ниже. Гораздо ниже. Низ живота печет и я слегка перекатываюсь на его коленях, чтобы унять дискомфорт между ног.

Мое движение не остается незамеченным и Рокотов издает короткий, какой-то рычащий звук, от которого кровь в моих венах окончательно закипает.

— Какая же ты красивая, Дина.

Матвей дышит настолько часто, что кажется, будто он забивает свои слова мне под кожу. Словно чернила тату-мастера, его рваные и такие искренние комплименты разливаются по моим капиллярам, заполняя их уверенностью в себе и каким-то щемящим теплом.

Его руки подрагивают на моих бедрах, но не двигаются. Судя по напряженным скулам и слегка приоткрытому рту, ему нелегко сдерживаться. Но он не переступает черту. Пока. Одному богу известно насколько еще хватит нашей выдержки.

На этот раз я первая тянусь к его губам.

Аккуратно касаюсь их языком, всего лишь на секунду проникая внутрь. И снова отстраняюсь, следя за его реакцией. Я бы соврала, если бы сказала, что не упиваюсь произведенным эффектом. Мне нравится, что он в моей власти. Полностью и безраздельно. Нравится, как он смотрит на меня. Как он ощущается подо мной. Да что там нравится, я, черт возьми, в восторге!

Пальцы, словно сами по себе, проникают под его рубашку и ощупывают твердые мыщцы. Кажется несправедливым, что он сейчас может свободно рассматривать меня, в то время как мне приходится довольствоваться лишь тактильными ощущениями. Поэтому я хоть и с трудом, но разделываюсь с его пуговицами. И уже в следующее мгновение веду по его торсу не только руками, но и взглядом.

И будто только этого он и ждал, Матвей решительно заканчивает мою дразнящую игру, захватывая мой рот в свое безраздельное пользование.

Легкие касания наших губ перерастают в настоящий поцелуй. Матвей снова пожирает меня, притянув к себе за затылок. Облизывает мои губы, оставляет горячие влажные дорожки на подбородке. Присваивает. Хотя бы на короткий промежуток времени делает меня своей.

Такое со мной впервые. Когда реальность размазывается в блекло пятно. Будто то, что происходит сейчас в машине, вобрало в себя все краски мира, оставив за окном лишь унылую черно-белую картинку.

И от этого яркая вспышка за окном становится вдвойне неожиданной. Я громко вскрикиваю и пытаюсь одновременно подтянуть вверх платье и пересесть на пассажирское место, но Матвей крепко удерживает меня на себе.

— Окна тонированные, — напоминает спокойно.

— Да, но… Господи, мы на парковке, — прикладываю ладони к лицу, задыхаясь от смущения. Машина, чьи фары меня испугали, отъезжает, а мое сердце продолжает натужно биться о грудную клетку.

Что со мной? Сначала какая-то подворотня, теперь салон автомобиля… Я даже в подростковом возрасте в разгар всплеска гормонов себе такого не позволяла.

— Прости…, — бормочу едва слышно. — Не знаю, что на меня нашло. Обычно я… не такая.

Только после того как эти банальные слова слетают с моих губ, я понимаю насколько глупо они звучат. Но это правда. Я не такая. И никогда не была такой. Никогда не поддавалась своим чувствам настолько беззаветно.

— А зря, Дина, — усмехается Рокотов, продолжая удерживать меня на себе. — Тебе очень идет быть такой. Раскованной. Смелой. Безумно сексуальной.