Глава 30

Домой идти не хочется. Мне и до разговора с сестрой было тошно, а после так вообще настроение окончательно пропало и даже мысли о скорой расплате совсем не греют душу. Поэтому попрощавшись с Юлей, я еще долгие пару часов бесцельно брожу по улицам города, пытаясь решить как действовать дальше.

Понимаю, что сестра права. Да и любой здравомыслящий человек бы с ней согласился. Но в то же время я не собираюсь отступать.

Тем более, у меня осталось слишком мало времени. Юлька человек слова. Если она сказала, что через неделю расскажет все Илье, значит так и сделает. В этом я не сомневаюсь. А значит у меня есть всего семь дней.

Злость на мужа подпитывает меня, словно топливо. Даже здесь он напортачил! Мало того, что изменил, так еще и сам того не зная, вставляет мне палки в колеса не давая нормально отомстить. То ли у него так сильно развита интуиция, то ли он просто живое подтверждение фразы “талантливый человек, талантлив во всем”. Правда, в его случае это скорее мудак в чем-то одном — мудак во всем. У него уже не в первый неосознанно получается нарушить мои планы.

И если с его желанием расстаться с Людкой я разобралась довольно быстро, то сейчас я не могу придумать ничего толкового. Может, потому что не такая я и хитрая, как предполагала. А может потому что мне банально страшно.

Сейчас, когда Юля отправилась домой, у меня больше нет нужды храбриться и делать вид, что ничего ужасного не произошло. Потому что это не так.

Илья пытался меня изнасиловать. Был пьян. Зол. Все еще являлся моим мужем. Но это не отменяет того факта, что мое громкое и четкое “нет” его не остановило. Как не остановили и крики, и даже мои попытки вырваться. Единственное, что его остановило — это гипсовая ваза.

Решение приходит так же спонтанно, как и мой приступ гнева. В обоих случаях, все к этому шло и мне лишь надо было перестать себя сдерживать.

Я злюсь? Это прекрасно. Пора мужу увидеть мои настоящие эмоции.

— Ты где была? — спрашивает он вместо приветствия, но видя мой взгляд, слегка тушуется и уже мягче произносит: — Я переживал. Еще и телефон недоступен.

— Я его отключила, — игнорируя первый вопрос, отвечаю лишь на этот.

— Зачем? — хмурится он.

— Мне нужно было подумать, — пожимаю плечами и протискиваюсь мимо него.

В квартире уже гораздо чище. Не идеальный порядок, конечно, но по сравнению со вчерашним бардаком небо и земля. Илья явно потрудился пока я гуляла. Чувствует за собой вину? Или просто пытался хоть чем-то себя занять пока ждал меня?

— Подумать о чем? — он смешно бежит за мной и пытается заглянуть в лицо.

Переживает. Это хорошо. Значит, все идет по плану.

— О том, что произошло вчерашней ночью, конечно, — заявляю холодно.

— А… что произошло? — уточняет осторожно.

— Ты напал на меня, — восклицаю зло.

— Напал? — выдыхает он вроде как с облегчением и от этого пожар внутри меня разгорается с двойной силой. Что он такого, интересно, успел нафантазировать, что нападение на собственную жену кажется ему хорошим вариантом? Испугался, что назвал меня Людой по пьяни? Или, что признался в реальных причинах поиска того телефона?

— Ты изнасиловал меня!!

Слова вылетают изо рта быстрее, чем я успеваю их обдумать. Вообще-то, я не планировала обвинять его в том, чего он не совершал. Думала лишь рассказать о попытке, но видя нескрываемое облегчение на его лице, все фильтры попросту слетели.

— Мы муж и жена, какое изнасилование, Дина? — хмурится он.

— И что? — задыхаюсь от возмущения. То есть, он даже не попытается спихнуть это на то, что был пьян? Он серьезно считает, что это нормально? — Это ничего не меняет. Если женщина говорит нет, значит ты должен остановиться!

— Значит, вот так ты говорила нет, — пожимает плечами как ни в чем не бывало. — Сучка не захочет, кобель не вскочет…

— Ты…, — эмоции душат и я начинаю заикаться. — Ты на полном серьезе это сказал сейчас? Сучка? Ты назвал меня сучкой, Илья?

— Господи, это просто выражение такое, Динусь. Ну чего ты начинаешь? Ты просто такая красивая у меня, такая сексуальная… ну как я могу устоять? Я постоянно тебя хочу. Круглосуточно, понимаешь? А тут еще анализы эти твои и дурацкое воздержание… Вот и не выдержала моя душа. К тому же я немного выпил…

— Немного? Ты выпил целую бутылку коньяка, Илья, — сверлю его ненавидящим взглядом.

— Ну как видишь, на моих мужских способностях это не отразилось, — глумливо улыбается он. — Башка только раскалывается… трындец просто. Даже в универе такого опохмела не было.

Если бы не самодовольное выражение его лица, я бы может и почувствовала укол совести из-за реальных причин его головной боли. Но глядя на это нарциссическую улыбку, во мне нет ни капли жалости.

— Ты даже штаны не до конца снял! — выплевываю брезгливо. — Как хорек какой-то сношался.

— Почему сразу хорек? — оскорбленно интересуется.

— Ну как кролик, — пожимаю плечами, делая вид, что совсем не придала значения этому слову. Пусть скажет спасибо, что не тушканчиком его назвала!

— Главное, что я этого не хотела! — подытоживаю разговор и скрещиваю руки на груди.

— Ты так злишься потому что кончить не успела, что ли? — недоумевает он. — Ну блин… У тебя вечно проблемы с тем, чтобы расслабиться. Хочешь, сейчас продолжим? Сделаю тебе массаж сначала, чтобы выбить всякую хрень из твоей красивой головки.

— Всякую хрень — это воспоминания о том, что ты меня изнасиловал, Илья? — уточняю на всякий случай.

— Всякую хрень — это любые мысли кроме той, что у тебя просто охрененный муж, который очень любит тебя, солнышко! Ну же, Динуль, хватит дуться. Ну не позаботился я вчера о твоем удовольствии, ну прости… Сегодня наверстаю. Честно! Можно прямо сейчас! Только таблетку от башки выпью.

— Не хочу, — мотаю головой и выдавливаю из себя глухой всхлип. Мне даже притворяться особо не нужно, достаточно вспомнить весь тот ужас, что я чувствовала вчера вечером и слезы сами начинают катиться из моих глаз. — Я не понимаю что происходит, Илья. В последнее время все идет наперекосяк… Я думала, что это чертово наследство сделает нас счастливее, а по итогу ты стал каким-то… не таким. Постоянно срываешься на мне! Устроил бардак из-за какого-то вшивого телефона! А потом так вообще напал на меня! Я… я боюсь, понимаешь?

— Ну чего ты боишься, детка? — вздыхает он, словно помогает ребенку справиться с истерикой из-за сломанной игрушки.

— Не чего, а кого… Я боюсь тебя.

И вот теперь, наконец, я вижу страх в его глазах. Не тогда, когда я обвинила его в изнасиловании. А сейчас. Когда он понял, что теряет меня… а вместе со мной и наследство.

— Детка, ты чего? — оторопело произносит и подходит ко мне практически вплотную. Начинать гладить плечи, пытается заставить посмотреть на себя, но я лишь отвожу взгляд и делаю шаг назад:

— Я хочу пожить у Юли пару дней. Мне нужно успокоиться… Обдумать все это.

— Что обдумывать, Дин? Мы семья. Хочешь поговорить, давай поговорим. Вот только не надо всей этой хрени с “нам нужно взять паузу”! Мы с тобой не в дешевом ситкоме. Это жизнь, а в реальной жизни всякое случается. Ну налажал я, да. Ну прости. Чего сразу бежать из дома-то?

— Я не бегу, — продолжаю пятиться и всхлипывать. — Просто… мне нужно побыть одной.

— И как ты Юльке объяснишь свой переезд? Она же будет задавать вопросы. Расскажешь этот бред про изнасилование?

— Я не буду ей ничего говорить. Просто скажу, что захотела подумать…

— Подумать о чем, Дина? — он нервно проводит по волосам и начинает расхаживать по комнате туда-обратно. — Нет, так не пойдет. Юлька все у тебя выпытает и не так поймет. Ладно… хочешь побыть одна, побудь, так и быть. Я переночую у Марченко, идет? Только один день, Динусь, договорились? Хватит тебе этого времени, чтобы успокоиться? Мы же семья, малышка. Помнишь? Пожалуйста, не забывай это. Мы со всем справимся, обещаю. Ты же мне веришь?

Слова льются из него нескончаемым потоком и несмотря на то, что ни единому из них я не верю, киваю словно болванчик. Мне нужно, чтобы он как можно скорее оставил меня одну. Этот разговор прошел совершенно не так, как я планировала… выпил все мои соки. Опустошил. Хочется просто лечь и до завтрашнего дня смотреть в потолок не думая ни о чем. Но это слишком непозволительная роскошь для меня. Поэтому едва за мужем закрывается дверь, я звоню Люде.