Глава 29

— Да не пялься ты так на камеры! — Шикает на меня Юлька. — У нас непринужденная прогулка. Шоппинг, одним словом.

— В таком случае, нам следует зайти хоть в один магазин, — выдавливаю из себя измученную улыбку.

— А еще лучше — что-нибудь купить, — подхватывает сестра. — Чтобы в случае чего, мы могли показать чеки и у следствия не возникло подозрений.

“В случае чего” — это если нас поймают с поличным на передаче денег, если Илья настучит на нас в полицию, если сам устроит засаду под ближайшей искусственной пальмой, коими кишит холл этого торгового центра и еще с десяток причин, которые она сходу привела.

Честно признаться, я уже жалею, что позвала ее на эту вылазку со мной. Юля слишком паникует. Хотя, если учесть, что юрист из нас двоих именно она, то вполне возможно, что это я недостаточно переживаю, а моя сестра лишь реалистично смотрит на мир.

Но дело в том, что проведя бессонную ночь на диване в гостиной, я больше не могла оставаться одна. И пусть я ни за что не решусь рассказать сестре о том, что произошло прошлой ночью, мне нужна была ее поддержка. Я знала, что даже если Юлька будет ворчать и нагонять панику, ее присутствие мне все равно поможет. Всегда помогало.

Вот и сейчас, несмотря на то, что она озирается по сторонам так, будто действительно ожидает, что вот-вот из кустов выпрыгнет наряд ОМОНа, мне становится гораздо легче. Как, оказывается, приятно проводить время в присутствии того, кому ты можешь полностью доверять! Раньше я и мужу доверяла безоговорочно. Но всю прошлую неделю даже в родном доме я была словно на пороховой бочке. Даже до событий вчерашней ночи я не могла нормально расслабиться, что уж говорить о том, что я чувствую сейчас…

— А если они заметят пропажу? Что, если мы вернемся, а там уже…

— Наряд полиции? — перебиваю ее со смешком. — Я уже вижу заголовки в завтрашней прессе. “Сенсация! Две барышни сперли ключ от камеры хранения в Пятерочке и отправились на другой конец города, чтобы сделать дубликат”.

— Не смешно, — ворчит сестра, но все-таки улыбается. — Представляю реакцию моих одногруппников и преподов. Заучка и староста Юля Бойцева попалась на краже ключа.

— Ты же сама говорила, что уголовная ответственность начинается от определенной суммы. Этим ключам красная цена пять рублей, так что расслабься.

— Да я понимаю, — отмахивается она. — Мне больше пугает сам факт…ну, что я ступила на скользкую дорожку.

— Во-первых, не ты, а я, — напоминаю авторитетно. — И ответственность соответственно полностью лежит на мне. А во-вторых, я позвала тебя со мной просто за компанию. С передачей денег я сама разберусь, честно. Просто так тошно дома было сидеть… ты не представляешь.

— Почему же? Представляю, — вздыхает она и несмотря на то, что находит в себе силы сдержаться, в воздухе между нами повисает поучительное “ты в любой момент можешь это остановить”.

— Давай в кофейню зайдем, — поспешно перевожу тему. Тем более, после бессонной ночи чашечка крепкого напитка мне точно не помешает.

Мы присаживаемся за столик и Юлька выпаливает:

— Не могу поверить, что ты его отшила!

— Кого? — я даже не сразу понимаю о ком речь, настолько глубоко успела погрузиться в свои мысли. Она же не об Илье… Не может она знать, о том, что вчера произошло!

— О прокуроре, о ком еще! — качает она головой.

— Я думала, он точно уговорит тебя поехать к нему.

— Я тебя умоляю, — мечтательно закатываю глаза. — Он меня чуть на той самой парковке не уговорил… так сказать. Но я смогла вовремя остановиться. Не знаю как, но смогла.

Жалеть о об этом я, признаться, начала еще вчера, но сейчас, зная что ждало меня дома, думаю, что точно надо было сказать мужу, что остаюсь ночевать у сестры. Может, он бы протрезвел до утра и смог бы снова вернуться к роли милого мужа. Сейчас же нам обоим предстоит сложная работа — делать вид, что вчера ничего не произошло. Или все-таки стоит попытаться извлечь из этого пользу?

Утром, когда я уходила, Илья все еще спал. Храпел как паровоз и даже никак не отреагировал, когда зашла в спальню, чтобы взять вещи открыть окно для проветривания — перегар в комнате стоял настолько плотным туманом, что впору было топор вешать.

Но это значит, что у меня есть время придумать как это обыграть. Извлечь хоть какую-то пользу. Что, интересно, он будет помнить? Думай, Дина, думай.

— Что это? — сестра хватает меня за руку и я в страхе понимаю, что погрузившись в свои мысли, совсем перестала следить за тем, чтобы длинные рукава прикрывали мои запястья. И вот теперь Юлька смотрит на мои синяки и в ее взгляде читается такой ужас, что у меня самой сердце сжимается от тоски.

— Это Матвей, да? — выдавливает она. — Этот мудак так отреагировал на отказ?

— О господи, нет конечно! — я давлюсь кофе от того, как сильно пытаюсь защитить честь Рокотова. — Естественно это ты не он, ты чего! Матвей очень нежный.

— Но тогда кто? — с подозрением интересуется она и тут же подносит ладонь к губам: — Илья?? Это Илья причинил тебе боль?

— Можешь, пожалуйста, потише, — шепчу ей. — Ничего страшного не произошло.

— Ничего страшного? У тебя синяки, Дина! Что, мать твою, случилось??

Сейчас Юлька не просто злится, она в бешенстве. И кажется, сильно напугана. Разумеется, я понимаю все ее эмоции, но в данный момент мне больше нужна простая поддержка, а в итоге снова получается, что мне приходится собраться и мобилизоваться, чтобы утешить ее, вместо того, чтобы получить утешение самой. Но Юля здесь, конечно, не при чем. Она с самого начала меня отговаривала.

— Все нормально, — уверяю ее. — Просто Илья догадался о телефоне. Вчера, когда я пришла со свидания с Матвеем, он уже был дома, хотя обычно из сауны раньше полуночи точно не приходит. В общем, он устроил кавардак дома, вывалил все старые вещи с антресолей и из кладовки, разобрал все шкафы и тумбочки.

— Но телефон, конечно же, не нашел? — уточняет она.

— Естественно, — победно улыбаюсь. — Я сказала ему, что продала его еще несколько месяцев назад вместе с ноутбуком.

— Мы должны были это предугадать, — вздыхает сестра. — Рано или поздно он должен был догадаться откуда ноги растут.

— Я думаю, он не сам догадался, а кто-то из друзей его надоумил, — пожимаю плечами. — Он наверное, пожаловался им вчера в сауне, что какой-то гад шантажирует его, бедняку.

— Вот уж точно, беднягу, — брезгливо протягивает Дина.

— В общем, ничего страшного не произошло. Он просто злился, я вне подозрений.

— Ничего страшного? — ахает сестра. — Он сделал тебе больно! Он оставил синяки, Дин. Это первый шаг к насилию. А что, если в следующий раз ему еще что-то покажется, что если…

— Все будет хорошо, Юль. У меня все под контролем. Не переживай, пожалуйста, такое больше не повторится.

Я смотрю на нее умоляюще, пытаясь показать как важна для меня ее поддержка, но моя сестра проявляет завидную стойкость и игнорируя мольбу в моих глазах, безапелляционно заявляет:

— У тебя есть ровно неделя, Дина. Ты осуществляешь свой план в течение этой недели. Шантажируй, трави здоровыми коктейлями, сталкивай их лбами с Милой… Но ровно через неделю ты собираешь свои вещи и уходишь от этого мудака.

— Юль…, — начинаю, но сестра меня даже не слушает, продолжая свою безжалостную речь.

— Иначе я сама расскажу ему, что нет никакого наследства и мы знаем о его шашнях с Людкой, поняла? Я люблю тебя, Дина. И мне очень важно твое доверие, поверь. Я знаю, что ты меня не простишь, если я это сделаю. Но твое здоровье и безопасность мне важнее. Пусть лучше ты не будешь со мной разговаривать, но я буду знать, что ты жива и здорова, чем…

Она не договаривает, но думаю, суть ясна нам обеим. А значит у меня есть ровно неделя для того, чтобы довести начатое до конца.