Глава 33

— Пообещай не говорить об этой моей тете Тоне, — бурчу с набитым ртом. — Но это мясо — лучшее, что я ела в своей жизни.

— Тетя Тоня еще ладно, — смеется он. — Но если это услышат ее любимые дальнобойщики, боюсь, нам не сдобровать. От них мы точно не отобьемся.

— Ты прав, — произношу каким-то странным голосом. И выгляжу, наверное, тоже под стать, потому что Матвей хмурится и спрашивает:

— Что-то не так?

— Все так, — мотаю головой и не перестаю улыбаться. — Просто… ты запомнил про тетю Тоню. Я ведь вчера только вскользь о ней обмолвилась, когда мы десерт выбирали.

— Излишки профессии, наверное, — пожимает он плечами. — Запоминаю детали.

— Буду иметь в виду, — улыбаюсь, заталкивая очередной кусок великолепного мяса в рот. А сама в этот момент, естественно, сравниваю его со своим мужем. Чисто машинально. При Илье я гораздо чаще упоминала имя тетушки, которая работает поваром в придорожном кафе и кормит абсолютно всех дальнобойщиков на юге нашей страны, но уверена, спроси я у него что-то о ней, в лучшем случае он бы сказал, что это кто-то из моей многочисленной родни, в худшем — что это бывшая коллега.

Матвею же хватило всего одного раза. Может он прав и это лишь излишки профессии, а может он просто меня слушал… Понятия не имею что из этого верно, но лично мне гораздо приятнее считать, что именно второй вариант.

Я всерьез раздумываю о том, чтобы облизать тарелку — настолько вкусным получился ужин, когда в дверь звонят. Вздрагиваю от неожиданности, но Матвей, кажется, совсем не удивлен позднему визиту и идет открывать.

— Ты кого-то ждешь? — задаю наиглупейший вопрос.

Естественно ждет, раз совсем не удивился звонку. Но… я думала, что у нас будет романтическое свидание. О котором я его, конечно же, заранее не предупредила. И у него вполне могли быть другие планы. Тоже романтические?

С опаской выглядываю в прихожую и думаю, что не переживу, если к нему сейчас заявится другая девица. Даже если он ее пошлет и скажет, что планы на вечер поменялись, я все равно сгорю на месте от стыда.

Но несмотря на то, что на его пороге действительно стоит другая девушка, сгорать я не спешу. Тем более, от стыда. Разве что немного от счастья…

Потому что в руках у этой девушки небольшой букетик из пионов винного цвета и она совсем не посягает на Рокотова, а лишь просит его поставить подпись в листе доставки.

— Это, как ты поняла, тебе, — протягивает он мне букет, закрыв за курьером дверь. — Видишь, я не только про тетю Тоню запомнил, но еще и про огород твоей бабушки. Говорю же, со мной опасно иметь дело!

— А я, знаешь ли, люблю рисковать, — кокетливо отвечаю и зарываюсь носом в благоухающие бутоны.

О пионах бабули я рассказывала ему еще на первом свидании. Точнее, на нашей первой встрече в кофейне. Матвей спросил меня, когда я открыла для себя такую тягу к ароматам и я рассказала ему про цветочный сад бабушки Раи, в котором росли просто потрясающие пионы. Меня тогда родственники в шутку прозвали пчелой, потому что за день я могла раз сто подойти к клумбе, чтобы насладиться ароматом.

И он запомнил. Я сама с большим трудом помню что говорила при нашей первой встрече. Но видимо, Рокотов уже тогда меня слушал. Видимо, ему уже тогда было важно все то, что я говорила.

— Спасибо, — выдыхаю приглушенно.

А затем встаю на цыпочки и мягко касаюсь его губ. Точнее, планирую мягко. Но в действительности же Матвей моментально перехватывает инициативу и притянув меня к себе, превращает этот поцелуй во что-то более страстное.

Мне безумно жалко пионы, которые оказались зажаты между нами, но в этот момент я просто не в состоянии найти в себе силы, чтобы отстраниться. При всей моей любви к этим цветам, о них сейчас думать не получается. Матвей полностью завладевает моим вниманием.

Его рука сползает с моего плеча на талию, перетекает на спину и ощупывает позвонки. Кожа воспламеняется от его касаний, но не печет, а скорее согревается потрескивая искрами. Этот огонь не аннигилирует меня, а наоборот придает силы. Уверенность в себе. В своем решении. В том, что сегодня я не хочу возвращаться домой.

Тело превращается в пластилин и медленно тает, готовое принять любую форму. Впрочем, что-то мне подсказывает, что Рокотов не будет лепить из меня что-то новое. Судя по его словам, взглядам и отношению, Матвея полностью устраивает то, что он видит. Его устраиваю я. И только это меняет значение.

— Цветы, — мычит он мне в губы.

— Нужно поставить их в вазу, — соглашаюсь, но тоже не разрываю поцелуй.

— На кухне, — выдыхает он, посасывая мою губу.

И мы идем на кухню. Медленно. Потому что целоваться конечно же не прекращаем.

Матвей наугад открывает верхние шкафчики гарнитура, но ваза все никак не находится. А огонь внутри меня разгорается все сильнее. Его левая руку занята поисками вазы, а правая принадлежит безраздельно мне. Трогает. Касается. Ласкает. Начинает ненавязчиво раздевать.

Еще немного и я начну проклинать свой длинный язык за то, что разболтала ему про свою любовь к пионам и заодно девушку, которая их доставила. Ночь на дворе, а она вместо того чтобы дома отдыхать, шляется по неизвестным адресам и цветы раздает направо и налево!

— Это фиаско, — наконец, смеется Матвей. — Кажется, у меня нет вазы.

— Тебе никто никогда не дарил цветы? — восклицаю театрально.

— Представь себе, — усмехается он и поправляет прядь моих волос.

Смотрит на меня внимательно, будто впервые видит. Его взгляд очерчивает мои слегка опухшие губы, стекает на декольте, которое из-за спущенной бретельки топа стало гораздо откровеннее, чем еще несколько минут назад и, наконец, снова ловит мои глаза. Понятия не имею что он там увидел, но именно в этот момент он выхватывает у меня из рук букет и швырнув его в раковину, открывает воду:

— Я где-то читал, что цветам полезно принимать ванну, — хрипло произносит он и закрывает клапан, не позволяющей воде стекать в канализацию. А затем снова набрасывается на мои губы и на этот раз так же медленно, не разрывая поцелуй, выводит меня из кухни и ведет по направлению спальни, о которой мельком упоминал, когда показывал мне где можно помыть руки.