Глава 34

Внутри все дрожит и дребезжит от потрескивающего под кожей тепла. Матвей мягок и настойчив одновременно, будто пытается усыпить мою бдительность в то время как мы оба понимаем к чему все ведет.

Но пути назад нет. Впрочем, его напор лишь придает мне уверенность. Не хочу путь назад. Даже если бы Рокотов каждое свое действие сопровождал нервным “ты не против?” я бы все равно кивала, словно болванчик.

Но Матвей не спрашивает. Чувствует и без слов, что я хочу его ничуть не меньше, чем он меня.

У меня есть ровно пару секунд на то, чтобы осмотреть его спальню. Мельком скольжу взглядом по белым стенам и серому изголовью кровати, машинально замечаю свечу своего собственного изготовления на тумбочке и наглухо закрытые темно-серые шторы. Лаконичный высокий светильник освещает комнату каким-то призрачным светом, отбрасывая замысловатую тень на пол и стены.

В целом комната выглядит довольно аскетично, но я ловлю себя на мысли, что примерно такой ее и представляла. Ни цветастых ковров, ни картин маслом на стенах. Огромная кровать и графитовые простыни как нельзя лучше подходят Рокотову. И почему-то в голове моментально созревает образ его вчерашнего вечера на этой кровати.

В машине он был возбужден не меньше меня. Думал ли он обо мне лежа в постели? Представлял чем мог закончиться наш вечер? Фантазировал обо мне?

Что ж, искренне надеюсь, что у меня получится оправдать его ожидания. Потому что несмотря на свое собственное богатое воображение, то что происходит в реальности не идет ни в какое сравнение с моими вчерашними фантазиями. Все гораздо ярче. Интенсивнее. Пронзительнее.

Матвей продолжает меня целовать и я настолько тону в своих ощущениях, что не сразу соображаю, что лишилась уже практически всей одежды. Топ и юбка лежат у наших ног, а его голодный взгляд хаотично шарит по моему телу.

Из груди рвется нервный хохот, однако мне хоть и с усилием, но удается сдержаться. Это какая-то специальная прокурорская сверхспособность, видимо — незаметно обезвредить преступника или раздеть женщину.

Вслед за юбкой, на пол летит и мой лиф. На удивление мне совсем не холодно. Несмотря на отсутствие одежды, его взгляд обволакивает меня теплом похлеще толстого пухового одеяла.

Он касается сосков. Слегка, даже не надавливая и не пощипывая, как в прошлый раз. Но и этой ласки достаточно для того, чтобы я прогнулась спиной до хруста в позвоночнике. Такой он… многообещающий, его взгляд. Я смотрю прямо в его темные глаза и со скоростью света лечу в пучину порока.

— Матвей, — зову рвано. — Кажется, на тебе слишком много одежды.

— Ты права, — усмехается он, не отводя взгляд от моего тела и начинает избавляться от своих штанов. Делает это крайне медленно и неторопливо, совсем не с той скоростью, что раздевал меня. Но у меня язык не поворачивается его поторапливать — настолько сексуально он выглядит в этот момент. И поэтому я просто смотрю. Облизываю губы и очерчиваю взглядом каждую деталь, которую так тщательно скрывала от меня его одежда. Даже когда на нем остаются одни лишь боксеры, я не отвожу глаза. Разглядываю выпирающий бугор, а затем окончательно смелею и накрываю его ладонью.

Матвей приглушенно шипит, а напряженная длина под моими пальцами заметно дергается. Словно в трансе, я оттягиваю резинку с фирменной серой надписью и высвободив его член, аккуратно провожу большим пальцем по слегка влажной головке.

Обхватываю его длину и на какое-то мгновение замираю. Не то чтобы в нерешительности, но видимо, мне нужен этот момент. Чтобы мысленно кивнуть себе и заверить, что я двигаюсь в верном направлении. Все в порядке, Дина. Все так, как и должно быть.

Матвей нетерпеливо толкается вперед и мои руки машинально скользят по его стволу, лаская его. С его губ слетаешь глухой стон и он кладет свою ладонь на мою, поощряя мои действия.

После трех лет супружеской жизни меня едва ли можно назвать девственницей, но с Матвеем все ощущается словно в первый раз. Может, потому что в душе я понимаю, что мы делаем что-то запретное. А может потому что мое сознание уже начало потихоньку избавляться от любых воспоминаний о муже. Поэтому и секс с ним отходит куда-то на второй план, развевается на ветру.

Я успеваю сделать всего несколько движений вверх-вниз, когда терпению Рокотова приходит конец и он подталкивает меня к кровати. Я скромно присаживаюсь на краешек, но уже в следующее мгновение его мощное тело впечатывает меня в матрас, полностью накрывая собой. Он будто в капкан меня поймал без возможности вырваться на свободу. Впрочем, к черту ее. Сегодня свобода мне не нужна.

Он покрывает поцелуями мою грудь и проложив огненную влажную дорожку ниже, опускается на живот. Его пальцы в этот момент тоже не отстают и ныряют под резинку моих трусиков. Касаются, поглаживают, слишком легко скользят по предательской влаге.

Матвей жадно сканирует мое лицо, следит за малейшей реакцией, на свои действия. Наслаждается тем эффектом, что производит на меня. Самоуверенный господин прокурор. Чувствует же, просто не может не чувствовать, как сильно я возбуждена, и все равно ищет подтверждение на моем лице.

А я улетаю все дальше. Постанываю, метаясь на подушках. Комкаю простыни и слишком уж постыдно двигаю бедрами навстречу его пальцам.

Его губы снова возвращаются к моей груди, с наслаждением облизывая соски и я воспламеняюсь как спичка. Еще чуть-чуть и начну позорно умолять его трахнуть меня, наконец, по-взрослому.

На секунду его руки исчезает с моего тела и кожа моментально покрывается тонкой корочкой льда. Будто его отсутствие я не могу пережить уже даже на физическом уровне.

Приподнимаюсь на локтях и замутненным взглядом вижу, как он достает презерватив из ящика тумбочки и разорвав фольгу, раскатывает его по всей длине. Черт возьми, до чего же это сексуальное зрелище!

Порываюсь сказать, что пью таблетки и презерватив нам в принципе не нужен, но уже в следующее мгновение головка, упакованная в прозрачный латекс толкается между моих складочек и любые мысли вылетают из головы.

Он дразнит меня, натурально издевается. Вырывает самые пошлые стоны и практически заставляет умолять. Если бы не туман в голове, из-за которого у меня напрочь отказала функция речи, оставив лишь способность утробно мычать и мурлыкать, я бы наверняка, высказала ему все что думаю о его неторопливых действиях и приказала немедленно войти в меня. Но я не могу. Часто-часто дышу и молюсь, чтобы мое бедное сердце выдержало это испытание. Потому что судя по сумасшедшему биению этого потрепанного жизнью органа, я в шаге от инфаркта.

Наконец, вняв моим мысленным мольбам и измученным стонам, Рокотов завершает свою извращенную пытку и входит в меня на всю длину. Резко. Без предупреждения.

В любой другой ситуации такое вторжение наверняка бы вызвало у меня боль, но сейчас между ног настолько горячо и влажно, что его движения провоцируют лишь приступ эйфории.

Как там говорят, величайший позор для мужчины — кончить слишком быстро? Кажется, сегодня стыдно будет мне. Потому что после таких насыщенных предварительных ласок я уже на грани. Бесстыдно обхватываю его бедра ногами и сама подаюсь навстречу.

С каждым его движением стоны, слетающие с моих губ становятся лишь громче. Не знаю, действительно ли Матвей заботится о своей репутации среди соседей или же это был исключительно неосознанный порыв, но его пальцы ложатся на мои слегка припухшие от поцелуев губы и сминая их, толкаются внутрь.

Я с готовностью обхватываю их, начиная посасывать и тут же ловлю на себе его взгляд, в котором бушует настоящее пламя. Острое. Яркое. Всепоглощающее.

Сейчас во мне одновременно находятся его пальцы и член и я с готовностью принимаю все, что он может мне дать. Не отвожу взгляд, всматриваясь в практически черные зрачки. Медленно провожу языком по его фалангам, слегка прикусываю, втягиваю их внутрь и одновременно толкаюсь навстречу ему бедрами.

И, наверное, именно это становится последней каплей для Рокотова. Вся хваленая прокурорская выдержка испаряется к чертям собачьим и он начинает вдалбливаться в меня совсем уж неистово. Даже немного грубо.

Но мне это нравится. Моему телу это нравится. Безумно.

Его пальцы практически касаются моего горла, но это ничто по сравнению с тем, как глубоко во мне ощущается его член. Врезается в меня без передышки. Беспощадно и горячо.

Спираль внизу живота раскаляется, обжигая плоть яркими искрами. Выжигает тавро наслаждения на моей коже. Заставляет рассыпаться на атомы.

Волна оргазма накрывает меня настолько интенсивно, что я неосознанно вонзаюсь зубами в его пальцы и громко мычу.

Перед глазами все меркнет, я безвольно растекаюсь по кровати и скорее со стороны вижу, чем чувствую, что Матвей приподнимает мои бедра и каким-то чудом переворачивает на живот. Тянет на себя, заставив встать на четвереньки и в следующее мгновение его пальцы скользят по моим ягодицам, поглаживая и сжимая.

Все это время я каждой клеточкой своего тела чувствую его взгляд. Боюсь даже представить насколько откровенный вид открывается ему с этого ракурса, но судя по его прерывистому дыханию и все еще твердому члену, упирающемуся в мое лоно, ему нравится то, что он видит. Очень.

А затем пытка возобновляется. Он входит в меня до основания и тут же выходит на всю длину. Растирает влагу по моим складкам и снова полностью погружается.

Я теряю счет времени и окончательно растворяюсь в этом моменте. После такого мощного оргазма, я готова отдать ему свое тело в безраздельное пользование. В конце концов, было бы несправедливо лишить Рокотова разрядки.

Но уже спустя несколько мгновений я понимаю, что даже сейчас, вбиваясь в меня неистово и грубо, Матвей гонится не только за своим удовольствием.

Неужели я смогу получить второй оргазм так быстро после первого? Хотя, не удивлюсь, что на самом деле прошло уже несколько часов. Потому что сейчас я не я… Я не узнаю свои ощущения, мысли… даже эти пошлые стоны, слетающие с моих губ, словно речитатив, кажутся мне чужими. Но почему же тогда все ощущается настолько правильно?

Словно почувствовав, что я снова практически достигла точки кипения, Матвей перемещает свою ладонь с моего бедра на живот и резко скользнув вниз, надавливает на самую чувствительную точку. И мой мир снова взрывается оглушительным фейерверком, ослепляя меня яркими вспышками.

На этот раз Рокотов не позволяет мне безвольно завалиться на кровать, а подхватив под талию, прижимает спиной к себе. И продолжает толкаться. Вдалбливается в мое измученное, но такое счастливое тело, пока сам не достигает разрядки. И только после этого мы вместе падаем на кровать и Матвей притягивает меня к себе, слегка прикусывая за плечо.

— Охренеть, Дина, — его голос с трудом просачивается сквозь плотную вязкую пелену. — Это было просто охренеть как красиво.