Глава 46

— Что это значит? — верещит Людка и несмотря на то, что сейчас, в отличие от фото она полностью одета, все равно пытается прикрыть грудь руками. А затем выхватывает сверток из рук Ильи и отшвыривает на кровать, словно ядовитую змею.

— Зря ты так, — тяну обиженно. — Это же подарок. От чистого сердца!

— Сука, — бросает она, в то время как муж продолжает молча сверлить меня взглядом. — Ты с самого начала все знала, да?

— С самого начала? — захлебываюсь смехом. — И терпела ваши шашни полгода или сколько вы там трахались за моей спиной?

— Откуда у тебя эти фото? — спокойно спрашивает Илья.

— Прислал какой-то доброжелатель, — развожу руками и с удивлением констатирую, что чувствую некое разочарование от того, что он даже не пытается оправдаться. Мог бы хотя бы для галочки сказать банальное “это не то что ты думаешь” и свалить все на фотошоп.

Но он лишь задумчиво продолжает сканировать меня цепким взглядом, будто всерьез пытается найти ответы на все свои многочисленные вопросы на моем лице. И судя по тому, что лампочка озарения не спешит загораться над его головой, за эти две недели я неплохо поднаторела во лжи.

— Я привлеку тебя за распространение порнографии, — шипит Людка.

Благо, эти слова заставляют опешить не только меня, но и Илью.

— Заткнись, а? — просит он.

— Но она, но…, — твердит она, тыча в меня пальцем.

— Ты можешь помолчать хоть немного? — рявкает Илья, а затем совсем другим голосом обращается ко мне:

— Когда тебе прислали эти снимки?

— А это имеет значение? — усмехаюсь неверяще. Безумно хочется гордо тряхнуть головой и признаться, что никто мне ничего не присылал, а я сама все нашла, потому что у него не хватило мозгов хоть как-то почистить за собой. Но тогда они точно привлекут меня. Если не за распространение посредственного порно, так за шантаж и вымогательство. Благо, я сама знаю правду и этого достаточно для того, чтобы чувствовать триумф. — Я тыкнула тебя носом в измену, а все что тебя интересует это когда я узнала? В любом случае, когда бы я ни узнала… это было слишком поздно. Любая, мать вашу, дата после вашего первого секса — слишком поздно.

— Я могу все объяснить, — наконец произносит он, вспомнив шаблонную фразу всех изменщиков.

Но даже это, как ни странно, не приносит мне удовлетворение. Я ведь все равно не поверю. Что бы он мне сейчас не поведал, я все равно не поверю ни единому его слову.

— А мне не надо ничего объяснять, — развожу руками. — Мне неинтересно как шлюха и лжец оказались в одной постели, честно.

— Сама ты шлю…, — начинает Мила, но Илья снова рявкает на нее и приказывает помолчать.

— Не стоит ради меня портить отношения с Милой, — говорю с притворной лаской. — Тебе с ней еще всю жизнь жить, а со мной же — развод и девичья фамилия. Заявление я подала пару часов назад, так что можешь не утруждаться. В остальном же — наслаждайтесь, мои дорогие пуговка и бизон! Номер оплачен до завтра, но вы всегда можете его продлить… если, конечно, хватит средств. Я слышала, вы оба сейчас на мели.

Мила каким-то чудом краснеет и бледнеет одновременно, словно вся кровь из ее организма отлила от кожи и сконцентрировалась в двух ярких пятнах на щеках. Пялится на меня с подозрением, но еще до того как в ее красивой, но гнилой голове успевает сформироваться мысль о том, что я имела хоть какое-то отношение к шантажу, я дергаю ручку двери на себя.

— И главное, не забудьте открыть подарок, — киваю на позабытый сверток на кровати. — Историческое событие как никак — жена и любовница общими усилиями выбирали бельишко, чтобы поразить нерадивого муженька. Но кажется, он поражен и без белья, не находишь, Мил? — подмигиваю ей. — Зря старались, что ли?

Не уверена, что она собиралась отвечать, но в любом случае, я решаю не дать ей такую возможность и покидаю коттедж. А затем выдыхаю. Снова и снова. Вбираю в легкие запах можжевельника и с шумом выпускаю из себя углекислый газ пополам с отвращением и ароматом гнили. К сожалению, одни легкие с такой сложной фильтрацией справиться не могут, тут нужна командная работа мозга и, наверное, печени. Что у нас там еще шлаки из организма выводит? В общем, работа предстоит обширная. Но начну я пожалуй именно с головы. Хотя, судя по тому количеству алкоголя, что запасла Юлька, в отключке будут все мои внутренние органы. И главное, я сама.

— Теперь-то ты чувствуешь радость и удовлетворение? — интересуется сестра, заполняя доверху мой бокал.

Без сарказма интересуется, скорее с тревогой и такой искренностью, что мне снова становится стыдно за то, что заставила ее пройти через это со мной.

— Я чувствую свободу, Юль, — признаюсь, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Сестра открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю ее, легко прочитав мысли и грожу пальцем:

— Нет, если бы я подала на развод сразу, то чувствовала бы совсем другое. Одиночество. Обиду. Злость. Все что угодно, только не свободу. Даже страх, представляешь? Это терпкое чувство “а что, если я навсегда останусь одна? Что, если не найду никого лучше?”.

— Найти кого-то лучше твоего муженька будет не проблема, — смеется она. — Планка, так сказать, совсем не высокая.

— Вот уж точно, — подхватываю ее смех и мы тут же начинаем перечислять все варианты, начиная с дворника дяди Толи и заканчивая сыном маминой соседки, которого нам все детство ставили в пример и с которым мечтали поженить. Причем без разницы кого именно. Кажется, даже если бы Костик выбрал нас обеих сразу, маменька бы не раздумывая нас благословила.

Вспомнив еще с десяток кандидатур, Дина наконец успокаивается и уже другим тоном напоминает:

— У тебя есть прокурор, вообще-то. Так что Костика, так и быть, заберу себе. Мама говорила, его там вроде до кладовщика повысили, выгодная партия, как ни крути.

— Прокурор у меня не есть, а был, — вздыхаю печально.

Жалею ли я, что упустила такого мужчину? Абсолютно.

Поступила бы я иначе? Вряд ли.

Мне нужно было это сделать. В первую очередь — ради того, чтобы прожить эти эмоции. Ну а деньги — приятный бонус. Так я хотя бы не останусь на улице.

В общем, казалось бы — программа максимум выполнена. Однако пункт, не входящий в изначальный план, вызывает больше всего вопросов.

— Любой бы на его месте был таким категоричным, Дина, — осторожно замечает она. — В нем говорили эмоции.

— Я понимаю, — киваю согласно. — И он имел на них полное право.

— А ты имеешь право на второй шанс, — уверенно заявляет она.

— Такие как Рокотов не дают вторых шансов, — качаю головой. — Для него мир состоит лишь из черных и белых цветов. И к сожалению, солгав ему, я автоматом попала на темную сторону.

— Ты должна попробовать, — настаивает она.

А я не знаю что ответить. Прислушиваюсь к своему сердцу, к голосам в голове и даже к той самой печенке, что активно сейчас травлю алкоголем. И не могу понять готова ли я…