Глава 47

— Я не понял, вы чего такие угрюмые? — докапывается до нас Шестаков. — Осознали, что подарок вышел дороже, чем рассчитывали? Так санкции, мать их за ногу, вот часики и подорожали. Ну хотите, я вам разницу верну?

Именинник истерично ржет и пару наших друзей тоже присоединяются к его веселью, а вот нам с Разумовским совсем не до смеха почему-то. Сидим, как на поминках и только алко глушим, распространяя свое дурное настроение на окружающих.

— Засунь себе в зад свою разницу, — огрызается Дима. — А угрюмые мы исключительно потому что все бабы суки.

— А мужики козлы! — зачем-то добавляет Андрей.

Это вызывает очередную волну пьяного смеха и приступ дикого раздражения где-то в грудине. Причем, злюсь я не на друзей, которые ведут себя вполне естественно — наслаждаются праздником Игоря, а на себя самого.

Ну какого хрена я тут развел страдания на три дня? Мне что, раньше никогда не врали? Да миллион раз! Начиная от “ты у меня первый, Матвей!” и заканчивая “господин прокурор, я не виноват, клянусь».

Но почему-то именно ложь Дины зацепила меня больше всего. Впрочем, вполне возможно, что дело не во лжи, а в самой девушке. Она меня зацепила. Точка. Давно никто так не цеплял. Поэтому и страдаю нынче, кивая в такт Димкиному “все бабы суки” и “ну их нахрен”.

— Твоя хоть объяснила что-то? — спрашивает он. — Линда, тьфу, Мария, меня же заблокировала…

— Объяснила, — пожимаю плечами. — А толку? Думаешь, мне от этого сильно полегчало?

— Да хер его знает, Мот, — протягивает друг. — Хоть мозгами понять. Ладно там сердце, фиг с ним, чай не сахарное. Но голова, блд… вот никак не укладываешься, веришь? Она ж такая…ну девочка-девочка совсем! Сколько ей там по паспорту ты сказал? Двадцать пять? Вот ни фига бы не дал. Скромная восьмиклассница!

Разумовский замечает мой взгляд и тут же поправляется:

— Я по поведению имею в виду, извращенец! Внешность ты ее сам видел, далеко там до школьницы. Но вот в плане всего остального… Смущается, скромничает. Я поэтому над твоими словами про экскортницу и поржал. Ну какая из нее проститутка, если она при виде члена чуть в обморок не грохнулась?

— Эээ, — возмущенно ору. — Ты давай там это, без подробностей!

— Нет-нет, — присоединяется Игорь, — наоборот! Нужен это, мужской совет! Показывай давай, чем бедную девочку напугал! Может, у тебя там реально что-то странное в штанах, что девушки сначала в обморок падают, а потом сбегают и блокирурют тебя везде?

— Я достаю из широких штанин…, — начинает подвывать Андрей.

— Придурки, — сиплю сквозь смех, но понимаю, что несмотря на весь сюр. настроение мое улучшилось. Разумовский прав, я хотя бы знаю причину. Так что стоит отдать должное Дине — она не стала сбегать и дала мне хоть какие-то объяснение. Не сильно мне от них легче стало конечно, но как представлю, что она могла вот так же тупо занести меня в чс везде и морозиться, становится еще больше не по себе.

— Как вы с ней познакомились вообще? Где ты нашел свою скромницу?

— Она случайно въехала в зад моей тачки, — нехотя признается он, чем вызывает очередной шквал громогласного смеха.

— Так чему ты удивляешься? — ржет Андрей. — Отработала долг и сбежала. Видел я твою тачку, не в смятку и ладно. Там же царапина едва заметная, че ей, год теперь тебя ублажать? Как по мне, так и одна ночь слишком много! Ты ей это… сдачу не выдал? Так-то, эскортницы побольше берут.

— Какие обширные у моих друзей знания в области эскорта, — язвительно замечает Дима, но улыбается при этом от уха до уха. — Что, за просто так дамы перестали давать? Приходится раскошеливаться?

— Ну если учесть, что тебе придется значительно потратиться на психотерапию после предательства своей честной и невинной барышни, то вариант продажной любви будет выгоднее, знаешь ли.

— Я подумаю над твоим предложением, — серьезно кивает Разумовский.

— Эээ, полегче, парень, — театрально возмущается Игорь. — Я же не себя тебе предлагаю. Так что ты там давай, думай в другую сторону.

— Тем более, что у тебя там штанах какое-то чудо-юдо живет, от которого барышни в обморок пачками хлопаются…

Мы снова начинаем синхронно ржать, а затем Андрей вдруг спрашивает:

— Так а с Диной-то что? Чем она мотивировала свое замужество? Не хватало остроты ощущений? Или в мужьях у нее старый дед, чудо-юдо которого уже ни на что не способно?

— В мужьях у нее мудак, который ей изменил, — угрюмо замечаю.

— И она решила наставить ему рога в ответ? — Дима едва не захлебывается коньяком.

— Типа того, — громко выдыхаю. Кажется, что дышать огнем сейчас начну. — Она там месть какую-то затеяла и цитирую “в своих мыслях уже две недели как свободная женщина”.

— Офигеть, — протягивают они в унисон.

— Так а жила она все это время с мужем? — уточняет Андрей.

— Да, — бросаю нехотя. — Клянется, что секса у них не было, но пофиг если честно. Она жила с ним, была в одной квартире, наверняка спала в одной кровати, делала вид, что любит. Изображала, мать вашу, идеальную жену.

— А сама в это время весьма охотно трахалась с тобой….

— Заткнись, а? — прошу беззлобно. Даже несмотря на то, что в глубине души сам покрываю Дину самыми последними словами, не хочу, чтобы другие отзывались о ней так. Хер знает почему. По логике вещей мне должно быть пофиг. Но почему-то логика с Диной не срабатывает. Вообще никак.