Глава 50

Я не знаю то ли встреча с Ильей так на меня повлияла, то ли этих двух недель хватило, чтобы я достаточно узнала себя и поняла, что симпатия к Матвею не что-то мимолётное, а довольно сильное чувство, которое прочно засело во мне. И уходить никуда не собирается.

И мне бы печалиться по этому поводу, рыдать в трубку Юльке, что жизнь боль и жутко несправедлива, ведь Рокотов не хочет меня видеть, но вместо этого я который день хожу с безумной улыбкой.

У моего бывшего мужа не получилось. Он меня не сломал! Я все так же могу чувствовать, бабочки в животе все ещё шекочут внутренности, давая понять, что дихлофос по имени Илья не подействовал, да и сама я чувствую себя живой.

Поэтому без зазрения совести вынашиваю план о том, как бы случайно встретить Рокотова на улице. Ведь если он проигнорирует меня на случайной встрече, это будет не так обидно, как если бы он просто не стал брать трубку.

Но мне не везёт. Он будто специально поставил перед собой задачу сделать так, чтобы наши пути не пересекались.

Каждый день я хожу в то кафе, где мы познакомились, нарезаю круги перед зданием прокуратуры и даже вытаскиваю сестру в тот дорогущий ресторан, в котором мы с ним ужинали на первом свидании. Но на этот раз судьба явно играет не на моей стороне. И наверное в любой другой момент я бы приняла это за дурной знак. Ведь встретились же мы тогда в баре случайно буквально на следующий день после знакомства, а сейчас даже специально не можем… Но я шлю судьбу, дурные знаки и даже логику куда подальше и набираю, наконец, его номер.

Страшно. Жутко волнительно. И вообще, мало мне страданий и разочарований, что ли? Впрочем, возможно это и сыграло свою роль… Мой муж изменил мне с подругой, они несколько месяцев трахались за моей спиной, потешаясь над наивностью. Что такое отказ одного упрямого прокурора по сравнению с этим? Неужели моя нервная система с этим не справится? Переживу. Справлюсь. Тем более… может и не придётся. Может все это время Матвей только и делает, что ждёт моего звонка! Сомнительно, конечно, особенно если учесть, что когда берет трубку, он недовольно ворчит:

— У тебя что-то срочное, Дина? Я работаю.

А я все равно улыбаюсь. Так приятно слышать его голос! Серьезный, сосредоточенный. И дико уставший. Но почему-то я сразу верю, что действительно отвлекла его от чего-то важного. Матвей не стал бы врать и претворяться. Если бы он не хотел со мной разговаривать, то просто не взял бы трубку. Или ответив, не спрашивал бы про срочность, а лишь попросил больше не звонить.

Но несмотря на занятость он не стал меня игнорировать и судя по напряжённому дыханию, все ещё ждёт моего ответа на свой вопрос.

— Не срочное, но я бы хотела увидеться.

— Зачем? — интересуется он.

И вот на этом месте я неожиданно теряюсь. Подготавливая свою пламенную речь, я была уверена, что Матвей сосредоточится на моей лжи и соответственно аргументы готовила в свое оправдание. И теперь такой простой вопрос ставит меня в тупик.

— Я соскучилась, — выдаю первое, что приходит в голову. — И я бы хотела… поговорить.

Язык не поворачивается сказать банальное «начать все сначала», да и есть шанс, что Рокотов такое предложение уж точно отвергнет. А «поговорить» это безопасно. Это не должно его испугать.

— Почему именно сейчас? — припечатывает своим холодом. — Если мне не изменяет память, ты просила время до субботы.

— Все верно, но если память не изменяет и мне, то ты не дал мне этого времени, Матвей. В наш последний разговор ты был крайне категоричен…

— Дело не в последнем разговоре, Дина. Если бы у тебя был шанс узнать меня немного лучше, ты бы поняла, что я и по жизни категоричен. Для меня не существует преступления во благо, как и «белой лжи». Ты или нарушаешь правила или нет.

— И я нарушила, да, — соглашаюсь с готовностью. — И мне, действительно, очень жаль. Но насколько я знаю, господин прокурор, вторые шансы даются даже самым отъявленным преступникам. Так что не кажется ли вам несправедливым сразу ставить на мне крест? Как насчёт условного срока? Исправительные работы там… Я, как вы помните, весьма старательная…

— Ещё варианты будут? — наконец смеется он.

И у меня от этого звука словно бутоны под кожей распускаются. Он ещё не согласился на встречу, даже не намекнул на то, что готов меня простить, но почему-то уже сейчас я чувствую невероятную легкость. Словно пресловутый камень с плеч упал и продолжает лететь в пропасть, отскакивая от стен с громким эхом.

— Множество вариантов, господин прокурор. Могу их красивым списком оформить, если хотите. Но озвучить получится, к сожалению, только при личной встрече. Исключительно в целях безопасности, естественно. Мало ли кто может прослушивать ваш телефон…

— Ладно, — вздыхает он и судя по звукам на заднем фоне, листает какие-то бумажки. — Готовь свои аргументы, я заеду после семи.

— Тогда запиши адрес, — поспешно лепечу. — Я съехала с той квартиры.

— Да знаю я твой адрес, знаю, — ворчит он. — Было бы глупо на моем месте второй раз наступить на те же грабли, не так ли? Так что жди, Дина. Ничего конкретного я тебе не обещаю, но поговорить мы можем, почему бы и нет.