Глава 54

— В смысле рассказала? — ахает Юлька. — Прям все-все?

— Да, — говорю спокойно. — После всех этих недомолвок я не имела права ничего скрывать.

— Я понимаю, — тянет она. — Но… блин! И как он отреагировал? И вообще, хватит загадочно улыбаться! Рассказывай давай.

Ее нетерпение настолько меня забавляет, что я уже даже не пытаюсь сдерживать смех. Моя вечно рассудительная сестра ведет себя сейчас словно девочка подросток, которая выпытывает у своей подруги подробности первого свидания.

— Так я пытаюсь, — замечаю сквозь смех. — Но ты меня постоянно перебиваешь своими вздохами и ахами.

— Молчи, женщина, — раздувая ноздри шипит она. — В смысле наоборот, не молчи, а говори!

И я говорю. Пересказываю ей наш вчерашний разговор в подробностях и даже не пытаюсь скрывать свою счастливую улыбку. У меня будто гора с плеч свалилась. Булыжник, который неумолимо тянул меня ко дну. Потому что даже после того как я подала на развод и поставила ту самую точку в отношениях с мужем, мысли о Матвее не давали мне покоя. И Юля это знала. Поэтому сейчас и слушает меня с таким серьезным выражением лица. Знает, насколько это для меня важно.

— И что, он совсем ничего не сказал по поводу шантажа? — продолжает удивляться сестра.

— Ну прям уж, — кривлюсь, вспоминая наш разговор. — Меня ждала целая лекция о вымогательстве и о том, что это за собой влечет. Долгая лекция. Длинная, с подробностями. Он даже предложил мне экскурсию в местную тюрьму организовать…

— О господи! — Она подносит руку к лицу.

— А еще он при мне позвонил своему другу Диме Разумовскому, тому самому которому принадлежит тот торговый центр и узнал сколько хранятся записи с камер наблюдения. Оказалось, что всего две недели и они, как ты понимаешь, уже прошли.

— Вот это подход, — восхищается она. — Сразу видно — профессионал!

— А ты думала, — хихикаю. — Прокурор мужик серьезный. Но в целом… если опустить эту самую экскурсию, он отнесся к этому с пониманием. Не знаю как это объяснить, Юль. Вот вроде и видно, что он не одобряет, понимаешь? Но и осуждения я не чувствовала.

— Прикольно, — мечтательно произносит она. — И неожиданно. Хотя…

— Что “хотя”? — переспрашиваю, когда она не спешит продолжать свою фразу.

— Да ни хрена это не неожиданно на самом деле, — пожимает она плечами. — Уж я-то знаю. Сама же тоже не одобряла твою идею с местью, пыталась тебя отговорить, но в итоге приняла и даже помогала. А все почему, Динка?

— Почему? — громко сглатываю, уже догадываясь к чему она ведет.

— Потому что люблю тебя, дуреха! Хотя поверь, мне как человеку, отдавшему всю себя закону, нереально сложно это принять. Вымогательство это не шутки. Это преступление, Дина.

— Я в курсе, — мычу угрюмо, но заметив, что Юлька, напротив, сияет как самовар, все-таки улыбаюсь. — Такая вот у вас судьбинушка — любить преступницу.

И несмотря на то, что мы с Матвеем еще не признавались друг другу в любви, именно ее я сейчас и чувствую. Если два дня назад, до нашего утреннего разговора и до этой безумной ночи, я списывала свои эмоции на страсть и симпатию, то сейчас сомнений нет. Я люблю его. Всем сердцем.

Оглядываюсь вокруг, пребывая в уверенности, что весь мир это замечает, что сияние исходящее из меня достает до самого космоса и упираюсь взглядом в лицо, которое надеялась больше никогда не увидеть.

— Как она нас нашла? — шипит Юлька.

— Понятия не имею, — кривлюсь, словно великолепный кофе в этой кафешке вдруг внезапно скис и сейчас раздражает мои рецепторы.

— Привет, — сухо здоровается Люда. — Мы можем поговорить?

— Можем, но не хотим, — отрезает Юля.

— Я имела в виду Дину, — бурчит моя бывшая подруга. — Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

— Тоже решила мне поведать вашу прекрасную историю любви? Не стоит утруждаться, твой любовничек тебя опередил.

— Илья разговаривал с тобой? — хмурится она. — Он рассказал тебе о нашей проблеме?

— О какой проблеме? — теперь настает мой черед хмуриться, однако хочется верить, что морщинки на моем лбу не такие глубокие как у нее. — Если вы там какое-то зппп подхватили, то спешу тебя заверить, что не спала с Ильей уже больше месяца.

— Нет, я не об этом, — блеет она. — Просто… ты же знаешь о шантажисте. Он обещал, что не расскажет тебе ничего о том, что Илья тебе изменяет, если он переведет ему крупную сумму денег.

— И как мы знаем, он не сдержал обещание, — указываю ей на очевидное. — Судя по тем временным рамкам, что вы мне предоставили, он отправил мне скрины вашей переписки уже на следующий день после того как вы заплатили ему.

— Да, этот козел нас обманул, — ругается она и смотрит на меня так искренне, будто всерьез рассчитывает на поддержку. Затем, к счастью, понимает, что обратилась не по адресу и уже более спокойно заявляет:

— Так вот, таких денег у нас, конечно, не было, а Илья не мог взять кредит, боялся что ты узнаешь. Поэтому кредит пришлось взять мне…

— И? — поторапливаю ее, когда она слишком уж затягивает с театральной паузой.

— Я считаю, что это нечестно, — выпаливает она. — Почему я должна страдать? Обещание шантажист все равно не сдержал.

Мы с Юлькой переглядываемся, словно мысленно спрашиваем друг у друга, кто будет вызывать санитаров. Милка не всерьез это? Она реально пришла ко мне жаловаться на несправедливость??

— Мне понятна твоя боль, — качаю головой, — но все еще не понимаю при чем здесь я.

— Ну ты же получишь наследство скоро, — дует губы она. — Для тебя такая сумма будет сущей мелочью. А нам поможет. Без твоей помощи мы этот кредит будем еще несколько лет выплачивать, понимаешь?

Сказать, что я столбенею — не сказать ничего. Ее слова повергают меня в такой шок, что я невольно щипаю себя за запястье, чтобы проверить точно ли не сплю. Юлька, судя по всем, пребывает в еще большем шоке. Она едва не захлебывается своим лавандовым рафом и начинает громко кашлять, от чего на светло-розовом платье Милы появляются мокрые капли.

— Прости, — прокашлявшись, она протягивает ей салфетку. — Просто это… господи, ты в своем уме, вообще?

— Я, вообще-то, с твоей сестрой разговаривала, — мычит она, размазывая коричневые капли по подолу.

— Мил, я честно не знаю на что ты рассчитываешь, — неверяще мотаю головой. — Вы меня предали, понимаешь? Трахались за моей спиной и наверняка смеялись над моей наивностью. Ты всерьез считаешь, что имеешь право просить о помощи? Я, конечно, в курсе, что все это время вы держали меня за дуру… но не до такой же степени!!

— Зря я к тебе пришла, — мычит она. — Ты всегда ставила себя выше других, всегда считала себя лучше всех! Илья был прав, ты ни за что в жизни не захочешь нам помогать!

— Так твой любовничек в курсе? — вздыхаю с отвращением.

— Конечно, — задиристо пыхтит она. — Но он мне сразу сказал, что идти к тебе это гиблое дело. Ты только позлорадствуешь нашим проблемам!

— Ваша проблема решится как только мы продадим квартиру. Я без понятия сколько вы там заплатили этому недобросовестному шантажисту, но думаю, тех денег что получит Илья хватит на то, чтобы покрыть хоть какую-то часть долга.

— В смысле его денег? — шокированно лепечет она. — Вы все-таки продаете квартиру?

— Естественно, — хмурюсь. — Я не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с этим козлом.

— Но Илья сказал, что там какая-то проблема с документами. Мол, ты записала ее на себя и так как за ипотеку платила тоже сама, то ему ничего не светит…

— О боже, — произносит Юлька. — Попкорн! Мне срочно нужен попкорн! Господи, ну почему в этой кофейне одни десерты?

— Поверь, я бы рада была лишить Илью прав на квартиру, но к сожалению, закон не на моей стороне. Естественно, мы получим лишь часть денег и потеряем львиную долю всех выплат… но итоговую сумму нам все равно придется разделить на двоих.

— Так это он мне соврал, что ли? — недоумевает она.

— Не может быть! — подношу ладони к груди и хлопаю ими в деланном удивлении. — Мужчина, который врал одной женщине, начал врать и другой… Просто невероятно! Так неожиданно!

— Хватит глумиться, — шипит она, словно кобра. — Это просто… наверняка это просто недоразумение. Он, наверное, что-то не так понял!

— Естественно, — киваю согласно. — И документы подписывал во сне, не читая.

— Ты… я так это не оставлю, — кричит она, привлекая к нам еще больше внимания. — Ты пожалеешь, поняла меня? Пожалеешь, Дина.

— Так я уже жалею, — пожимаю плечами. — О том что замуж вышла, о том что с тобой дружила. Да и в целом, о том, что вы с Ильей попались на моем жизненном пути. Каждый, мать его, день жалею об этом!

Мила несколько раз забавно открывает и закрывает рот, но так и не решив какие еще проклятья в мой адрес изрыгнуть, разворачивается на пятках и пулей вылетает из кофейни.

— Что это было? — ошарашенно спрашивает Юля. — Господи… какие же они придурки! И как они, блин, друг друга заслуживают. Идеальная пара, черт возьми.

— Судя по всему, Илья так не считает. Ты же тоже думаешь, что он не стал говорить ей о квартире, чтобы не делиться?

— А что, прекрасно устроился, — хмыкает сестра. — Денег нет, кредит платить нечем, справляйся ты, Милочка, сама… Еще ж и живет небось у нее, экономит на аренде, да и жрет на халяву.

— Наплевать, — смеюсь я. — Веришь, нет? Но сейчас мне абсолютно наплевать как они там живут и что их ждет в будущем!

— Поддерживаю, — торжественно заявляет она и чокается со мной своим бумажным стаканчиком. — Пусть идут лесом! О, а вот и прокурор пожаловал. Этому-то ты сказала где мы будем или тоже сам разнюхал?

— Сказала, — губы моментально расплываются в улыбке. — Ты ведь не против? У него тоже обед и я решила, что…

— Я не только не против, но еще и резко вспомнила, что у меня важные дела, сестренка, — смеется она. — Поэтому прошу прощения, но вынуждена оставить вас двоих.

— Уже убегаешь, фанатка Юля? — интересуется Матвей, вгоняя ее в краску. — Прости, не сдержался.

— Так и быть, прощаю, — добродушно кивает сестра и замечает: — Тем более, выглядите вы слегка пришибленным, товарищ прокурор. Будто привидение увидели.

— Скорее не привидение, а розовый смерч. Меня какая-то дама чуть не сбила с ног, так спешила поскорее убраться из этого заведения. Кофе тут что ли несвежий варят?

— Это жизнь у нее несвежая, — выдает Юлька. — А кофе тут прекрасный. Особенно лавандовый раф, рекомендую.

— Фу, — произносим мы с Матвеем хором и тут же начинаем смеяться.

— Так что за смерч-то был? Дамочку обсчитали на кассе? Выглядела так, будто над ней тут все посетители по очереди глумились.

— Ну не все, а только мы вдвоем, — признаюсь. — Это, кстати, была Мила.

— Та самая? — брезгливо хмурится он.

— Ага, приходила жаловаться на то, как несправедлива к ней жизнь.

— О, — разочарованно тянет Матвей. — Жаль, что меня не дождалась. Мне, знаете ли, тоже есть чем поделиться. Я, понимаете ли, жутко гневаюсь на судьбу за то что так долго прятала от меня Дину…

— Теперь понятно почему вы любите черный кофе, — смеется Юлька. — Чтобы хоть как-то компенсировать обилие ванили в организме. А иначе — добавь лавандовый раф и инсулиновый шок вам гарантирован.

Мы начинаем смеяться, а сестра этим пользуется и выскальзывает из кафе.

— Понимающая она у тебя, — шепчет он мне на ухо. — Жаль, что остальные посетители кофейни не такие. Я бы сейчас не отказался от тет-а-тет с тобой.

— И что бы вы со мной делали, господин прокурор? — с трепетом произношу, изображая то ли страх, то ли страсть. В общем, дрожу всем телом и вопросительно заглядываю в его глаза.

— Ох, Дина…, — его взгляд жадно проходится по мне. — Много чего. У меня столько на тебя планов, ты просто не представляешь! Всей жизни не хватит, чтобы их реализовать.

Рокотов наклоняется ко мне и для окружающих это наверняка выглядит как если бы он просто шептал мне какой-то секрет, но на самом деле его влажный язык касается моей шеи и мои нервные окончания взрываются от восторга.

— Хватит всей жизни или не хватит — сложный вопрос, — замечаю тихо. — Но лично я не против проверить. Опытным путем, так сказать…

— Я только за, — соглашается он, продолжая выводить влажные следы на моей шее. — Руками, ногами и другими конечностями.

— Вот как раз другие конечности я сейчас и чувствую боком, да? Или ты притащил на обед табельное оружие?

— Никакого оружия, — смеется он. — Лишь чистая любовь.

Я нарочито пихаю его локтем, но он только крепче обнимает меня и повторяет:

— Очень большая и очень чистая любовь. Люблю тебя, Дина.

— И я, — мычу глухо. — Я тоже тебя люблю.