Глава 14

Несмотря на то, что уснула поздно, едва небосвод окрасился рассветом, Анна уже была на ногах. С волнением она представляла, как сегодня придёт к обеду Илья и что до этого времени надо успеть сделать. Мысли роем жужжали в её голове, пока наводила порядок.

То и дело Аня замирала с ошалелой улыбкой на губах. Прикасалась к ним кончиками пальцев, вспоминая, как вчера их сминал Илья, как брал её — жарко, страстно. Секс с Ильёй был дерзкий, выворачивающий и пробуждающий животное начало. Грубые, пошлые слова, мужские пальцы, оставляющие отметины на теле — всё вместе заводило Анну до такой степени, что она потеряла все крохи стеснения и смущения, отдаваясь ему полностью, без остатка, откликаясь на его прихоти и желания.

Вячеслав в постели был мягок и ускорялся только когда сам подходил к кульминации. Не было с ним взрывного фейерверка в глазах, Анне не хотелось под ним скулить от нетерпения от желания большего, глубокого, быстрого.

Встряхивала головой, старательно отвлекалась, чтобы не впадать в прострацию с глупой улыбкой и не терять драгоценное время. Переключалась мыслями на мужа и это ей помогало — с остервенением натирались тарелки, мылся пол, и протиралась пыль.

Анна никак не могла понять — почему Вячеслав не хочет разойтись тихо, без скандалов и разбирательств в суде. От воспоминаний о его оскорблениях, гневно сжимала кулаки, а когда память подкидывала обидную пощёчину, и вовсе сгорала от ярости. А ещё Анне было стыдно. Сейчас она стыдилась своей слабости, своих слёз. Знала, что могла сдержаться и ведь хотела выйти из ситуации с гордо вскинутой головой, а получилось, что показала свою боль, не спрятала её вовремя.

— Сволочь! Гад! — приговаривала, раскладывая привезённые вещи и получалось намного быстрее, расторопнее. — Ненавижу! Столько лет вранья! — под злые реплики сквозь зубы пол намывался до блеска.

Аня пыталась понять — что имел в виду муж, когда сказал что получил документы, но в то же время официально их не получал. Вариантов у неё было множество, но вот какой из них верный — она не знала. Остро сожалела, что сейчас выходные и у неё нет возможности прояснить ситуацию, поскольку суд естественно не работал.

Встрепенулась Аня от звонка телефона. Бросив дела, побежала к мобильному в ожидании звонка от Ильи, но стоило увидеть, кто именно звонил, с досадой поморщилась. Как бы хотела она не отвечать, но заставила себя и взяла телефон в руку.

— Алло. Привет, мам, — отозвалась спокойно Аня. Мысленно она уже не один раз прокрутила этот разговор и была готова, чтобы эмоционально выдержать его.

— Анна, это правда?

— Что именно?

— Анна! Я звонила Славе, и он сказал, что ты ушла от него. Ты что творишь? Анна…

— А зачем ты ему звонила? — Аня равнодушно потянулась, разминая мышцы.

— Потому что ты трубку не брала. Я вчера весь вечер названивала тебе!

Действительно — увидев входящий звонок от мамы, она просто выключила звук телефона. Ей не хотелось после ухода Ильи портить вечер, выслушивая нравоучения.

— Да, извини, забыла тебе перезвонить. Устала и легла…

— Ты уходишь от ответа, — раздалось гневное, — Где ты сейчас? Что происходит?

— Мам, Слава сказал тебе правду. Более того, я уехала в соседний город, сняла здесь квартиру и подала на развод!

— Что? Ты сдурела? Аня, ты что творишь! Хотя подожди, — голос мамы стал мягче, начал звучать вкрадчиво: — Аня, дочка, а ты давно свои лекарства принимала? У тебя наверняка была стрессовая ситуация и…

В этот момент Анне отчаянно захотелось выругаться. С душой, самым отборным матом. После гибели сына она долгое время принимала препараты, выписанные ей психиатром. Только через пару лет смогла потихоньку отказаться от медикаментов. И мать, бывало, советовала Анне начать принимать лекарства снова, потому как Аня, видите ли, поступает неадекватно. Проще говоря, не так, как хочется матери.

— Да, — прервала маму Анна: — у меня была стрессовая ситуация — я застала Вячеслава в нашей, супружеской постели с любовницей. А знаешь с кем? С Натальей — матерью ребёнка его покойного брата Геннадия.

В трубке раздалось невнятное бормотание, а Анна продолжила:

— Слава трахал эту тварь в нашей постели! В нашем доме!

— Аня, ты поторопилась, — ожидаемо начала мать и Аня, вздёрнув брови, покачала головой и включила громкую связь. Под нравоучения продолжила заниматься делами по дому. Она знала, что мама встанет на сторону мужа, ждала этого, но всё равно было до крайности неприятно и обидно.

— Ну, подумаешь, мужик гульнул, что с того? — вещала трубка. — А ты должна быть мудрее. Устроить скандал, конечно, поплакать для приличия, с этим я согласна, но развод? Аня, а как ты жить будешь? На что?

— Я устроилась на новую работу, снимаю квартиру, и пусть буду жить не богато, но мне хватит. С голоду не помру.

— Да что ты там зарабатываешь? Копейки? Аня, ты привыкла жить в достатке, ты не сможешь…

— Мам, скажи прямо — не смогу помогать моему любимому великовозрастному засранцу братику? — Анна схватила телефон в руку: — Не смогу брать деньги у мужа и отдавать их тебе? Если уж начала — называй вещи своими именами! — сорвалась она

— Анна! Да как…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот так! — перебила в очередной раз Аня: — Не смогу и больше не буду помогать! В конце концов, пусть устраивается на работу, и не висит на шее родителей, сестры и жены! Да это же стыдобище — дожить до двадцати семи лет и нигде не работать, тянуть из нас всех деньги!

— Прекрати! — оборвала Анну мать, — Ты живёшь отдельно и не знаешь ситуации, никогда даже не пыталась понять Ваню!

— А что понимать, мам? — устало вздохнула Анна. Разговор покатил по уже известному ей сценарию, — Никто его не уважает, почему он должен работать за копейки, работать на кого-то, выслушивать от кого-то… Я это слышала не раз.

— Какая же ты стала… — гневно зашипела родительница.

— Какая? Ну, скажи, — усмехнулась Аня.

— Сволочная! Ты думаешь только о себе…

— Ну да, в кои-то веки я подумала о себе. Всё! Не хочу об этом разговаривать! — повысила голос Аня. — Ты вчера звонила наверняка денег попросить? Так вот — у меня теперь их нет!

— Аня, да как ты можешь? Мы же семья! Умрём мы с отцом, и вы останетесь кровинушки родные друг для друга.

— Ну да — вампирёныш и дурочка-донор, — буркнула Аня, замешивая тесто на пирог.

— Анна, прекрати! — новый вскрик от матери, — Ты думаешь, твой отец мне не изменял? Как же! И ничего — живём потихоньку. Я трезво смотрю на вещи и благоразумно закрываю глаза на все его интрижки.

— Мам, — Аня поморщилась — разговор вытянул у неё всю радость, которая плескалась в душе с момента пробуждения. — Я прекрасно понимаю — почему ты не развелась до сих пор с отцом! Он же практически всю зарплату тебе отдаёт при том, что месяцами не бывает дома. Тебе и не выгоден развод.

— Я в шоке от твоих слов, совсем не узнаю тебя, — возмущённо причитала мать, но Аня, не выдержав, со вздохом спросила:

— Ты что хотела? Вчера позвонила зачем?

— Ничего, — отрезала мать недовольно. — Не будь дурой, Анька, и к мужу возвращайся. И желательно в ближайшие не дни, а часы! Кому ты ещё нужна будешь? Так что не дури. Всё! Я позвоню, когда у тебя мозги на место встанут, и прими лекарства — они явно тебе необходимы!

Закончив разговор, Анна даже не расстроилась. Просто выкинула его из головы, заменяя мысли на более приятные — представляла, как будет угощать Илью своими вкусностями.

В итоге, Аня должна бы упасть на диван от усталости с мечтой, чтобы её никто не трогал, но…

Но Анна чувствовала себя так, словно ей кто-то в одно место вставил ту самую пресловутую батарейку «Энерджайзер», накачав энергией под завязку. Хотя почему кто-то? Он как раз сейчас сидел напротив и от удовольствия закатывал глаза откусывая от ломтика пирога.

Анна вспомнила, как Илья сегодня её подзаряжал энергией. Жгуче чувственно, глубоко и так страстно, что щёки сразу вспыхнули от смущения. Сама не помнила — как они из коридора переместились в комнату, но вот что они дальше делали и что она испытывала…

Дыхание сбилось, и Анна потянулась за стаканом с соком, наталкиваясь на потемневший взгляд Ильи.

Чуть ранее Илья с улыбкой наблюдал за суетящейся на кухне Анной.

Весь предыдущий вечер он то и дело возвращался мыслями к ней, и в итоге эта обольстительная зараза приснилась ему. Сон был о-о-очень откровенным, поэтому Илья проснулся с каменным стояком. Пришлось бежать в душ, чтобы дочь не заметила этого непотребства. Дома, постоянно следил за временем, но не выдержал и приехал к Анне раньше оговоренного.

С усмешкой отметил, что волнуется, подъезжая к её дому, но стоило увидеть её взгляд наполненный радостью, всё — Аня была прижата к стенке, её губы сразу захвачены в сладкий плен, а его руки сразу поползли под халатик.

После сладострастной встречи Илья, удовлетворённо прищурившись, уже совсем иначе рассматривал Аню — немного растрепанная после спонтанного и до невозможности великолепного секса, с ярким, сказочным блеском в изумительно серых глазах. Снуёт по кухне, что-то делает, отвечая на его вопросы — как её приняли на новой работе и чем она там занимается. С мягкой улыбкой, иногда смотрит на него, прикусывая губку, а у Ильи довольство тлеет в груди и жмуриться хочется от того домашнего, давно забытого наслаждения, от уюта, что Аня распространяла лучиками солнечными.

Домашняя, уютная и Илья вдруг понял, что хотел бы и завтра, и послезавтра сидеть вот так, смотреть на неё слушая переливчатый голос. А ещё лучше прижимать к себе и перебирать шелковистые пряди волос, иногда касаясь губами нежной кожи на шее или за ушком, слушая, как сбивается её дыхание.

На столе уже стояли пирог, салат, а из духовки разносился такой умопомрачительный запах, что Илья периодически сглатывал набегающую слюну.

— Маришка кстати вчера кусок пирога всё-таки утащила перед сном, — поведал Илья, а Анна, обернувшись, тихонько, с волнением в глазах выдохнула:

— Правда?

— Правда, — усмехнулся он. — Утром еле успел кусочек урвать себе — всё стрескала.

— Ох, — губы Ани тронула такая улыбка, от которой Илью повело — в ней было и облегчение, и радость, и теплота. — А я если честно очень переживала, и сегодня испекла другое угощение.

Аня подошла к шкафчику, открыла его и Илья, сразу встав, заглянул внутрь. На блюде стояли маленькие корзиночки с разнообразными начинками — ягодной, шоколадной, ореховой. Рука сама потянулась за Маришкиным угощением, впрочем, он тут же по ней и получил. Удивлённо посмотрел на Аню и сразу сменил выражение лица на просительное:

— Только одно, на пробу!

— Илья, — укоризненно покачала Аня головой и подтолкнула мужчину к столу: — это для Марины, а для тебя мясо и пирог!

Анна подошла к духовке, но Илья её оттеснил:

— Я помогу.

Толкаясь и перебрасываясь шутками, они накрыли стол и Анна сразу положила Илье самые вкусные кусочки на тарелку.

— Пробуй, — произнесла с улыбкой, а в глазах напряжение.

По-доброму усмехнувшись, Илья покачал головой, взял вилку, и стоило первому кусочку тушёного мяса попасть в рот, он застонал от наслаждения.

— Аня-а-а-а, — проглотив, сразу набросился на второй, третий и всё жмурился от гастрономического удовольствия. Это был рай — мужской рай, в который временами мечтает попасть каждый одинокий мужик. Пряности, сочное, тающее на языке мясо, восхитительный гарнир, ну и конечно — пирог.

Анна, уже не скрывая улыбки, наблюдала за тем, с каким удовольствием ест Илья. Каждому своё, ему — есть, а она наслаждалась наблюдением и тем восторгом, которое было написано на мужском лице. Попыталась сама перекусить, но её глаза то и дело скользили по мужским рукам, по оголённому торсу Ильи и в горле становилось сухо. Заёрзала на стуле, сжимая колени и подняв глаза, столкнулась с потемневшим взглядом Ильи.

— Ню-ю-ю-та, о чём ты сейчас подумала? — спросил, прищурившись, а у Анны дыхание сбилось, и сердце участило ритм.

— Эм, я… Анна растеряла все связные мысли, наблюдая, как Илья встаёт со стула и медленно приближается к ней.

Одну руку кулаком упёр в столешницу, второй провёл по кромке халатика запахнутого на декольте и при этом, не отводя взгляда от глаз Анны. Потянул её за руку, вынуждая встать, сразу обняв, прижал к себе.

— От твоего взгляда у меня член колом стоит, — проговорил, наклоняясь к лицу Ани, а она игриво потёрлась об его пах, на что мужчина зашипел сквозь зубы. Улыбнулась, запрокидывая голову.

— Я заметила.

— Умничка, — усмехнулся Илья, — И что будем делать с моим стояком? — выгнул бровь, наблюдая, как Анна прикипела взглядом к его губам и, приоткрыв рот, учащённо дышит.

Игривость слетела с Ильи. Обхватив ладонями женские ягодицы, впечатал в себя, набрасываясь на женские губы. Не церемонясь, углубил поцелуй, проник в женский рот, обласкивая её язык, посасывая сладкие губки, прикусывая их. Не давая Анне шанса отстраниться, спустился ладонями ниже и нырнул под халатик.

— Блядь, — выругался, когда пальцами нырнул глубже и нащупал влагу.

— Илья, — сорвалось с губ Ани, когда он, потянув её за волосы, вынудил запрокинуть голову. Поцелуи с лёгкими укусами обрушились на женскую шею, скользнули ниже, и не добравшись до уже оголённой груди, поднялись выше, опять завладев губами Анны.

Илья резко отстранился и, развернув Аню, подтолкнул на выход с кухни.

— На диване будет удобнее, — проговорил с усмешкой, хотя его уже самого трясло от желания.

Несколько метров они преодолевали долго. То и дело, останавливаясь, сливались в поцелуях — сладких, чувственных. Руками, оглаживая друг друга, избавили от немногочисленной одежды, и в итоге Илья прижал Аню к стене комнаты. Мужские ладони накрыли холмики женской груди, сжимая их, дразнили пальцами соски, заставляя Аню выгибаться и постанывать сквозь зубы. Когда же Илья наклонился и втянул в рот вершинку, Аня, не сдержавшись, всхлипнула, вцепляясь в его волосы. Посасывания, ласки и выдыхаемый воздух, когда Илья дул на твёрдые горошины заставили Аню едва ли не скулить от желания большего.

— Прошу… Илья, — срывалось хриплое с её губ и Аня не сопротивляясь, раздвинула ноги, когда мужская ладонь огладила внутреннюю сторону бедра.

Жажда более откровенных ласк туманила разум, сводила с ума, и проникновение пальцев было встречено стоном. Её грудь горела от ласк и лёгких покусываний, бёдра жили своею жизнью — подавались вперёд навстречу мужской руке, а с губ срывались стоны с разочарованным хныканьем, когда Илья не давал ей достигнуть пика.

— Ещё, ещё-о-о-о, — тянула Аня, начиная трястись, когда пальцы Ильи ритмично проникая внутрь, одновременно ласкали клитор. — Не-е-е-т, — всхлипывала, когда мужчина, чувствуя надвигающуюся пульсацию отступал.

— Не могу больше, — вертела она головой цеплялась за мужские плечи, потому что ноги дрожали. — Не могу!

— Вот так, да! — вырывалось у Ильи. — Какая же ты мокрая, Нюта, — шипел он сквозь зубы, когда его член дергался от желания попасть туда, где в горячей, шелковистой глубине были его пальцы.

Член пульсировал так, что казалось, его сейчас разорвёт от боли. Резко поднявшись, Илья одним движением развернул Анну лицом к стене, нажал на спину, вынуждая её прогнуться и упереться руками в стену, и одним мощным ударом проник в уже готовое, ждущее его лоно.

Пару глубоких, резких ударов — до шлепков, до полного проникновения хватило Анне, чтобы выгнувшись, закричать, содрогаясь всем телом. Её бёдра заходили в руках Ильи ходуном, и чтобы она не упала, он обхватил Аню под грудью, жёстко фиксирую за ягодицу.

— Умничка, хорошая девочка, — обхватил грудь Анны, сжимая пальцами сосок: — Давай, Нюта, ещё немного, — вернул он её в исходное положение и вздёрнул бёдра вверх, вжимая пальцы в нежную кожу: — покричи для меня ещё, — начал он двигаться, с остервенением вдалбливаясь в женское тело.

Илья дурел от стонов-всхлипов Анны, от влажных шлепков плоти, от того, что проникая на всю длину, заполнял её всю, без остатка, как будто две детали пазла, идеально подходящие друг другу, складываясь, приносили внутреннее ликование.

— Да блядь, да-а-а, — вырвалось у Ильи. В глазах всё потемнело, расчерчиваясь яркими всполохами накатывающего, топящего оргазма.

Сжал бёдра Ани, и по инерции двигая бёдрами, начал оседать вместе с ней на колени. Наклонившись, упёрся в женскую влажную от пота спину и, проводя по ней носом, вздрагивал время от времени от последних судорог экстаза.

Женский всхлип привёл Илью в чувство. Мгновенно отстранившись, он развернул Аню к себе, притягивая на колени.

— Нюта, что с тобой, больно? Слишком резко? — сыпались у него встревоженные вопросы, а Аня, замотав головой, прижалась к Илье всем телом, обвивая его руками, устраивая голову на мужской груди и сквозь всхлипы призналась:

— Я не… Боже… Илья, я…

— Нюта, — позвал он её, растерянно вглядываясь в женское лицо.

— Это было волшебно… — покачала головой Аня и, потершись носом о мужскую грудь, продолжила: — Непередаваемо, — добавила признание. — Я никогда… я чуть сознание не потеряла, — шептала она под облегчённый мужской вздох.

Илья вместе с Анной устроился поудобнее, сам шалея от тех чувств, которые испытывал, занимаясь с ней сексом. Нечто первобытное пробуждалось в нём. Иногда жёсткое и он, как будто стремясь её заклеймить, не мог удержаться, чтобы не облизывать, прикусывать, в стремлении оставить свои метки. А уж кульминация… «Как попасть под маленький взрыв сверхновой», пришло на ум сравнение. Чуть усмехнувшись, он удовлетворённо проговорил:

— Я рад, что смог доставить тебе такое удовольствие.

Время до вечера в компании Ильи пролетело слишком быстро, и противные стрелки неумолимо приблизились к шести. Наблюдая, как мужчина одевается, Анна старательно удерживала улыбку, чтобы не показать разворачивающуюся тоску. Бросив на Анну взгляд, Илья спросил:

— Как у тебя отчество?

— Дмитриевна, — немного удивилась Аня такому вопросу.

— Хм, Анна Дмитриевна позвольте вас завтра пригласить на обед. Допустим в маленький ресторанчик, который недавно открылся неподалёку от вашей работы.

Губ Ани коснулась мягкая, счастливая улыбка, а глаза засияли радостью.

— Почему бы и нет, — пожала она плечами и, сделав шаг, прижалась к Илье.

Любимый, пылко и сладостно поцеловав её — ушёл, оставляя звенящую тишину в пустой квартире. Анна прошлась по комнате, застелила разворошенный диван, при этом вспоминая — как и что они делали здесь. Прошлась на кухню и, покачав головой, позвонила Алевтине Павловне. Сил не было сидеть одной. Анне хотелось с кем-то поделиться бушующими счастливыми эмоциями и переживаниями. Пожилая женщина с радостью пригласила её в гости и Анна, быстро собравшись, уже хотела выйти из квартиры, как раздался телефонный звонок.

Остановившись у входной двери, Аня достала из сумки мобильный. Зажмурившись, прислонилась к стене.

— Не хочу, не хочу… — шептала она, но всё же коварное женское любопытство пересилило, и на третий вызов она ответила:

— Слушаю.

— Привет, Ань, — послышался голос мужа.

Прикусив губу, Анна молчала, не желая подавать Вячеславу мысль, что она забыла, что готова простить по первому его звонку.

— Даже не поздороваешься? — вопреки её ожиданиям, голос мужа не сочился ядом, не искрил уверенностью, а звучал как-то странно. Анне даже показалось — надломлено. Но встряхнув головой, она мысленно усмехнулась своим мыслям и спросила резковато:

— Чего ты хочешь?

— Чего хочу? — переспросил Слава. Тяжело вздохнул в трубку, потом усмехнулся: — То, что я хочу, увы, не осуществимо, Ань. Я… прости меня. За то, что наговорил и за… я… — Вячеслав замолчал и только тяжёлое дыхание доносилось до Анны.

«Да уж — тяжело тебе даются слова, — она мысленно горько усмехнулась. — В кои-то веки решился и не можешь их выдавить себя».

— Твою ж… хреново вот так, по телефону. Я, конечно, мог бы сказать, что был пьян, но понимаю — ни хрена это не оправдание. Аня, прости и честно, паршиво мне после того как поднял на тебя руку. Прости, — закончил он совсем тихо.

Аня слушала мужа, не открывая глаз. Впервые услышала раскаяние в его голосе за все прошедшие годы их брака, но… было уже поздно. Ничего не встрепенулось в ответ, не отдалось в душе облегчением. Только едкой кислотной дымкой колыхалось на сердце.

— Аня, ты слышишь меня? — спросил Слава обеспокоенно.

— Я слышу тебя, — ответила она тихо.

— Как ты? — услышала неожиданный вопрос.

— Жива, — с мрачной усмешкой ответила в трубку.

— Не хочешь со мной разговаривать, — не спросил, а словно сам себе проговорил Слава. — Я хотел сказать, что уже подписал документы на развод, — вот тут у Анны приподнялись в удивлении брови. Для неё эта новость была очень неожиданной, но она опять ему ни слова не сказала.

— Я сам завтра заеду в суд, решу все вопросы. Как только будут новости, сразу позвоню тебе, — закончил Вячеслав угрюмо, но Анна опять не прониклась, только ответив: «Я тебя услышала», отключила связь.

— Вот и всё, — прошептала она в тишине. — Вот и всё…

Ещё один шаг и её жизнь окончательно изменится. Осознание этого осело горьким осадком на душе, и Анна поспешила выйти из квартиры.

Поздним вечером Аня возвращалась домой с тихим умиротворением, спокойствием в душе. Поделившись всем с Алевтиной Павловной, рассказав о радостях и горестях, Аня была обласкана пожилой женщиной как маленькая девочка матерью.

Именно этого участия ей и не хватало безумно долгое время. Чтобы кто-то мог выслушать её, поддержать, по-матерински прижав к груди, погладить как маленького ребёнка по голове, оставляя в душе тихое море уверенности в себе и в своих силах.