Глава 14

Катя Я тащу этот чемодан на ощупь. Глаза совсем не видят. Дышать не могу, слезы душат. Больно везде: и в груди, и в душе. Я ухожу от любимого человека, которого сама же предала. Подхожу к калитке. Меня раздирает чувство того, что он смотрит. Хочу обернуться, увидеть, а вдруг он выйдет и простит? Нет… Мотаю головой. Этого не будет. Никогда. Толкаю калитку и выхожу на улицу. Вниз по заснеженной дороге, пока дом не скроется из вида, иду мимо других домов. Слезы на щеках замерзают и впиваются острыми льдинками в кожу, но мне все равно. Там, в домах горит свет. Где-то раздается детский смех. У людей предпраздничное настроение. А я иду. Куда и зачем? Кто я теперь, после всего? Я ненавижу себя. В конце улицы я останавливаюсь и набираю номер такси. Ноги начинают замерзать, пальцев рук уже не чувствую. Но это к лучшему. Боль физическая может приглушить боль душевную. Открываю дверь квартиры ключами и захожу. Дома все тихо и уютно, как и всегда. Мама сонно выходит из зала. – Катя? – Да, мама, я. – Что-то случилось? – она смотрит на мой чемодан. – Я уволилась… – говорю я, пытаясь улыбнуться. – Но все в порядке. Я помогла хозяйке в одном деле, и она мне заплатит хорошие деньги. Хватит на операцию. – В одном деле? – мама подозрительно смотрит. – Это законно? – Да, мама. Все хорошо. Я пойду в душ, устала. – Конечно, солнышко, иди. Я закатываю чемодан в свою комнату и бросаю его в углу. Достаю из шкафа свой домашний персиковый халат, и иду в ванную комнату. Долго стою под струями теплой воды, пока пальцы ног и рук не обретают чувствительность. Вспоминаю его отчаяние в глазах. Такой взгляд я помню, был у мамы, когда умер отец. Полный боли и немого крика. Я умерла для него, теперь. Что же я наделала? Мое тело дергается в судорогах от тихой истерики под каплями воды. После душа я захожу на кухню и достаю мамину аптечку, пока она не видит. У нее есть сильные успокоительные со снотворным эффектом. Я закидываю в рот сразу две, и иду спать. Утром совершенно не хочется открывать глаза. Я разбита на мелкие части, и как себя собрать не знаю. А может и не хочу. Надо уехать. Продадим с мамой квартиру и уедем куда-нибудь в глушь тараканью. Там и буду дальше умирать. Как это переключиться на маму и сходить сегодня к врачу? Позвонит ли Маргарита, не знаю. Я даже не знаю, возьму ли деньги вообще. Но надо забить свою голову делами, а иначе я долго не протяну. Мысли о Роберте заполняют почти все свободное пространство в голове. Ком в горле надежно занял позицию и уходить не собирается, то и дело выталкивая из меня слезы. Я через силу поднимаюсь, собираюсь и выталкиваю себя на улицу. Завтракать не хочу, кусок в горло не лезет. Сажусь в ближайший автобус и еду в больницу. Люди вокруг меня суетятся и толкаются. Раньше меня это бесило, а сейчас мне все равно. Наверное, если бы по мне прошлись ногами, я бы не заметила. Захожу в больницу и иду к кабинету трансплантолога. Стучусь и открываю дверь. Мужчина сидит за столом погруженный в работу. – Здравствуйте, Виктор Степанович. – Спокойно говорю я. – Здравствуйте! – он смотрит поверх очков. – А! Сердце! – Да. Красина фамилия. Я хотела поинтересоваться, как очередь идет. Маме совсем тяжело, я боюсь… – Как вас зовут? – он поднимается из-за стола и подходит ко мне. – Катя. – Идите сюда. Доктор берет меня за руку и тащит к своему столу, показывая монитор. – Что? – не понимаю я, там какие-то таблицы и куча данных. – Смотрите, – он показывает на второй столбик, – это список ожидающих. Видите, себя, точнее маму? Я всматриваюсь и вижу, что мы вторые. Уже хорошо. – Смотрите дальше… – он указывает на четвертый столбик. – Это стоимость и подтверждение. – Что это значит? – Садитесь! – показывает пальцем на стул для посетителей, а сам уваливается в свое кресло. – Сегодня появилось донорское сердце. Мы его выкупаем и предлагаем тем, кто первый в очереди. Если человек отказывается, то предлагаем следующим. – Он выжидающе на меня смотрит. – Вы хотите сказать, что те, кто перед нами – отказались? – Да, именно. Буквально пол часа назад. Я только вернулся и начал смотреть, кто следующий. А тут вы сами ко мне пришли. – Но, почему они отказались? – Банально – нет средств. И раз уж вы здесь, то я жду вашего ответа. – Да! – выкрикиваю я. – Конечно! Когда и как это оплатить? – Оплатить нужно до девяти утра завтрашнего дня. Иначе очередь смещается. Сердце нужно как можно скорее трансплантировать. Как только проходит оплата, так сразу готовимся к операции. – Хорошо, я поняла, спасибо. – Поднимаюсь со стула. – Постойте, вот мой телефон и сумма, – он протягивает мне визитку, а на обратной стороне необходимая сумма денег, – как только будете готовы оплатить позвоните мне, я скоординирую вас дальше. Я киваю и выскакиваю из кабинета. Теперь выбора нет, надо звонить Марго. *** Выхожу на улицу и сажусь на ближайшую скамейку. Руки дрожат от волнения. Такая хорошая новость о сердце, и без связей Марго. Только бы она не кинула меня с деньгами. Нахожу ее номер и звоню. – Алло! – ненавистный мне голос, только проснулась, наверное. – Маргарита, это Катя. – А, ну привет. Денег хочешь? – она противно смеется в трубку. – Вы обещали! – кричу я на всю улицу, нервы уже не справляются. – А толку? Помогать тебе с сердцем я не буду, не заслужила. Вот тварь! Что б ее силикон сгнил прямо на ней! – И не надо! – решаю не говорить о сердце. – Мы сами справимся! – Ладно, не буду портить карму. Сколько надо напиши, я переведу! – Бросает она и обрывает звонок. Я сразу достаю визитку и набираю ей сумму. Отправляю – прочитано. Жду. Секунды тянуться как часы. Я открываю на телефоне приложение банка и обновляю свой счет каждые десять секунд. Проходит двадцать минут, а денег все нет. Я иду бродить по территории, не в силах усидеть на месте. Еще двадцать минут, я прошла уже три круга вокруг больницы. Телефон подает голос в руках. Останавливаюсь и смотрю. Марго перевела деньги с точностью до копейки. Я облегченно выдыхаю и бросаюсь обратно к врачу. – Деньги есть! – залетаю к нему в кабинет. В тот же день мы с мамой собираем все необходимое. Утром, я вызываю такси, и мы едем в больницу, обе на нервах. Страшно и 100% гарантии никто не дает. Мама ничего больше не спрашивает о деньгах. Видит, что мне плохо и не ковыряется в ранах. Нас встречает Виктор Степанович и провожает в палату. Я помогаю маме разложить вещи. Мы обнимаемся, плачем и целуемся. Мое волнение сейчас за гранью моих возможностей. Я вымотана в ноль. Из больницы я выхожу к обеду. Маму сразу загружают анализами и осмотрами, а мне достается бумажная волокита. Теперь все сделано, операция будет на днях. Ноги еле идут, я почти падаю. Дохожу до бордюра какой-то заснеженной клумбы и сажусь. Слезы, по-моему, просто кончились физически. Силы покинули меня. Сердце не перестает болеть. Я сейчас не человек, а опустошенная оболочка. Душа моя горит в аду. Я поднимаюсь на автомате, как и всю прошедшую неделю. Сейчас, как обычно, пойду к маме. Операция прошла успешно и сейчас она лежит под дичайшим наблюдением. Все идет хорошо. Это единственное, ради чего я сейчас живу. Захожу в кухню и ставлю чайник на плиту. Вдруг резкий рвотный позыв накрывает меня, и я бегу в уборную. Что это было? Меня вывернуло. Хотя я и чувствую себя в последние дни приболевшей. Наверное, это все стресс и погода. И в больнице я каждый день. Что-то подхватила. Беру телефон и звоню маме, сказать, что приду позже. – Катя, отдохни, дочка. Со мной все хорошо. Завтра придешь. – Ладно, отлежусь сегодня. Я завершаю вызов и меня как громом ударяет. Какой сегодня день? Я быстро открываю в телефоне женский календарь. О, нет! Как же это?! На календаре красным выделено двадцать дней задержки! В голову сразу приливает кровь, пульсируя в ушах. Паника зарождается внутри, вызывая новый рвотный позыв. Я срываюсь с места и снова бегу в туалет. Не понимая, что делать, я иду к Оле. Она как раз еще дома. – Олечка, пожалуйста, сходи в аптеку! – умоляю ее, чуть не плачу. – Конечно, а что случилось? Успокоительных? – Нет… – опускаю глаза. – Тест на беременность. Оля молча смотрит и начинает крутить головой в разные стороны. – Нет, Катя… Нет. Это ж… Ладно, иди домой, сейчас сбегаю. Дома я не нахожу себе места. Хожу от окна в кухне к окну в зале. Наконец, приходит Оля. Я хватаю тест и бегу в ванну. На столе под полотенцем лежит тест, мы с Олей сидим молча и отмеряем секунды, как по инструкции. Все! – Открывай! – говорю я ей – А сама? – Боюсь… – говорю я и отворачиваюсь вообще. Слышу, как Оля убирает полотенце и молчит. Поворачиваюсь – две полоски… Моя голова или кухня, не пойму, начинают кружиться. Я теряю связь с гравитацией и падаю в темноту. Открываю глаза и вижу Олю над собой. Я лежу на полу, голова на ее коленях. – Катя, ты ешь вообще? – Не знаю… – слабо отвечаю я, на самом деле я почти не ем, аппетит пропал совсем. – Давай-ка, вставай и пошли на диван. Оля помогает мне подняться и дойти до дивана. Я никак не могу осознать, что беременна. – Оля, пожалуйста, умоляю, никому не говори. – Хорошо, подруга. Ты оставишь ребенка? – Не знаю… в смысле, да. Я не буду делать аборт. Это его ребенок! – от этой мысли мне становится теплее в груди. Его частичка теперь всегда будет со мной. Неожиданно для себя я испытываю хорошие эмоции. Мир становится немного светлее. Надо поесть, нас ведь теперь двое. – Кать, – Оля смотрит на меня с такой жалостью, как будто я с ума сошла, а помочь мне нельзя. – Как я могу тебе помочь? – Никак, Оля. Ты и так помогаешь постоянно. Это моя жизнь. Слышу дверной звонок и выхожу с кухни в прихожую. За несколько дней, с момента обнаружения моей беременности, мне становится немного лучше. Я радуюсь тому, что внутри меня растет маленький Роберт или Робертина. Это греет меня, не давая свихнуться совсем. Открываю дверь и замираю. На пороге стоит Оля, а рядом – Павел, друг и партнер Роберта. – Позволишь? – спрашивает он. Я молча отхожу, освобождая проход. Они входят вместе. Не глядя на него, я обращаюсь к Оле: – Ты обещала. – Да, но я не могу смотреть, как ты мучаешься. И ребенка ты сейчас не потянешь. Он может помочь. – Как?! – я начинаю нервничать окончательно и бесповоротно. Дайте мне спокойно доживать эту жизнь. Я, глотая слезы, иду в зал. Моя эмоциональная стабильность ходит в минус. – Катя, ты извини, но Оля права. Вы с Робертом вместе пострадали от Марго. Ей это с рук не сойдет. Сейчас в разгаре бракоразводный процесс. У нас лучший юрист в городе, но у нее неоспоримый факт измены. – Зачем вы мне это говорите? – сквозь слезы спрашиваю я. – Катя, давай на тебя, пожалуйста! – он улыбнулся, явно осторожничает. – Ответь мне на один вопрос. Я киваю. – Ты любишь Роберта? – Да… – спокойно отвечаю, даже не думая. Паша делает кивок головой. – Хорошо. Ты можешь ему помочь. – Как? – подбираюсь я. – Тебе надо прийти в суд и все рассказать. Вашу историю я знаю со слов Роберта и Ольги. Если ты дашь показания и приложишь договор, то дело обернется против Марго. На данный момент Роберту грозит потеря своей доли бизнеса и недвижимости. – Я готова! Я все сделаю, как скажите. Только ответьте мне, как он? – Плохо. – Паша грустно заглядывает в мои глаза. – Как и тебе, видимо. Паша уходит. Мы обмениваемся телефонами и договариваемся еще раз все обсудить перед судом. Если получится отбить Марго от бизнеса, то большего мне и не надо.