Глава 33

Вера Благодаря Павлу и препаратам, которые он приносил, мне с каждой неделей становилось легче. Прекратились адские головные боли, я стала спать по ночам, но так и не могла вспомнить, кем была раньше – до того, как попала в клинику. – Ты можешь что-нибудь узнать обо мне? – спросила Павла. – Хотя бы о моих родственниках и о том, как я оказалась здесь. – Нет, – ответил он, направился к двери, взялся за ручку, но остановился и посмотрел на меня через плечо. – У меня двое детей. Жена ждет третьего. Если со мной что-то случится, то они без меня не справятся. Простите, но я не стану рисковать своей жизнью. Вы просто плохо понимаете, кто за всем этим стоит. Это не простая клиника. Если меня начнут в чем-то подозревать, то… могу оказаться на вашем месте. Это в лучшем случае. А в худшем – буду считаться без вести пропавшим. – Я же вижу, что ты хороший человек. Как ты оказался в таком месте? Почему ты работаешь здесь? – Лучше спросите, почему я до сих пор не уволился, – горько усмехнулся и добавил: – Отсюда так просто не уйти. Он боялся, что я подставлю его, что у него будут из-за меня проблемы, но не хотела этого. А с другой стороны, не понимала, зачем тогда мне эти препараты? Зачем, если мне предстоит дальше жить здесь – в четырех стенах. Точнее не жить, а существовать. Это было словно издевательством надо мной. Порой мне казалось, что с затуманенным сознанием было гораздо проще существовать. По крайней мере в том состоянии я вообще ничего не соображала, и большую часть времени спала. А тут получается: на, глотай капсулы, они помогут тебе восстановиться, постепенно к тебе вернутся воспоминания, но ты навсегда останешься здесь. Зато с ясным умом. Чтобы трезво оценивать положение, из которого тебе не выбраться. Ты, видимо, плохо это понимаешь? Так вот и пей капсулы. Пей! Вспоминай о своем прошлом, о своих родственниках, о жизни, которой ты когда-то жила, лезь на стены от боли, которая будет пронизывать тебя до самых костей, и сходи с ума от мысли, что тебе уже никогда не вернуться к прежней жизни. Когда я об этом думала, в голове звучал чей-то злорадный смех. А потом именно это со мной и произошло. После одного сна я готова была лезть на стены и рвать на себе волосы, но все, что мне оставалось делать – это мычать в подушку. – Вер, ты готова? – услышала во сне мужской голос, и не поняла, к кому было это обращение. – Милая, мы ждем тебя на улице. Увидела, как мужчина с маленькой девочкой на руках выходит за дверь. Оглянувшись по сторонам, заметила фотографии, висящие на стенах, стала разглядывать их, внимательно изучая лица. Задержала внимание на снимке, с которого мне улыбались жених с невестой. «Пап, Илья сделал мне предложение! – прозвучал в голове радостный голос. – Он хочет, чтобы я стала его женой!» Даже во сне я чувствовала, как у меня учащается сердцебиение. Я начала узнавать… узнавать лица. Они казались мне очень знакомыми. «Илюш, две! – появилась перед глазами сияющая от счастья девушка. – Две полоски, любимый!» Сердце забилось еще быстрее. Затем я словно переместилась в светлый кабинет, на стене которого висел плакат с изображением кормящей матери. «С ребеночком все хорошо, – улыбался доктор, глядя в экран. – У вас будет девочка». «Она совсем крошка, – снова появилось лицо той счастливой девушки. Она сидела на кровати и смотрела на новорожденную дочь. – Илюш, давай подумаем, как назвать. Мне нравится имя…» И я сквозь сон вслух произнесла: «Кристина». Распахнула глаза, резко села на кровати и быстро задышала. – Кристина… – вытерла мокрый лоб. – Моя дочка, Кристина! Тот сон полностью перевернул мое сознание. Я вспомнила свое настоящее имя, вспомнила, что у меня есть дочь, муж, а затем в голове начал собираться пазл. День за днем ко мне приходили новые воспоминания о моей жизни. Перед глазами мелькали фрагменты, как Кристина делала первые шаги, как мы гуляли в парке, как с ней нянчился мой отец, как муж приходил с работы, и мы все вместе собирались за столом. Та Вера, которую я вижу в своих воспоминаниях, совсем не похожа на ту Веру, которую я вижу сейчас перед собой. В палате включен свет, на улице темно, я смотрю на свое отражение в окне и не вижу ничего общего с той жизнерадостной девушкой, какой была раньше. Самым сложным для меня было делать вид, что я нахожусь в прострации, когда в палату приходили медсестры. Они начали странно смотреть на меня, словно что-то подозревают. – А ну открой рот! – приказала одна. – Ты проглотила таблетку? Слава богу, она не заметила, что таблетка была на нёбе. Я посмотрела на нее словно опьяненная и кивнула. – Ложись! – приказала она, напоследок с прищуром посмотрела на меня и вышла за дверь. В ту ночь я вспомнила похороны своего отца и с трудом могла держать в себе эмоции. Сейчас прокручиваю в памяти тот день, когда в голове окончательно сложился пазл, и под кожей снова проносится разряд тока. Все было хорошо. Семья, дочка, муж… А потом он в какой-то момент посадил меня в машину и привез сюда… По документам я Иванова Светлана. Наверное, чтобы не светилось мое настоящее имя. Муж намеренно запер меня в этой клинике. Он избавился от меня. И я знаю причину: он сделал это после смерти моего отца. А наши отцы, если меня не подводит память, были партнерами. После того, как папы не стало, его доля в бизнесе перешла ко мне. А теперь, когда и меня «не стало», бизнес достался мужу. Неужели все это из-за денег? Мне до сих пор не верится. Что он сказал дочке? Сердце кровью обливается, когда думаю о ней, когда вижу ее во снах – высокую, взрослую. Она постоянно говорит мне, что я ее бросила. Убегает от меня. Называет мамой другую женщину. Теперь я все чаще и чаще задумаюсь над тем, зачем мне все эти воспоминания? Чтобы окончательно искалечить израненную душу? Я лишилась покоя после того, как всё вспомнила. Мое сердце рвется к дочке и в то же время кровоточит от мысли, что я больше никогда ее не увижу. Прошло уже достаточно много времени после того, как Павел сообщил мне, что владелец этой клиники умер, и теперь здесь всем управляет его жена. С тех пор я больше не видела своего спасителя и не принимаю капсулы, которые он добывал для меня. Но и таблетками меня тоже больше не пичкают. Я слышала, как медсестры между собой говорили, что у клиники большие долги, на лекарства нет денег, и что… вскоре нужно будет освободить несколько палат. Я так понимаю, моя палата входит в их число. Меня больше не могу содержать здесь, и на волю отпустить тоже не могут. А значит, от меня просто избавятся. Долгое время молилась, чтобы Павел помог мне. Ведь он, видимо, уволился, раз больше не приходит. Это было уже давно. Но помощи от него так и не поступило. Значит, даже после смерти прежнего владельца клиники он продолжает бояться за свою жизнь. Так кто же стоит за всем этим? Что за изверги? Я чувствую, что мне осталось недолго, но буду бороться до конца. Попробую сбежать отсюда, как только меня выведут из палаты. Медсестры думают, что я обессилена, что ничего не помню, плохо соображаю, и это ослабит их бдительность. Еще была мысль добиться встречи с владелицей клиники. Сказать ей, что у меня есть фирма, что я далеко не из бедных, пообещать ей много денег, попросить отпустить меня, и дать слово, что я никому не расскажу об этом месте. Но это больше похоже на счастливый конец сказки, а не на реальность. Слишком рискованно. И очень маленький процент, что она захочет пойти мне навстречу. Я выдам себя. Она поймет, что я прекрасно соображаю, что могу устроить бунт, и быстро избавится от меня. А так у меня хотя бы есть мизерный шанс спастись. Поэтому буду готовиться к побегу. И надеяться на то, что меня не задушат во сне.