Глава 34

Алина – …Я правда не знала, что это за место, – приложив руку к груди, объясняет Люся московскому следователю, который приехал сюда по просьбе Дениса. – Думала, что обычная психиатрическая клиника. Мое дело – вести бухгалтерию. Я совсем недавно туда устроилась. Не хожу по этажам, не общаюсь с пациентами. Все время сижу только в своем кабинете, поэтому ничего и не подозревала. Только когда Алина увидела в окне знакомую и сказала, что эту женщину давно считают погибшей, вот тогда-то я и поняла, что это непростая клиника. Люся врет, как дышит. Но мы с ней договорились, что будем придерживаться этой версии. Я дала ей слово, что ей ничего не будет. Хотя надо бы и ее упрятать за решетку, чтобы мозги на место встали. Ведь если бы я совершенно случайно не услышала ее разговор с Константином, то так бы и не узнала о том, что в клинике на самом деле находится Вера. Люся знала об этом. Знала, что она мать моей Кристины. Знала, что Вера находится там против своей воли, но молчала! И продолжила бы молчать, спокойно работая там вместе со своим Костей, если бы я не раскрыла их. Все случайности не случайны. В который раз убеждаюсь в этом. У меня не было в планах в ближайшее время поехать в Вологду, но внезапно заболел отец, и я приехала сюда. Пошла к Люсе, чтобы отблагодарить ее за то, что позаботилась об отце, и услышала их разговор с Константином. У меня такое чувство, что сама судьба сделала так, чтобы я оказалась в нужное время в нужном месте. Не знаю, чем руководствовалась Люся, и почему она молчала. Возможно, правда боялась последствий, или так сильно любит своего Константина, поэтому решила все оставить в тайне и жить себе дальше, как ни в чем не бывало. Думаю, она побаивается его. Тогда, стоя в подъезде, она со слезами на глазах уговаривала его помочь мне, и надо было видеть его взгляд. Он жестокий человек. Я сразу поняла это. Только из уважения к нашей дружбе с Люсей я закрою глаза на ее поступок. Но Константина жалеть не стану. Он десять лет работает в этой клинике. Десять лет наблюдает за тем, как там измываются над людьми, и за все эти годы не принял никаких мер. И не надо рассказывать мне о том, какие люди за всем этим стоят и что оттуда так просто не уволиться. Константин – двухметровый здоровяк. Взрослый мужик. Если б захотел, то нашел бы выход. Придумал бы, как помочь людям, которых насильно удерживают в клинике, но он за десять лет не сделал этого. Значит, его все устраивало. Плевать он хотел на то, что в клинику привели здорового человека, а через какое-то время этот человек перестал походить на самого себя. Константин будет следующим давать показания. Он думает, что избежит наказания, но Денис дал мне слово, что отсюда он прямиком отправится в СИЗО. – Вы пока свободны, – обращается к Люсе следователь, и просит пригласить в кабинет Константина. – Алин, выйдем на пару минут? – просит Люся. В этот момент в кабинет входит Константин, она смотрит на него так, словно видит в последний раз, ее глаза наполняются слезами. – Садитесь, – велит ему следователь. Денис вместе с ними остается в кабинете, а мы с Люсей выходим в коридор. – Алин, – в панике смотрит на меня, – скажи, его ведь отпустят? – Нет, – прямо говорю я, одним махом обрубая все ее надежды. – Он понесет наказание. – Как? – в шоке выдыхает, глядя на меня во все глаза. – Но ты же обещала! Ты сказала, что… – Ты разве сама не понимаешь, с кем связалась? Он жестокий человек, Люсь! Он при тебе рассказывал мне о пациентах, которых на его глазах залечивали до смерти. Он много лет наблюдал за всем этим кошмаром и не попытался это остановить. – Он просто не мог, потому что… – Боялся? Ты это хочешь сказать? Чушь собачья! Его не удерживали там силой, он жил свободно. Тогда что ему мешало пойти в органы и сообщить о том, что происходит в клинике? – Я же тебе сказала, что полиция крышует клинику, – шипит мне в лицо. – Вся полиция? Как видишь, в Москве о клинике ничего не знали. Так что ему мешало обратиться туда и дать огласку этому делу?! Ты сейчас пытаешься найти ему оправдание, но его нет, Люсь, нет! Если боялся, значит, он трус, а не мужик. Но я считаю, что его все устраивало, раз продержался там столько лет. Ты вспомни, как я умоляла его помочь мне. Вспомни, как говорила ему, что Вера – мать моей Кристины. Как рассказывала, что Кристина больше десяти лет плачет по матери, и даже не может сходить к ней на могилу. У него даже сердце не ёкнуло. Он без конца закрывал тебе рот, чтобы ты не ляпнула ничего лишнего. Мы с тобой с трудом уговорили его рассказать подробности. – И теперь я жалею об этом… – разочарованно смотрит на меня. – Жалеешь? А людей, которые там находятся, тебе не жалко? Вы же сами сказали, что теперь клиникой управляет жена прежнего владельца, и что она не знает, как поступить с Верой и другими пациентами, от которых в свое время избавились родственники. Вы же оба понимаете, что их не отвезут домой. Долго содержать их тоже не смогут. Тогда что с ними сделают? Молчит. – На это ты тоже собиралась закрыть глаза? Продолжала бы спокойно работать в тот момент, когда из клиники выносили бы трупы? – Я что, такая бессердечная, по-твоему? – Сейчас мне кажется, что да… Не могу понять, куда делась Люся, которую я знаю с детства. Ты готова ради мужика закрывать глаза на то, как издеваются над людьми? После того, как ты поняла, что в клинике находится мать моей Кристины, ты продолжила там работать! Ты сидела в этих стенах, пропитанных болью, страданиями, и сводила дебет с кредитом! Очнись, Люсь! Представь, как изменится жизнь людей, которые выйдут из этой клиники на свободу. Я верю, что у них начнется белая полоса, а тех, кто упрятал их в клинику, ждет суровое наказание. Я не знаю, в каком сейчас состоянии находится Вера, помнит ли она Кристину и свою прошлую жизнь, но я точно знаю, что на воле ей будет лучше, чем там. А как только представлю лицо Кристины, когда она встретиться с матерью, у меня сердце замирает. – Радуйся, что клиникой занялась я, а не кто-то другой, – пристально смотрю на Люсю. – Все тайное становится явным. Об этом заведении все равно когда-нибудь бы узнали, и тебя никто не стал бы жалеть. Села бы как миленькая. В коридор выходит Денис, отводит меня подальше от Люси, и тихо произносит: – Группа захвата уже выехала на место. Мы со следователем тоже сейчас отправляемся туда. – Я еду с вами! – заявляю с полной уверенностью. – Хочу как можно скорее увидеть Веру и окончательно убедиться в том, что это она. Что она жива.