Глава 11

Я даже на мгновение почувствовала себя неверной женой, которая сходила налево от примерного мужа и была поймана с поличным. С другой стороны – получай, фашист, гранату!

– О! Роб! Привет, а что ты здесь делаешь? – состряпав невинную физиономию и притворившись, будто не знаю о его наличии рядом, подошла я к Красовскому.

Он сцепил челюсти, на которых заиграли желваки.

– Я приехал, чтобы проводить дочь в садик! Хотел сделать вам сюрприз!

Только теперь я заметила, что Роберт держит в руках игрушку. Очевидно, он решил в ближайшее время быть очень активным в том, что касалось своего отцовства. Ну, что ж… Это ведь вовсе не значит, что мне при всём при том нельзя вести свободный образ жизни.

– А… Ну мы в садик сегодня не идём, – вздохнула я. – Маруся приболела.

Глаза Красовского полыхнули огнём.

– И ты мне даже не позвонила? А вместо этого вызвала своего хахаля? Прекрасно, Рита!

Ну, знаете! Роберт – последний человек, которому я позволю говорить о моих хахалях!

– Роб… я скажу спокойно, но это – последнее, на что меня сейчас хватает. Да, Артур привёз лекарство. И да, он будет делать для нас с Машей всё, по той простой причине, что его я знаю годы, а ты у нас на пороге без году неделя! Так что советую тебе – заткнись и перестань меня обвинять в чём бы то ни было! Хочешь навестить дочь – добро пожаловать. Но предупреждаю сразу: возиться с нездоровым капризным ребёнком – не то же самое, что взять её с собой в пиццерию на пару часов!

Сказав это, я развернулась и пошла домой. А то неровен час с этими Санта-Барбарами Маруська проснётся и, не обнаружив меня, перепугается.

Красовский, как я и думала, поплёлся следом. Всем своим видом он показывал, насколько недоволен происходящим и, видимо, моим поведением, но молчал и то хлеб.

– Тише, она спала, когда я выбегала за сиропом, – сказала Робу, зайдя в квартиру.

Он разулся, отставил игрушку, потом молча прошёл в ванную. Там тщательно вымыл руки и только тогда направился в комнату, где я уже склонилась над дочерью и положила руку ей на лоб.

– Горячий, – сокрушённо покачала я головой.

– Ты не хочешь вызвать врача? – спросил Красовский.

– Вызову, конечно. Но пока пусть отдыхает.

Мы вдвоём стояли над спящей малышкой, и я даже на пару секунд ощутила, что мы с Робом в этом мгновении гораздо ближе друг другу, чем за всю нашу совместную жизнь.

– Что это за сироп такой? Ну, который твой Артур привёз? – буквально выплюнув слово «твой», поинтересовался Красовский.

– Да самый обычный… Но из аптек почему-то стал пропадать.

– Дай название, я сделаю запасы.

Я поджала губы, чтобы сдержать улыбку. Очень искренне надеялась, что настолько много лекарства нам не понадобится. Но говорить об этом Роберту не стала – в своём желании помочь он сейчас был совершенно искренен.

– Хорошо, скажу. А сейчас пусть спит – это самое целебное. И пойдём выпьем чаю, – предложила мировую бывшему мужу.

На что он после некоторого колебания, но всё же согласился.

Маруське полегчало через пару часов, когда она проснулась, немного поела, выпила тёплого молока и приняла лекарство. Роберт никуда не спешил уходить, но по отношению ко мне вёл себя подчёркнуто вежливо и холодно. Обиделся, не иначе.

Дождавшись врача, он с самым серьёзным видом выслушал её рекомендации и, получив заверения, что с дочкой ничего криминальнее простуды не случилось, просто начал одеваться в прихожей. Машуля как раз снова зевала, что означало лишь одно: проспит весь день, а вот с ночью – как повезёт.

– Скоро буду, – буркнул Красовский прежде, чем выйти.

Я даже слова не успела сказать, как Роберт испарился, оставив меня в недоумении. Но когда я снова уложила Марусю, в дверь раздался тихий стук. Открыв, я увидела Красовского, который протягивал мне пакет:

– Держи, здесь все нужные лекарства. И тот самый сироп, – сказал он, и стоило мне только забрать принесённое, бывший муж сказал: – До встречи, я позвоню.

И на этот раз ушёл без обещаний вернуться. Оставляя мне дурацкое чувство, что я поступила нехорошо.

Марусе стало гораздо легче через два дня. Она бесконечно говорила только об одном – о папе. И мучила меня бесконечными вопросами, когда мы к нему поедем? А вот ответить мне ей на это было нечего, потому что Красовский вдруг пропал. Не то чтобы это было неожиданно, но на меня отсутствие Роба воздействовало весьма конкретно – я огорчалась за дочь. И когда на третий день его отсутствия Маруся снова стала изводить меня просьбами позвонить папе, я сдалась.

Голос Роберта на том конце связи был хриплым и каким-то сдавленным. Это навело меня на мысль, что Машуля могла вполне его заразить. У дочки, конечно, всё прошло быстро, но я же знала, как болеют мужчины. На термометре тридцать семь и два, а состояние предсмертное.

– Ты что – заболел? – спросила я, когда Красовский поздоровался и, справившись о здоровье дочери, получил заверения, что она идёт на поправку.

Сначала раздалось молчание, а потом слабый голос ответил:

– Да… Заболел.

Я заходила по кухне под обеспокоенным взором Маруси.

– Ты принимаешь лекарства? Врач был? Морс пил? – посыпались из меня вопросы, как из рога изобилия.

– Лекарства какие-то принял.. Остальное – нет. Я один, Рита, за мной некому ухаживать и даже воды подать никто не может.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Кажется, кто-то хитрит. Или нет?

– Поняла. Буду у тебя через час. Скинь мне адрес, иначе буду звонить твоей маме, – сказала я Роберту и положила трубку, чтобы он не начал притворно протестовать.

Сама же взяла пару пластиковых контейнеров. В тот, что побольше – насыпала замороженной брусники для морса. Во второй налила таёжного мёда. Присовокупив к этому пару блистеров с таблетками, я положила всё в пакет под пристальным взглядом Маруськи. И сильно подозревала, что моя попытка вызвать ей в няни деда, а к Робу отправиться в одиночестве, будет воспринята дочерью в штыки.

– Папа заболел? Я поеду с тобой! – заявила она, хмуря бровки.

Вздохнув, я даже не стала с ней спорить.

– Хорошо, – кивнула Маше. – Нас довезёт Артур. Быстро навестим твоего папу и снова домой. Врач хоть и разрешила тебе выходить на прогулку без температуры, но это не значит, что нам нужно срочно везде носиться!

Маруся закивала с довольным видом и умчалась к себе, видимо, одеваться. Я слабо улыбнулась и отправилась заняться тем же самым. Практически Чип и Дейл спешат на помощь.

Дверь в квартиру Красовского оказалась приоткрыта. Видимо, ждал.

– Тихонечко, – велела я дочери, когда мы вошли и она принялась стаскивать ботиночки. – Может, папа спит.

Сама я закрыла за нами и прошла на кухню, пока Маруся снимала курточку. Я успела осмотреться, чтобы составить план «спасения» бывшего мужа, а когда уже собиралась достать кастрюльку и попросить дочь помочь с приготовлением морса, откуда-то из недр квартиры раздался её голосок, полный неподдельного шока и затаённой боли:

– Папа! Как ты мог?

Я ринулась на этот возглас, и стоило мне добраться до двери в комнату, где и обнаружилась дочь, моим глазам предстала картина. Ошарашенный Роб, обнажённый по пояс, сидел на кровати, а на его коленях устроилась обнимающая его блондинка.

Она указала на нас пальцем и наморщила нос, вопросив:

– Любимый, а это ещё кто?