Глава 13

Никогда я ещё не была настолько рада врачам по-настоящему скорой помощи…

Роберт, как обычно полагается мужчинам, традиционно отбивался от необходимости ехать в больницу. Я в это не вмешивалась, решив, что нам с Маруськой и вовсе лучше поехать домой. Красовский – взрослый мальчик, он разберётся со всем сам.

Однако когда я заглянула в комнату, где бригада врачей заполняла документы, Роб чуть ли не подорвался с постели в нашу с дочкой сторону.

– Рита… не уезжайте, пожалуйста, – попросил он.

Я поджала губы.

– Вообще-то за нами уже приехал Артур, – сказала я, не соврав при этом ни разу.

Маруся крепче сжала ладошкой мои пальцы.

– Мамочка… как мы оставим папу? – спросила она.

Невинная и добрая душа. Как же хорошо быть ребёнком четырёх лет, которому что девицу на коленях покажи, что подарок от папы – родитель всё равно останется важным и нужным.

– Тебя я в больницу точно с собой не возьму, – сказала я Маруське. – Но мы можем поступить так. Сейчас поедем с Артуром к Арсюше, я тебя там оставлю, а сама отправлюсь к папе.

– Только на таких условиях я готов лечь в больницу! – заявил с постели Красовский.

Я смерила его мрачным взглядом, затем наши глаза с врачом, которая отвлеклась от записей и посмотрела на меня, встретились.

– Ну, если хотите пропустить пневмонию, а потом вперёд ногами в реанимацию, то тогда ставьте какие угодно условия, – буркнула она и покачала головой. – Так. Мы здесь всё. Красовский, едем лечиться, или перестанете уже тратить наше время?

Роберт даже голову в плечи вжал. Ну, наказание за его выходки было весьма справедливым, что и говорить.

– Он едет, – отрезала я и добавила: – Я буду в больнице через пару часов. Напиши мне, куда тебя отвезли.

Сказав это, развернулась и увела дочь. Желание никуда сегодня не поехать и остаться дома было очень сильным. А что? Отвезу Марусю к Любе и Арсению, а сама пару часов проведу наедине с собой. А Робу отправлю сообщение «Желаю тебе здоровья и самую большую клизму на свете».

Но это, во-первых, было бы ребячеством. Во-вторых, я уж точно не стану лгать дочери.

– Мамочка, ты точно поедешь к папе? – спросила меня Маруся, когда мы спустились и садились в машину к Артуру.

Тот хмурился, но вопросов не задавал. Видимо, по наличию скорой понял, что дело нешуточное.

– Конечно, поеду, – заверила я дочь, улыбнувшись ей, и попросила Артура: – Отвезёшь нас к вам?

В ответ он кивнул, а через мгновение мы уже мчались по оживлённому шоссе.

Конечно, я совершенно не планировала ни читать Красовскому нотаций, ни выяснять отношения. Клиника была для этого совершенно неподходящим местом, но так вышло, что как только я оказалась в палате Роберта, в которой он был один, бывший муж сам заговорил о том, что случилось.

– Я жутко тебя ревную. И жутко боялся, что ты не приедешь, – сказал он мне, когда я зашла к нему. – Взял даже специально люкс, сюда пускают когда угодно, – прибавил он, пока я, не реагируя на сказанное, осматривалась.

Роберт лежал на больничной койке, рядом – капельница. Выглядел бывший муж уже не так серо-бледно, как до этого момента, что не могло не радовать. Но я напрочь не хотела с ним обсуждать случившееся. Для меня ведь всё было просто, как дважды два.

– Ладно, – вздохнула я, устраиваясь в кресле неподалёку от Красовского. – Я не хотела всего этого, но ты сам напросился. Первое – давай обсудим Артура и твоих потенциальных, ну, или реальных, женщин.

– У меня нет женщин! – возмутился Роб.

Я вскинула руку, давая понять, чтобы он замолчал.

– Неважно. Они будут. Но я не хочу, чтобы наши отношения с другими людьми в будущем нанесли хоть какое-то подобие травмы Марусе.

Красовский расплылся в улыбке.

– Тогда бросай Артура и будь со мной.

Я не удержалась и расхохоталась.

– Чтобы ты смотрел на меня, а я думала, не набрала ли лишних сто граммов в страхе, что ты снова начнёшь меня шпынять? – уточнила, вскинув бровь. – Может, я вообще решу заняться боди-позитивом, стану есть по три килограмма пирожных каждый день и растолстею до размеров слона.

– Я всё равно буду тебя любить.

Ага. Любить он меня будет, так я и поверила.

– Нет, Роб. Это пройденный этап, когда я считала, что ты любишь меня такой, какая я есть, – ответила, покачав головой. – Знаешь, жить с человеком и быть двадцать четыре часа в сутки на страже того, не сделал ли чего-то, из-за чего сначала получишь море насмешек, а затем измену – то ещё удовольствие. Поэтому заруби себе на носу: вместе мы не будем. У меня своя жизнь, у тебя – своя. Но общий ребёнок диктует свои условия.