Глава 19

Некоторое время они с Артуром постояли, после чего засобирались на выход.

– Меня пока не погонишь? – тихо спросил Красовский, глядя на меня исподлобья.

Выглядел бывший муж при этом так, что казалось, будто он вот-вот отключится.

– Пока нет, – ответила я ему со значением в голосе. – Сначала придумаю новое задание испытательного срока.

Улыбнувшись Робу и получив ответную улыбку, я пошла провожать Любу и Артура. Конечно, Красовский совсем не заслужил того, чтобы его привечали здесь, как родного, но и не могла же я его погнать прочь, пока он не придёт в себя. Тем более, что Роб уже обещал Марусе побыть с ней немного после ужина. Так что пусть выполняет свои посулы.

К родителям Красовского на знакомство внучки с бабушкой и дедушкой мы отправились дня через три. Роб уже более-менее пришёл в себя, поэтому знаменательное событие решено было не откладывать.

Эти дни я провела в перманентных вопросах, что возникали у меня по отношению к самой же себе. Не круто ли я поступила, на время ограничив общение с близкими людьми? Перед уходом Артур чуть ли не на колени готов был передо мной встать, говоря, что искренне сожалеет о случившемся и просит прощения. Люба смотрела со слезами на глазах, и они оба были настолько искренними в своих порывах, что сердце моё отзывалось на всё то, что происходило. Но всё же решение немного абстрагироваться никуда не исчезло.

А сейчас, когда мы с Марусей, что бесконечно болтала о предстоящей поездке, собирались к родителям Красовского, меня раз за разом посещали мысли о том, насколько бы легче стало, если бы я обсудила всё с Любой.

– О, да вы принарядились! – оценил наши сборы Роберт, приехавший к условленному времени.

– Мама выб’ала это платьице! – похвасталась Машуля, повертевшись перед отцом и смущенно спрятав личико, когда он разулыбался.

Всё же дочь ещё не на сто процентов привыкла к тому, что у неё всё настолько поменялось в жизни и теперь рядом есть человек, которого она называет папой.

– А мама тоже красивая! – добавила Маруся, и я поймала полный восхищения взгляд Роба.

Для поездки к его родителям я облачилась в простое, но выгодно подчёркивающее все достоинства моей нынешней фигуры платье из тонкой шерсти. Оно сидело идеально и было одновременно стильным и скромным. А весь секрет состоял в том, что платье демонстрировало меня, как обладательницу прекрасных форм, но делало это словно бы невзначай.

– Мама просто роскошная, – с придыханием согласился Красовский.

Так он не смотрел на меня ещё ни разу в жизни. С немым восхищением и восторгом. Жаль только, что я понимала – эти чувства вызвала в нём моя идеальная фигура, а не что-то иное.

– Поехали, – сказала я Робу, сделав вид, что не заметила любования с его стороны. – Завтра в садик, у нас не так много времени.

С родителями Красовского, как я и говорила, отношения у нас в своё время были весьма тёплыми. Мама Роберта, Надежда Никаноровна, была весьма властной женщиной, но в наши отношения, когда мы были женаты с Красовским, не лезла. Отец же его был милым и каким-то уютным мужчиной, который мог часами говорить о любимой резьбе по дереву, посадках картошки и рыбалке на деревенской речке. И, что самое интересное, мне эти разговоры нравились.

Он и встретил нас первым, и как только мы с Марусей перешагнули порог их с Надеждой Никаноровной квартиры, а дочь стащила верхнюю одежду и ботиночки, подхватил внучку на руки.

– Ну какая же сладкая девочка! – заявил он и прижал Машулю к себе.

– Я сейчас! Господи! Ничего не успеваю! – воскликнула мать Красовского из в гостиной, где, по-видимому, и был накрыт стол.

– Пойду ей помогу, – сказала я Роберту, разувшись.

Он забрал у меня пальто и совершенно довольным голосом проговорил:

– Мама будет только рада. Она мечтает о молодой хозяйке в этом доме.

Я так и застыла на месте от растерянности. О том, что Красовский, судя по всему, до сих пор жил с родителями, куда и переехал после нашего расставания, речи до сего момента не шло.

– Даже не думай в эту сторону, – подбила на подлёте я все жирные намёки Роберта и направилась к гостиной.

Как только зашла, поняла, что произвела фурор. И сама порядком удивилась, потому что обнаружила не только бывшую свекровь, но ещё и какую-то незнакомую девушку, лет двадцати пяти.

– О, боже мой! Ритонька! – восхитилась Надежда Никаноровна, увидев меня.

Она бросила заниматься раскладыванием канапе, из которых создавала какую-то высокохудожественную конструкцию, и сложила руки перед собой.

– Добрый вечер. Я могу вам чем-нибудь помочь, только руки помою, – сказала я и вопросительно взглянула на незнакомку.

О том, что с нами будет ужинать кто-то ещё, Роберт не говорил. Блондинке, – а девушка была светловолосой – я совершенно не понравилась. Мне даже не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять это с полувзгляда, который я на неё бросила. Смотрела она на меня в ответ враждебно, хоть на лице её, как приклеенная, и сияла улыбка.

– Это Юлечка, наша соседка. Пришла мне подсобить, пока мы вас ждали, – представила девушку Надежда Никаноровна. – Юля, а это Рита. Бывшая жена Роберта и мать моей внучечки. Где же она?

Мать Красовского помчалась на голос Маруси, которая уже вовсю «присела» на уши дедушке. Я же чувствовала себя не в своей тарелке от того, что взгляды со стороны Робовой соседки так враждебности и не теряли.

И уже собралась было ей что-нибудь сказать, например, попросить поведать, чем же всё-таки могу пригодиться, когда в гостиную вошёл Красовский.

– О, Роб… можно тебя на секунду? – спросила Юля и, пройдя мимо меня с царственным видом, взяла моего бывшего мужа под локоть и увлекла прочь.

Я осталась в гордом одиночестве.