Глава 24

А Маруська ведь очень привязалась к Роберту, и теперь я желала понять лишь одно – силу взаимности этого чувства. Вот пусть Красовский мне о ней и расскажет.

– Риточка, ты же уже знаешь, что Роберт на даче? – такой вопрос мне задала по телефону мама Красовского, когда я добралась до дома, не понимая, что делать дальше.

С одной стороны, торопиться куда-то и мчаться на поиски Красовского прямо сейчас было нецелесообразно. Это ведь не был вопрос жизни и смерти, если уж так посудить. И пока я ехала из аэропорта, успела обдумать это несколько раз по кругу. Юля была искренна в том, что говорила. Я верила в её неподдельную боль, которую она испытывала в отношении выбора Роберта. Но сам Красовский? Да, он, как я понимала, давал мне время, но ему для этого вовсе необязательно было исчезать совсем.

С другой стороны, меня вся эта ситуация разрывала на много маленьких Рит, так что я хотела решить её как можно раньше.

– На даче? – рассеянно проговорила я, пытаясь понять, зачем Надежда Никаноровна говорит мне это.

Может, это часть плана, исходя из которого я должна была бросить всё и помчаться к Роберту?

– Да… Сын не с Юлечкой… Он просто уехал на дачу! – с жаром заявила она. – И я тут подумала… может, мы встретимся там завтра все вместе? Я бы очень хотела провести время с внученькой… Да и Миша тут нашёл ещё игрушки для Марусеньки. Как считаешь, хорошая идея?

Немного подумав, я всё же разулась в прихожей и прошла в свою комнату. Взглянула на часы, уже зная, какое решение приму. Люба и Артур или посидят с Машей, сколько потребуется, или, в крайнем случае, папа может забрать её и побыть какое-то время с внучкой.

– Надежда Никаноровна… У вас какой-то план? Я имею в виду, с Робертом… – спросила у бывшей свекрови, прижимая плечом трубку к уху.

Достав небольшую сумку, я собиралась кинуть в неё вещи. Потом пойти к Марусе в комнату и взять самое необходимое для дочери.

Надежда Никаноровна какое-то время молчала, потом всё же ответила:

– Ритуль… нет, никакого плана нет. И нам с Мишей очень сложно… Мы не понимаем, как себя вести, чтобы только не спугнуть тебя и не остаться без внучки.

Я шумно выдохнула и опустилась на край постели. Вдруг представила себя со стороны. Мать-ежиха, которая, выставив колючки, пытается отпугнуть от себя и своего детёныша врагов. А они таковыми вовсе не являются. Да, бывшие свекор и свекровь немного перегнули палку, когда продумали будущее Маруси, но очень быстро вошли в разум. А что касалось Роберта – он уже понял, что получит от меня по самое не балуй, если снова провернет то, что сделал в прошлом.

– Давайте поступим так, – предложила я Надежде Никаноровне. – Я сейчас же еду к Робу, и… мы позвоним вам с дачи, если организуем там всё для того, чтобы провести немного времени семьёй.

Я не успела договорить, когда бывшая свекровь ответила:

– Да! Давай… – после чего, даже не положив трубку, закричала: – Миша! Миша, нам нужно собираться!

На дачу к Красовским я приехала когда ночь уже вовсю властвовала на небе. Помнила, что дом находится как будто бы на отшибе деревни, но сейчас уединённость места играла против меня. Потому что я чертыхалась, иногда даже материлась, но шла к жилищу по дорожке, подсвечивая себе фонариком.

Здесь, видимо, не так давно прошёл дождь, поэтому ноги оскальзывались на мокрой траве. А вот тот факт, что в дачном доме не было света, меня порядком напрягал. И почему чёртов таксист отказался довезти меня прямо до ворот, сославшись на то, что он непременно увязнет в колее деревенской дороги? Гад!

– Сволочь! – так я ругнулась, когда белоснежная кроссовка угодила в слякоть.

Я почти добралась до ворот, что не могло не радовать – с одной стороны. С другой – если Красовский уехал с дачи, то зачем я сюда тащилась? А главное, как мне выбираться, учитывая тот факт, что такси я отсюда вряд ли вызову?

– Согласен… – послышалось в ответ приглушённое с той стороны, где располагалась баня.

Голос был хриплым и наверняка принадлежал Роберту. Но что там делал Красовский? В темноте и холоде…

– Рит… ты только не говори, что мне привиделась, – взмолился Роб.

Я принялась подсвечивать себе фонариком, одновременно придерживая на плече ремень сумки, что так и норовил съехать вниз.

– Роберт, это ты? – задала самый глупый из возможных вопросов.

– Я… Рит… Я ногу сломал…

Теперь тон Красовского был пропитан жалобными нотками. И я, скинув сумку, помчалась на голос.