Глава 4

Дочка, судя по ее виду, была немного смущена, но счастлива. А я злилась, не понимая, чего конкретно добивается Красовский. Ну, ничего, сейчас завершим праздник и действительно с ним поговорим, как он и просит. Очень, очень предметно.

– Пап! Я хочу торт! – бросился к Артуру Арсений.

Я мигом почувствовала на себе пристальный взгляд Роберта. Могла поклясться – он смотрит с насмешкой.

– Я сейчас быстро организую чай, – сказала Люба и, обменявшись со мной взглядами, ушла на кухню.

Я последовала за ней, надеясь, что на этот раз обойдётся без второго пришествия Красовского.

– Слушай, ты только меня не ругай, но этот твой бывший муж – весьма обаятельный тип, – хохотнула подруга.

А подруга ли она мне была после такого заявления? Я сложила руки на груди и хмуро смотрела на то, как Люба быстро заваривает чай и вытаскивает из шкафчика стопку блюдечек для торта.

– Не понимаю таких высказываний, – сообщила я Любе ледяным, насколько это было вообще возможно, тоном.

– Ладно, Рит, ты не дуйся и не воспринимай меня в штыки. Просто Роберт… ну, другой бы не сообразил предпринять и десятой части из того, что он сделал.

Я устало опустилась на стул, не в силах помогать подруге накрывать на дне рождения моей собственной дочери. Ну зачем он все испортил, а?

– Красовский всегда был слишком… умным, ага, – кивнула я. – И обаятельным, как ты выразилась. И именно его обаяние не позволило мне в своё время вовремя отреагировать, когда прозвенел первый тревожный звоночек. Надо было слать его лесом ещё в тот момент, когда он впервые меня подколол по поводу моей полноты.

– Ну, то, что он в этом козёл – не поспорю. Но про дочь он уже знает, так что в любом случае вам придётся как-то взаимодействовать.

Пожав плечами, Люба велела мне:

– Давай быстро выпьем чаю, а потом вы сядете с ним и поговорите. А то, чего доброго, твой бывший муж завалится тут ночевать.

Она установила на поднос чашки и френч-пресс со свежезаваренным улуном, понесла всё это в комнату, откуда сейчас не раздавалось ни звука, я же покорно подхватила стопку блюдечек и столовые приборы и направилась за подругой.

В помещении, где «активно» проходил детский праздник, можно было смело поминать покойника – настолько гнетущая атмосфера чувствовалась во всём. И тишина была тоже соответствующей.

Маруся так и сидела на руках у Красовского и, судя по всему, была весьма довольна этим фактом.

– Машунь, давай ты мне поможешь тортик нарезать, – сказала я дочери, потому что и дальше выдерживать вид этой картины не могла.

Она повернулась к Роберту, чуть смущённо ему улыбнулась и слезла с колен Красовского. Мы с нею быстро нарезали торт, а когда при помощи Любы стали раздавать чай и лакомство, мой бывший муж спросил:

– Марусь, а ты какое желание загадала?

О, понятно! Сейчас выяснит у ребёнка всё и начнёт задаривать её дорогим барахлом! Ведь, судя по всему, финансовое положение Красовского к этому моменту стало довольно стабильным.

Прежде, чем дочь с детской непосредственностью, что мелькнула на её личике, бросилась бы отвечать, я сказала:

– Желания озвучивать нельзя. Иначе не сбудутся.

Подала Артуру чай и торт, что не укрылось от внимания Роберта. Потому что когда мы обменялись с мужем Любы ласковыми улыбками, на лице Красовского появилось кислое выражение.

– А может… если я скажу, то сбудется? – нахмурив бровки и вяло ковыряясь в торте, пробурчала Маруська.

И вдруг выдала то, от чего я так и села на первое попавшееся свободное место.

– Я, как и в прошлый раз, когда писала письмо Деду Морозу, загадала папу!

О, нет! Только не это! Признание вышло очень трогательным и неожиданным. Но самое ужасное состояло в том, что его слышал Роберт. Он окинул меня пристальным взглядом и на лице его появилось выражение а-ля «Сейчас я ребёнка обрадую».

– Не смей! – рявкнула я, надеясь, что в глазах моих он увидит все возможные кары мира, которые я обрушу на его голову.

И по сравнению с которыми пачка геморроидальных свечей покажется Раем на Земле, даже если будет применена по прямому назначению вместе с блистерами.

– Что не сметь, Ритуля? – спросил меня Красовский, уплетая торт за обе щеки. – Я просто хотел сказать Марусе, что у неё прекрасное желание. И Дед Мороз наверняка уже получил её письмо и вовсю готовит свой подарок.

Я растерянно окинула взглядом остальных. Люба спрятала улыбку за глотком чая, папа хмурился, а Артур смотрел кругом себя с непониманием.

– Всё, давайте я быстро уберу со стола и мы все пойдём. Арсюша и Маруська погуляют на площадке, мы присмотрим… – сказала подруга, начиная споро забирать чашки, в том числе и те, к которым гости едва притронулись.

Сначала я разозлилась. Эта сволочь, мой бывший муж, умудрился-таки всё испортить. Но очень быстро я поняла: чем быстрее расквитаюсь с беседой, тем быстрее Красовский свалит в светлые дали своей заграничной поездки.

Через десять минут со стола было убрано, куски торта заботливо, хоть и не без спешки, разложены по контейнерам и выданы гостям с собой.

– Я приведу Маруську через полчаса! – громко, очевидно, чтобы его слышал Роберт, для ушей которого это и предназначалось, сообщил папа, когда дети оделись и были готовы к прогулке.

– Хорошо, папуль, – кивнула я ему и, присовокупив к этому полный благодарности и немого обещания не дать себя в обиду взгляд, проводила всю компанию из квартиры.

И стоило только двери закрыться за ними, а мне – прислониться к её холодной поверхности лбом, как позади меня оказался Роберт.

Расставив руки по обеим сторонам моего тела, он буквально прижал меня собой к двери и шепнул на ухо:

– Ну вот ты и попалась, Пышечка.