Глава 5

Пышечка! Он так и сказал! Назвал меня моим старым прозвищем, от которого я и раньше отбивалась, как грешник от чертей, а сейчас и подавно не выглядела, как вышеупомянутое сдобное изделие. Но я знала, зачем это делает Красовский. Он меня намеренно провоцировал, вжимаясь сзади так, что я почувствовала, насколько его возбуждает наша поза.

С трудом развернувшись в его руках и пока проигнорировав желание надавать коленом туда, куда полагалось в данной ситуации, я выдохнула в губы Роберта:

– Пышечка я теперь только в определённых местах.

Отпихнув бывшего мужа, в глазах которого загорелось пламя преисподней, я провела ладонями по груди, которая после родов и кормления стала ещё более соблазнительной, а в сочетании с тонкой талией, которая теперь у меня имелась, и вовсе выглядела особо выгодно, и сказала:

– Только эти самые определённые места трогает другой. Так что посторонись, Красовский, и не капай слюной на то, что тебе не принадлежит.

Оттолкнув от себя Роберта, во взгляде которого теперь пылало ещё и искреннее негодование, я прошла обратно в комнату и устроилась на диване, сложив руки на коленях, ну точно примерная девочка.

– Ты думаешь, я не понял, что твой типа мужик, Артур, на самом деле отец Арсения? – весело поинтересовался Красовский, входя следом за мной.

Присаживаться он не стал – ни рядом, ни напротив. Стоял, как тополь на Плющихе, только руки в задние карманы джинсов сунул, приняв непосредственную позу. Я не знала, что сейчас было на душе у Роберта, но если он вот так просто переключается по своим эмоциям, то ему можно только позавидовать. Я подобным похвастаться не могла. Но умело скрывала, что этот наглец меня вывел… на всякое.

– И что в этом такого? – пожала я плечами. – У нас что, законом запрещено встречаться с людьми, у которых уже есть дети?

Робер прищурился и спросил:

– Уверена, что впридачу к ребёнку у Артура не имеется ещё и жены, которую зовут каким-нибудь интересным именем? Вера там, Надежда… Любовь?

Я вздохнула и покачала головой.

– А даже если и так… То разве мужчин это останавливает? Вот тебя же не привело в чувство, что ты женат, когда ты собрался к Лизоньке?

– Я стал спать с ней только когда мы уже были в полуметре от развода.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Пыталась скрыть за этим смехом те отголоски боли, которые до сих пор звучали в душе, стоило нам начать обсуждать эту острую тему. Замаскировать удалось, но я всё равно ощущала, как ноет в груди. Ладно, это к лучшему. Напомнить снова самой себе, как поступил в своё время Роберт, будет нелишним.

– Ну, вот как же славно, что я в очередной раз получила подтверждение твоей измене. Так… и что ты хочешь теперь? – приняв настолько холодный вид, насколько это было в моих силах, спросила я.

Из Красовского словно бы выпустили воздух. Он с шумом выдохнул и всё же опустился на стул.

– Я знаю, что сильно облажался, Рита. Я очень перед тобой виноват. Не мотивировал тебя на похудение, а заставлял…

– Красовский, да заткнись ты уже! – зашипела я. – Хватит проходиться по моим физическим данным! Я же не говорю, например, что у тебя маленький член.

Глаза Роберта округлились.

– А он маленький? – как-то обиженно и искренне расстроившись, уточнил бывший муж.

– Видали и побольше, – припечатала я. – И не только видали, – добавила мстительно. – Но мы обсуждать не станем ни твоё хозяйство, ни мои прошлые округлости. Чего ты хочешь теперь, когда узнал, что у тебя есть дочь?

Нет, я вовсе не опасалась того, что у Роберта вдруг проснутся нестерпимые чувства к Марусе и он возжелает, скажем, забирать её на неделю, в течение которой перезнакомит со всем своим отрядом любовниц. Это было просто не в характере Красовского. Но и понимать, чего именно от него ждать, хотелось бы.

– Ну, во-первых, я хотя бы предоставлю верную информацию в визовый центр, – хмыкнул он.

Я понимала, что Роберт пытается сгладить обстановку, что в итоге у него получилось весьма хреново, надо сказать.

– Может, тогда просто обойдёмся без «во-вторых»? – приподняла я бровь.

– Нет, Рита, – помотал он головой. – У меня была возможность понять, что я хочу отныне участвовать в судьбе моей дочери.

Участник фигов! Жили без него, не тужили, и не собирались начинать существовать как-то иначе.

– Хм, интересно, как? Начнёшь с того, что заплатишь алименты за четыре последних года? – уточнила я.

Красовский схватился за бумажник.

– Заплачу. Сколько? – спросил Роб.

Мне аж интересно стало, чем это закончится.

– Ну… давай из расчёта, будто я думаю, что у тебя зарплата, как и раньше, порядка ста тысяч… Двадцать пять процентов умножим на сорок восемь месяцев. Миллион двести, – пожала я плечами.

Красовский спрятал бумажник и почесал в затылке. А потом сделал то, чего я никак не ожидала. Взял телефон и проговорил задумчиво:

– Мама как раз против, чтобы я накопленное тратил на мотоцикл.

И мне на телефон пришло входящее сообщение, очевидно, о пополнении карты, а Роб, убрав телефон, сказал:

– Продолжаем беседу.