Глава 6

– Продолжаем, – кивнула я. – Знаешь, мне вполне нравится, в какое русло она у нас перешла. Давай дальше, какие у тебя пункты?

Красовский смотрел на меня с восхищением. Только раньше оно было направлено на мои новые физические данные, а сейчас я видела, что Роберт кайфует от того, как именно у нас с ним происходит диалог.

– Я хочу, чтобы мы всё рассказали Марусе, – сказал он.

– Всё рассказали? О том, как ты назвал меня толстой, изменил и ушёл к другой? – уточнила, приподняв бровь.

Любой психолог сказал бы, что у меня фиксация на том, что было в прошлом. Что обида от слов и действий мужа настолько сильна, что она не угасла и не угаснет в обозримом будущем. И был бы прав! Да, я ещё не пережила и не прожила то, что Красовский сделал несколько лет назад, и пока предпосылок к тому, чтобы я обо всём забыла, у меня не имелось. Но сейчас, говоря об этом, я как будто выпускала того джинна, который до сих пор таился в закупоренной бутылке.

– Нет, Рита… я прошу у тебя прощения за то, что совершил тогда. Я осознаю, насколько сильно перед тобой виноват и предлагаю всё начать с чистого листа.

Вот как? Он предлагал, ну надо же! И куда мне при всём при этом засунуть те эмоции, что на несколько лет утихомирились, а сейчас проснулись с новой силой?

– Что ты подразумеваешь под чистым листом? – уточнила, искренне пытаясь понять ход и хитросплетение Робовых мыслей.

– Мы будем общаться… ты, я и наша дочь. А вообще… мы можем попытаться наладить отношения. Ну, я имею в виду, как мужчина и женщина.

На лице Красовского появилась довольная улыбка. Могла прозакладывать голову – он уже мысленно сложил себе всё воедино. Я новая весьма подходила под стандарты красоты и сексуальности Роберта, следовательно, теперь вполне неплохо смотрелась рядом с ним. Только бывший муж не учёл один факт, а именно – мой вопрос самой себе: а мне-то это зачем? Быть возле Роберта, бояться набрать пару лишних кило, услышать от него шутки про мою полноту, если вдруг таковая снова появится. Для чего это нужно мне?

– У меня есть мужчина, – соврала я, и глазом не моргнув. – Он уважает меня, никогда и слова плохого не скажет, хоть заспанная я, хоть расплывшаяся, хоть какая… Он меня любит, и рядом с ним я чувствую себя единственной и неповторимой.

Красовский нахмурился. Сказанное ему не понравилось. И я могла его отчасти понять – в том описании, которое можно было пририсовать выдуманному мною мужчине, Роберта угадать было нельзя ну никак.

– Я изменился, Рит… правда, изменился. Повзрослел и многое осознал за то время, пока мы не были вместе…

– Ну, это уже будешь рассказывать своим Лизеттам, – фыркнула я и быстро, пока Роб не стал распространяться по поводу своих любовниц, или кого-нибудь ещё, добавила: – И это не моё дело. Скажу тебе так: если ты действительно хочешь общаться с Марусей, то мне нужно это обдумать. Я должна быть уверена в том, что ты её не обидишь.

На лице Красовского появилось искреннее возмущение.

– Собственного ребёнка? Никогда! – в запале проговорил он.

Я покачала головой.

– В своё время я думала, что и собственную жену ты не можешь обидеть, а вышло всё с точностью до наоборот!

Он дёрнулся в мою сторону, видимо, порываясь каким-то, известным одному ему делом, попытаться доказать обратное. Выставив руку перед собой, я помотала головой.

– Красовский, давай просто договоримся. Ты сейчас уйдешь, а я, когда пораздумаю над тем, что ты сказал, наберу твой номер телефона и мы обсудим, стоит ли Марусе знать, что ты её папа. Но я не позволю тебе или кому бы то ни было сделать хоть что-то, что причинит моей дочери моральные или любые другие страдания. Я не хочу, чтобы ты наигрался за две встречи и пропал. Потому что Машуля очень привязывается к значимым взрослым и будет спрашивать, где её папа? А что мне ответить на это, по-твоему? Папа развлекается с очередной Лизонькой?

Мы смотрели друг на друга, и в глазах наших пылал огонь. То мой чуть затухал, когда достигал стены из пламени во взгляде Красовского, то его становился слабее, чтобы разгореться впоследствии с новой силой.

– Рита, я стал другим и я тебе это докажу. И да, я требую, чтобы мы вдвоём признались Марусе в том, что я её отец!

На то, куда он может прямо сейчас засунуть свои требования, отреагировать я не успела. Вернулись папа и, собственно, сама Машунька.

– Как хооошо, что ты ещё здесь! – тут же заявила она, быстро разувшись и подбежав к Красовскому. – Я хотела… хотела, чтобы ты помог мне собвать тот констуктор! – сбиваясь и пропуская ту самую злополучную «р», затараторила Маруська. – У меня ведь день ождения сегодня! Пусть хотя бы это желание сбудется!

Мы с папой обменялись мрачными взглядами. Я чувствовала, что Роберт смотрит на меня с просьбой во взоре, и понимала, что вряд ли прогоню его, раз уж Маруська так желала с ним поиграть.

– Ладно, – ответила я вместо Красовского, от которого дочь ожидала принятия решения. – У вас полчаса собрать конструктор. И помни, о чём мы с тобой говорили! – велела я Роберту.

Сама же повернулась к отцу, который был весьма недоволен тем, что мой бывший неверный муж оставался, и предложила:

– Давай выпьем чаю и съедим по куску торта, но уже без спешки. Думаю, что за полчаса мы управимся.

– Ура! Пойдём! – велела Красовскому Маруська и, схватив его за руку, утащила к себе в комнату.

– Если что, я его убью! – пообещал мне папа и я покачала головой и улыбнулась:

– Он это осознаёт, я надеюсь, – ответила ему. – А сейчас идём, мне дико интересно, сколько же алиментов прислал мне на карту Роберт.

Увидев вытянувшееся лицо отца, я рассмеялась и зашагала в сторону кухни.