Глава 7. Почерк

Кирилл несколько мгновений испепеляет записку взглядом, а потом делает резкий выпад, чтобы её выхватить.

Я еле успеваю завести руку за спину и попятиться.

— Обалдел?! — смотрю на него широко распахнутыми глазами.

— Не понимаю, о чём ты, — он пожимает широкими плечами и смотрит так, словно ничего только что не произошло.

Бесконечно пятиться я не могу, и наступает момент, когда я спиной упираюсь в стену.

Чёрт!

— Итак, — муж подходит ко мне вплотную и заключает в ловушку рук по обе стороны, гад, — на чём мы остановились? Ах да, — он пронзает меня острым взглядом, от которого хочется спрятаться, но я держусь. — Ты ушла от меня, прихватив с собой Лизу, потому что нашла какую-то жалкую бумаженку среди моих потных маек и штанов, я всё правильно понял? Годы семейной жизни коту под хвост, потому что тебе что-то там показалось?

— Хватит говорить, что мне показалось! — огрызаюсь ему прямо в лицо. — И дело не в самой бумажке, а в том, что на ней написано… Ай! — шепотом вскрикиваю, чтобы нас никто не услышал.

Пока я говорила, Кирилл убрал руки со стены и запустил их мне за спину, чтобы достать из моих сжатых пальцев записку.

— Отодвинься по-хорошему! — сквозь зубы выталкиваю я и коленкой мечусь ему в ногу, чтобы ударить.

— Можешь сразу переходить к сценарию, где у нас всё по-плохому, — говорит он мне прямо в губы и как-то долго задерживает на них свой потемневший взгляд.

Я понимаю, нутром чую: он сейчас набросится на меня с поцелуем.

И поэтому перехожу в нападение.

— Отвернись. От тебя разит другой бабой.

В его глазах вспыхивает непонимание, а потом появляется всё та же холодная, беспощадная злость.

— Ревнуешь, я смотрю, — выходит из положения он. — Это хорошо, Аня. Очень, — подчёркивает он, — хорошо. Я даже рад. Ведь если есть ревность, то есть и любовь…

Тут я не выдерживаю и бью его, как говорится, куда попало и чем попало.

Он скручивает меня быстро. И шепчет на ухо:

— Дура!

— Ну раз дура, — я сбрасываю с себя его руки, и он отступает, потому что, видимо, наконец-то понял, что я в настроении бороться до последнего, — то соблюдай дистанцию. Потому что я тебе глаза выцарапаю, если ещё раз подойдёшь ко мне. Понял?

Он окидывает меня наглым взглядом, мол, пофиг ему на мои слова.

Поправляет лацканы пиджака, смахивает с рукавов несуществующие пылинки.

— И что? Правда поскачешь в суд, размахивая смятым кусочком бумаги? — он высмеивает меня и мои намерения.

— Ещё как, — вкладываю в голос всю уверенность, на которую только способна.

— Знаешь, что покажет твоя экспертиза? — голос у Кирилла становится низким и колючим. — Что это не мой почерк, потому что я не писал эту чёртову записку. Ты с ней пролетишь, Ань. В суде только посмеются и покрутят пальцем у виска.

Он стоит напротив, холодный, спокойный. И уверенный в себе.

Раньше этот пронзительный взгляд любимых глаз вызывал дрожь по телу, а теперь — ничего. Я просто хочу, чтобы он уехал.

Делаю шаг назад, медленно, но внутри всё горит.

— Уходи, — говорю хрипло, но чётко.

Он моргает, будто не сразу понимает, что я это всерьёз.

— Это что сейчас было?

— Мне больше нечего с тобой обсуждать, Кирилл. И слушать тебя тоже не хочу, особенно после всего, что ты сделал.

— Аня, да ты сейчас просто на взводе…

— Нет, — перебиваю резко, — я спокойна как никогда. Именно поэтому и говорю: уходи. Прямо сейчас.

Он сжимает губы, глаза темнеют, смотрит на меня исподлобья, как будто пытается прожечь, заставить дрогнуть. Но я не отвожу взгляд.

Потом он резко разворачивается и уходит в гостиную. Слышу, как зовёт Лизу. Голос меняется, становится мягким, почти нежным:

— Принцесса, папе надо поехать по делам, но я обязательно вернусь. Хорошо?

— А ты точно приедешь? — спрашивает она тихо, с сомнением.

— Конечно приеду. Я тебя люблю, слышишь? Сильно.

— Я тебя тоже…

Ком в горле подступает, но я остаюсь на месте, не вмешиваюсь и не подаю вида.

Через минуту он возвращается, стоит в дверях кухни, смотрит долго, уверенно и с вызовом.

— Ты совершаешь огромную ошибку, дорогая моя, — говорит хрипло, почти с усмешкой.

Я молчу, просто смотрю.

Он ждёт. Но ответа не получает.

Дверь хлопает. Через пару секунд — звук мотора.

Он уехал.

Я смотрю на записку в своей ладони. Кончики пальцев подрагивают от непроходящего шока.

«Извини. Я влюбился в другую».

Стиснув зубы, стараюсь включить логику и анализирую.

Ровный, аккуратный почерк Кирилла. Кирилла?.. Очень похож. Правильнее сказать — почти как у Кирилла. Но только почти. Как будто кто-то пытался сымитировать его.

Кирилл может быть каким угодно — брутальным, расчётливым, эгоистичным. Но он не дурак. Он не стал бы оставлять такое признание в спортивной сумке. В прихожей. Мало того что на видном месте, так ещё и в доступе для меня. Или, что хуже — Лизы…

Как подумаю, что записку могла найти она, в горле появляется огромный ком.

Всё это закручено слишком подло и одновременно слишком просто.

Он не настолько глуп. А может, наоборот, настолько уверен в себе, что даже не постарался всё тщательно скрыть?

Или его логику ослепила новая любовь? Ведь именно она толкает на такие необдуманные поступки.

На ватных ногах опускаюсь на край кровати, машинально проводя пальцем по складкам бумаги. Внутри всё горит от непроходящей агонии предательства мужа, но я стараюсь мыслить разумно.

Он был слишком спокоен. Как будто знал, что у меня ничего нет — ни доказательств, ни твёрдой почвы под ногами. Его фраза: «Ты сама себя опозоришь» — гвоздь в мозг. Он на это и рассчитывает. Хочет лишить меня уверенности в себе.

После долгих, изматывающих размышлений, с пульсирующей болью в висках и тяжестью в груди, я хватаю телефон.

Гудки. Один. Второй.

— Алло?.. — голос Саши хриплый, сонный, с лёгким раздражением. — Аня?.. Всё в порядке?

Саша — единственный человек, кому я могу доверить себя вот так, с потрохами. Мы с ней прошли всё: мои роды, её развод, бессонные ночи на кухне, когда кому-то из нас было невыносимо. Она не лезет с расспросами, не давит, просто слушает и всегда рядом, когда нужна.

— Ты дома?.. — мой голос звучит спокойно, но очень натянуто.

— Ага… — зевает. — Пытаюсь поспать после ночной смены. Ты чего?

— Мне нужно поговорить. Срочно. Я… я… у меня голова кругом. Пожалуйста.

Секунда тишины, и в ней я будто слышу, как она сбрасывает с себя одеяло.

— Бери такси. Я уже ставлю чайник, — слышу, как её голос меняется. Она понимает, что что-то не так.

По приезду Саша сначала крепко меня обнимает, а потом просто наливает мне чай и слушает.

Я рассказываю всё. И про записку. И про то, как он пришёл. И про угрозы. И про то, как у меня в голове теперь всё путается.

— Кирилл говорит, что это не он. И я… — я замолкаю. — Я почти начинаю верить, что это я схожу с ума. Мозг отказывается принять то, что у моего мужа двойная жизнь, о которой я не подозревала.

Саша хмыкает, отпивает чай и ставит кружку в сторону.

— Ань. Даже если это не его почерк — ты правда думаешь, что он тут ни при чём?

— Нет, — отзываюсь я, скорее, резковато. Конечно, я понимаю, что он спутался с другой женщиной. — Но… он был уверен, как будто знал, что я ничего не докажу.

— А может, это просто манипуляция. Ты же сама говоришь, что он был слишком уверен. Слишком спокоен. Значит, у него есть кто-то. Просто он не хочет, чтобы ты знала кто. И поэтому с пеной у рта готов доказывать, что ты ошибаешься.

Я киваю. И вдруг говорю вслух то, что крутилось внутри весь день:

— Я хочу проследить за ним, — выдыхаю, и голос у меня дрожит от напряжения.

Саша медленно поднимает на меня взгляд, вскидывает бровь. В её глазах смесь удивления и тревоги.

— Ты серьёзно?.. Прямо шпионская миссия?

— Он сказал, что у него сегодня вечером встреча с каким-то клиентом… — я сглатываю, кулаки сжимаются на коленях. — Я хочу знать, кто этот, в кавычках, клиент. Хочу знать, кто она. Я больше не могу гадать. Это слишком плохо на меня влияет. Я сама себя не узнаю.

Саша наклоняется вперёд, её голос становится тише, но чётче:

— То есть ты хочешь найти доказательства?

Я киваю резко, почти зло:

— Я хочу увидеть всё своими глазами. Тогда он уже не отвертится. И я больше не буду сомневаться в себе и поддаваться его манипуляциям. И если я собираюсь подать на развод, мне нужны основания. И если поймаю их вместе — это и будет самое что ни на есть основание. Мне нужно самой точно убедиться, что всё так, как я чувствую своим нутром.

Саша заинтересованно хмыкает, встаёт, открывает шкаф, достаёт спортивную кепку и чёрные очки.

— Тогда план такой, — она вскидывает волосы в пучок, глаза у неё уже горят. — Я за рулём. Ты — наблюдатель.

Я фыркаю сквозь нервный смех:

— Ты ненормальная.

— Ну а ты как думала? Нормальным людям такие идеи в голову не приходят. Но мы же с тобой “особенные”, — подмигивает она и хлопает меня по коленке.

И впервые за весь этот кошмарный день я улыбаюсь. Сквозь страх, усталость и бушующий в теле адреналин.

Вечер наступает быстро. В машине душно, хотя окна приоткрыты. Я сижу рядом с Сашей, и сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на весь салон.

Напряжение — как свинцовый шар в груди.

Саша держит руки на руле, взгляд у неё сосредоточенный, но я чувствую: она тоже волнуется, переживает за меня сильнее, чем показывает. Мы молчим. Каждая секунда — как на растяжке.

Я знаю: через несколько минут я могу увидеть то, после чего не будет пути назад.

Мы припарковались в переулке у бизнес-центра, где обычно проходят его встречи. Машину Кирилла видно издалека — он всегда ставит её чуть наискосок, будто парковка должна знать, кто здесь главный.

Он появляется с кофе в руке. Спокойный, будто только что вышел не с работы, а сошёл с обложки журнала. Дорогой пиджак, вылизанная причёска, уверенная походка.

Мужчина, у которого будто бы всё под контролем. Включая мою жизнь.

— Вижу его, — шепчу, почти не дыша. Сердцебиение гудит в ушах, как сирена.

— Подожди, — Саша прищуривается, не отрывая взгляда от лобового стекла. — Он с кем-то?

— Пока один… — в голосе у меня что-то давит. Надежда? Страх?

Мы сидим молча. Минуты тянутся мучительно медленно. Кажется, воздух в машине становится плотным, липким. Я буквально чувствую, как всё тело покрывается испариной.

И тут — машина.

Тормозит рядом с ним, тихо, почти бесшумно. Мягко открывается дверь… и выходит она.

Высокая. Уверенная. Причёска идеальна, как и походка. Как у тех, кто точно знает, зачем пришёл. Стройная, в блузке, подчёркивающей немаленькую грудь и тонкую талию. Бёдра обхватывает юбка-карандаш. Волосы гладко собраны. Очки на пол-лица.

Моя грудная клетка сжимается так сильно, что я не могу дышать.

— Это она, — выдыхаю, будучи в полной уверенности, что перед нами точно любовница Кирилла.

— Ну здравствуй, «клиент», — цедит Саша сквозь зубы и тянется за телефоном.

Незнакомка улыбается моему пока ещё мужу. Он оборачивается, говорит что-то с улыбкой на лице, потом касается её руки. Очень не по-деловому.

— Ты это видишь? — шепчу я. — Видишь?..

Саша кивает. И тут же достаёт телефон.

— Сняла. Если надо — и номер машины у нас есть.

Я не двигаюсь. Еле дышу. Вижу, как они заходят вместе внутрь. Кирилл придерживает ей дверь, как кавалер.

Моё сердце опускается куда-то в живот.

А потом, когда они почти скрываются от глаз прохожих, любовница моего мужа берёт его ладонь и помещает на свою, обтянутую юбкой, круглую попу.