Глава 8. Предатель

Я не чувствую тела, как будто его просто отключили. Ни рук, ни ног. Только сердце — оно бьётся так сильно, что грохот стоит в голове.

Саша бросает на меня взгляд, в котором всё сразу: злость, сочувствие, растерянность.

Но я не могу говорить, не могу выдохнуть.

— Они внутри, — тихо говорит Саша. — Мы всё видели, всё зафиксировали.

Я молча киваю. В моей голове всё тот же голос, который говорит только одно: «Ты была права, Аня. Всё, что ты чувствовала, было правдой».

Мне одновременно хочется выть от боли и истерически смеяться, потому что я столько раз сомневалась в себе, а вот оно — подтверждение. Реальное, зримое и невероятно отвратительное.

Никогда не думала, что буду смотреть, как мой муж лапает другую женщину за попу. А главное, происходило всё это так естественно, как будто я, его жена, не существую вовсе. Не говоря уже о нашей дочери, за которую обидно так, что в горле ком.

Она ждёт папу, чтобы с ним вместе уплетать блинчики, а он лапает чью-то задницу!

— Мне надо домой, — хрипло говорю я, но, повинуясь другому порыву, вдруг резко открываю дверь. — Подожди… Я не могу уехать! Я должна…

— Ань! — Саша тянется ко мне, но я уже выскакиваю из машины и бегу к зданию, куда только что зашёл Кирилл с любовницей.

Я несусь ко входу, чувствуя, как меня пожирает стыд. Но я не могу сидеть на месте. Я должна узнать правду. Я должна поймать его с поличным — здесь и сейчас. Посмотреть в его предательские глаза. В конце концов, когда ещё у меня будет такая возможность?

Охранник у ресепшена поднимает брови, вопрошая, какого чёрта я здесь делаю.

— Простите, я жена Кирилла Верникова, — киваю в глубину здания, намекая, что речь про того, кто только что сюда зашёл. — Он забыл важные документы для встречи с клиентом. Я должна срочно их ему передать. Пожалуйста, скажите, где он?

Мужчина на секунду колеблется, потом кивает:

— Только что прошёл в сторону лифтов, направо по коридору.

Я бегу, не чувствуя ног. Сердце колотится, в горле пересыхает.

Поворот. Коридор. И вот он, мой муж, одетый с иголочки, стоит у лифта. Ко мне спиной. Лифт уже приехал, но голубки так увлечены разговором, что никого и ничего не замечают.

Кирилл вдруг поворачивает голову и видит меня. Мы встречаемся глазами, и время замирает.

Не разрывая взгляда, он делает быстрый шаг в сторону лифта, нажимает кнопку, и двери закрываются. Я успеваю только заметить женскую фигуру внутри.

Он отправил её наверх. Хочет спрятать свою любовницу от меня, бережёт её. Но уже поздно.

— Кирилл! — срывается с губ.

Он смотрит на меня спокойно. Руки в карманах брюк. Как будто ничего не произошло.

— Ты что здесь делаешь? — вижу, как его взгляд меняется, а сам он хмурится.

— Что я здесь делаю?! — у меня перехватывает дыхание. — Ты меня спрашиваешь, что я здесь делаю?!

Я делаю шаг к нему и тут вижу след от губной помады на его щеке. Ярко-розовой, наверное, такой помадой и пользуются бизнес-партнёры.

Меня будто бьёт током. Голова кружится, но я не падаю. Я в ярости!

— Ублюдок, — шепчу. — Мразь. Ты… ты!

Я начинаю стучать кулаками в его каменную грудь со всей силы.

— Ты предал нас! Ты выбрал её? Серьёзно?! Лапаешь её на глазах у всех и расхаживаешь с её помадой на щеке… пока твоя глупая жена дома с твоей дочерью?! Давно ты с ней спишь? Отвечай, Верников! Отвечай!

Он хватает меня за локоть, сжимает сильно, чтобы остановить. Одёргивает, демонстрируя, насколько силой он превосходит меня.

— Не устраивай сцену, Аня, — вижу, как его скулы ходят от злости, но мне наплевать.

— Сцену?! — я почти кричу. — Ты спишь с другой, а я устраиваю сцену?!

Он тянет меня к выходу. Без объяснений. И уж конечно без какого-либо раскаяния. Я вообще прихожу к выводу, что он на него не способен!

— Пошли отсюда, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

— Не трогай меня! — я вырываюсь, а ему хоть бы хны.

— Я сказал, пошли. Придёшь в себя, тогда и поговорим.

— Я в себя как раз пришла, Кирилл. Впервые за долгое время! — отчеканиваю ему в наглое, холёное лицо.

Он выводит меня из здания так, будто я просто какая-то сумасшедшая, мешающая его вечеру.

Как только мы оказываемся на тротуаре, его хватка слабеет, и я вырываюсь. Отскакиваю от него, как от огня, смотрю исподлобья. Дышу так быстро и рвано, что лёгкие болят.

— Аня, — он поднимает ладони в примирительном жесте. — Тебе надо успокоиться.

— Ты серьёзно?.. — я хватаюсь за голову. — Ты на этом самом месте лапал чужую задницу, а я должна успокоиться?..

— Я никого не лапал, — категорично обрывает меня он. — Это она положила мою руку себе на…

— Что-то я не видела, чтобы ты вырывался, Верников. Или ты безвольный козлик на верёвочке, которого заставили?

Он втягивает воздух, вижу, как его ноздри трепещут от злости.

— Ты за языком следи, дорогая, — он подходит ко мне, а я пячусь. — Какой я тебе козлик? — обманчиво спокойно спрашивает он. — Я твой муж, а мужа надо уважать.

— За что? — вскидываю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. — За что мне тебя уважать, хоть одну причину назови…

— Миллион. Я мог бы тебе назвать миллион причин. Но не буду тратить на это время, потому что ты и сама всё знаешь. Я работаю для того, чтобы у моей семьи было всё. У тебя и Лизы. Вы хоть когда-то в чём-то себе отказывали?

Я проглатываю язык, но всего лишь на мгновение.

— Измена всё меняет, — пожимаю плечами. — И перечёркивает тоже всё.

— Дура, — муж бросает мне в лицо оскорбление настолько холодным и полным презрения тоном, что глаза начинает щипать от слёз.

— Сам дурак! Я хотя бы не докатилась до того, чтобы в браке изменять! — я кричу от бессилия и разочарования.

Кирилл задерживает на мне долгий, внимательный и острый, как лезвие, взгляд, а потом молча уходит.

И всё. Возвращается обратно в здание и говорит что-то охраннику.

Я не понимаю, как у него совести хватает так обращаться со мной…

Что я ему сделала, чтобы он вот так вытирал об меня ноги?

Зло вытираю с лица слёзы. Я для себя всё выяснила и поняла!

Во мне плещет адреналин, но я не жалею о том, что увидела своими глазами. Я не жалею, что наступила на свою гордость, побежав за ними.

Теперь я знаю точно — он предал меня и Лизу, и недостоин своей семьи.

Саша всё ещё в машине. Я сажусь, не говоря ни слова.

Она включает фары, выворачивает из переулка.

— Аня… — видно, что она пытается подобрать слова. — Ты больше не сомневаешься?

Я смотрю в своё отражение в зеркале. Глаза — стеклянные, будто не мои.

— Нет. Я теперь сомневаюсь только в одном — как я вообще могла его любить?..

По дороге домой мы молчим. По приезде Саша крепко обнимает меня.

— Ань, я всегда рядом, если тебе нужно поговорить. Ты это знаешь. Верно?

Я еле натягиваю улыбку, говорю ей спасибо, целую в щёку и ухожу в дом.

Все уже спят, и это кстати. Я не в состоянии ни с кем говорить.

Во мне плещет океан боли и злости.

Глубокая ночь. Сон не приходит.

Я ворочаюсь, снова и снова встаю с кровати, открываю окно, потом закрываю.

Ложусь. Снова встаю. Смотрю в потолок, а потом — в экран телефона.

Саша прислала мне видео. Я пересматриваю его уже в четвёртый раз.

Каждое движение. Каждый жест. Пауза. Отмотка. Приближение.

Она… Та женщина.

Что-то в ней меня не отпускает. Не просто взгляд, не просто манеры.

Как будто я её где-то уже видела.

Я сажусь на край кровати, пальцы нервно скользят по экрану телефона.

Открываю социальные сети. Начинаю с его страницы. Кирилл — как всегда, пустой профиль, ни одного фото, всё стёрто подчистую.

Но есть подписки. Есть друзья. Я иду по цепочке. Сначала пролистываю аккаунты его коллег — ничего.

Потом его одноклассники. Фотографии с вечеринок, выпускных, дачи, шашлыки…

Щёлкаю дальше, пока не попадаю на один аккаунт — Игорь С.

Старый друг Кирилла, с которым он когда-то даже снимал квартиру.

И вдруг… Фотография. Вечеринка. Костлявый Кирилл в майке, с бутылкой пива. И она. Та самая.

В юбке, уже тогда обтягивающей. Волосы длиннее, но лицо то же. Это точно она!

И он, мой пока ещё муж, обнимает её за талию, а она — его за шею. И целует в щёку.

Подпись под фото простая: «Летняя любовь». И смайлик.

Я чувствую, как пальцы немеют. Телефон дрожит в руках.

Она из прошлого. Его первая. Он мне о ней рассказывал, когда у нас были разговоры о школе, о первой любви.

Он даже надоедливо назвал её «Леночкой». Но я не придала этому значения.

Моя первая любовь осталась в прошлом. Я никогда даже не вспоминаю.

Как я не узнала её сразу?.. Почему не вспомнила?.. Мы пересекались на одном из его дней рождения лет семь назад.

Тогда она пришла ненадолго, и он представил её мимоходом:

«Знакомая со школы», — сказал он.

Я даже не обратила внимания. Но теперь всё встало на свои места.

Сердце в груди стучит с новой силой. Гнев не просто поднимается — он взрывает всё изнутри.

Я просто не могу в это поверить. Какой-то жалкий сериал.

Он не просто нашёл кого-то нового. Он пошёл назад. К той, кого, видимо, никогда не отпускал.

И всё это время жил со мной, растил дочь, строил семью, а внутри всё равно держал в памяти её.

Какая подлость. Я искренне любила своего мужа. Не видела никого вокруг. Для меня существовал только он.

Вижу в отметках — удалённый пользователь. Видимо, та самая Леночка.

И действительно, как назло, аккаунт удалён.

Я опускаю телефон на кровать. Смотрю в стену. Внутри пустота.

И какой-то дикий, животный стыд.

Стыд за то, что верила. Что доверяла. Что строила всё на основании чувства, которое он, оказывается, хранил не для меня.

Вдруг чувствую вибрацию телефона.

Смотрю на экран. Сообщение от Кирилла:

«Чтобы больше никаких истерик на моём рабочем месте. Ты уяснила?»