ГЛАВА 11

Проект кафе захватил меня полностью. Я приходила в студию раньше всех и уходила последней, дорабатывая эскизы, подбирая материалы, продумывая каждую деталь. Катя восхищалась моим энтузиазмом, а Николай иногда заглядывал, интересовался успехами. В эти моменты, я почти забывала о разводе, о суде, о боли предательства. В пятницу вечером, когда я дорисовывала последний эскиз, зазвонил телефон. Номер незнакомый. – Светлана Казанцева? – женский голос, официальный. – Это Мария Петровна из органов опеки. Нам поступило заявление о необходимости проверки условий проживания ваших детей. Кровь отхлынула от лица. – Какое заявление? От кого? – От отца детей, Кирилла Алексеевича Казанцева. Он обеспокоен условиями, в которых находятся дети, и просит провести проверку. Мы придём в понедельник в десять утра. – Но дети сейчас на даче с моей мамой! – Мы проверим условия вашего проживания. До встречи. Я уронила телефон. Руки тряслись так, что я не могла удержать карандаш. Кирилл вызвал опеку. Опеку! Он решил бить по-настоящему больно. – Светлана? Что случилось? – Николай стоял в дверях, с тревогой глядя на меня. Я не могла говорить. Слёзы душили, но я изо всех сил сдерживалась. Он подошёл ближе, присел на корточки рядом с моим креслом. – Что произошло? Вы так побледнели… – Муж… бывший муж вызвал органы опеки, – выдавила я. – Он хочет доказать, что я плохая мать. Николай нахмурился. – Это низко. Очень низко. Но вы же прекрасная мать, вам нечего бояться. – А если они что-то найдут? Если решат, что я не справляюсь? – Не найдут. Потому что вы справляетесь. Я вижу, как вы говорите о детях, как волнуетесь за них. Поверьте, я знаю, что такое грязный развод. Моя бывшая тоже пыталась… впрочем, неважно. Главное – не паникуйте. Подготовьтесь к визиту, и всё будет хорошо. Его спокойная уверенность немного успокоила меня. Я достала платок, вытерла глаза. – Простите, я не должна была… – Светлана, – он мягко прервал меня, – вы имеете право на эмоции. И я рад, что вы мне доверились. Знаете что? Поехали, я вас подвезу домой. Вам не стоит сейчас садиться за руль. Всю дорогу мы молчали, но это было не неловкое молчание, а… поддерживающее. У дома он остановился и повернулся ко мне. – Светлана, если понадобится любая помощь – характеристика с работы, что угодно – только скажите. И помните – вы не одна. Дома я сразу позвонила Марине Сергеевне. Адвокат выругалась так, что я даже вздрогнула. – Мерзавец! Простите, но это переходит все границы. Ладно, не паникуем. У вас есть выходные, чтобы подготовиться. Приберитесь дома, купите продуктов, подготовьте документы о доходах. И главное – ведите себя спокойно и уверенно. Следующие два дня я оттирала квартиру до блеска. Перебрала детские вещи, разложила по полочкам учебники и тетради, повесила на стены их рисунки и грамоты. Купила продуктов, приготовила еду впрок. Квартира выглядела как из журнала – идеальное жилище идеальной матери. Лида приехала в воскресенье вечером с тортом и бутылкой вина. – Для храбрости, – сказала она. – Светка, да ты тут стерильность навела! Они решат, что дети у тебя в перчатках живут. – Лучше перебдеть, – я нервно поправила подушки на диване. – Расслабься. Ты отличная мать, у тебя есть работа, нормальная квартира. Что они могут сказать? Но я не могла расслабиться. Ночью почти не спала, представляя худшие сценарии. В понедельник ровно в десять раздался звонок в дверь. Две женщины – одна постарше, с усталым лицом, другая молодая, с планшетом в руках. – Проходите, – я старалась говорить спокойно. Они ходили по квартире, заглядывали в холодильник, проверяли детскую комнату. Младшая что-то записывала в планшет, старшая задавала вопросы. – Где сейчас дети? – На даче с моей мамой. Каникулы же. – Как часто вы их видите? – Созваниваюсь каждый день. На выходных планирую съездить. – Вы работаете? – Да, устроилась неделю назад. Дизайнером в студию. – Неделю назад? – младшая подняла брови. – А до этого? – Была домохозяйкой. Муж обеспечивал семью. Они переглянулись, и мне это не понравилось. – Какой у вас доход? Я назвала сумму – пока небольшую, испытательный срок. Младшая снова что-то записала. – Этого достаточно для содержания двоих детей? – Плюс алименты. И я только начала, зарплата будет расти. – Если будет постоянная работа, – уточнила старшая. Проверка длилась больше часа. Они фотографировали комнаты, задавали одни и те же вопросы по кругу. Под конец я чувствовала себя выжатой, как лимон. – Мы составим акт и передадим в суд, – сухо сказала старшая на прощание. Как только дверь закрылась, я сползла по стене на пол. Руки тряслись, в горле стоял ком. Они явно искали, к чему придраться. И нашли – маленькая зарплата, отсутствие постоянного стажа… Телефон зазвонил. Кирилл. – Ну как, приходили? – в его голосе слышалось злорадство. – Кирилл, как ты мог? Опека? Серьёзно? – Я забочусь о детях. Мать без постоянной работы, с минимальным доходом… – Я без работы, потому что ты просил меня сидеть дома! – Это было пять лет назад. Можно было давно выйти. – С двумя маленькими детьми? Пока ты пропадал на работе? – Света, не надо истерик. Суд решит, что лучше для Маши и Максима. Стабильный отец с хорошим доходом или мать, которая только неделю как устроилась неизвестно куда. – Неизвестно куда? Я работаю в престижной дизайн-студии! – Неделю, Света. Всего неделю. И что ты там получаешь? Копейки на испытательном сроке? Я сжала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. – Это временно. Я докажу, что могу обеспечить детей. – Посмотрим, что скажет суд. Кстати, Анна считает, что детям будет лучше в стабильной полной семье. – Анна? – я почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. – Та самая Анна, из-за которой ты разрушил нашу семью, теперь будет решать, что лучше для МОИХ детей? – Наших детей, – холодно поправил он. – И да, мы планируем пожениться. Она прекрасно ладит с Машей и Максом. – Не смей… – я задохнулась. – Не смей говорить, что эта женщина ладит с моими детьми! – Света, ты опять истеришь. Это только подтверждает мои опасения о твоём психологическом состоянии. Может, тебе стоит обратиться к специалисту? Это тоже будет учтено судом. Он отключился, оставив меня с телефоном в руке и бешено колотящимся сердцем. Психологическое состояние? Он довёл меня до нервного срыва, разрушил всю мою жизнь, а теперь использует мои эмоции против меня?