ГЛАВА 10

Понедельник наступил быстрее, чем я ожидала. Стоя перед зеркалом в 7 утра, я критически осматривала себя. За выходные успела подстричься, купить несколько новых вещей для работы в офисе – Лида настояла, сказав, что мне нужна «броня уверенности». Тёмно-синяя блузка, серая юбка-карандаш, удобные туфли на небольшом каблуке. Я выглядела… профессионально. Почти как та Света из прошлого, только с мелкими морщинками у глаз и грузом пережитого в душе. Телефон зазвонил – мама. – Светочка, тут такое творится! – её голос дрожал от возмущения. – Кирилл приехал вчера с этой… с женщиной! Представляешь, притащил её знакомиться с детьми! Я застыла с тушью в руке. – Что? Как дети? – Маша расплакалась, убежала в дом. Максим стоял как каменный, даже руку ей не подал. Я сказала Кириллу, что он совсем совесть потерял, а он заявил, что имеет право! Света, что происходит? Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается ярость. Он не просто изменил, не просто подал на развод – он приволок свою пассию к нашим детям! – Мам, мы разводимся, – выдохнула я. – Он ушёл к другой. – Господи… Я так и думала. Светочка, как же ты? И дети… Бедные мои внучатки! – Мам, главное – поддержи их. Скажи, что папа их любит, просто… просто взрослые иногда не могут жить вместе. И ни в коем случае не говори ничего плохого о Кирилле при них, ладно? – Да какой он отец после такого! – возмутилась она. – Мам, пожалуйста. Для них он всё равно папа. Не надо их травмировать ещё больше. После разговора я некоторое время приходила в себя. Представила лицо Маши, её слёзы… Сердце разрывалось, но сегодня мой первый рабочий день, я должна держаться. В студии меня встретила девушка лет двадцати восьми – рыжеволосая, с россыпью веснушек и заразительной улыбкой. – Привет! Я Катя, буду твоим наставником. Николай Семёнович предупредил, что ты сегодня начинаешь. Пойдём, покажу твоё рабочее место! Она была заряжена, как батарейка – говорила без умолку, показывала программы, знакомила с проектами. Я старалась запоминать всё, но мысли то и дело возвращались к детям. – Эй, ты как? – Катя заметила моё состояние. – Первый день всегда сложный, не переживай! – Да нет, просто… личное, – я попыталась улыбнуться. – А, понимаю. Знаешь, когда я сюда пришла три года назад, у меня тоже был сложный период. Николай Семёнович такой – он чувствует, когда человеку нужна поддержка. Отличный босс, правда. И мужик видный, – она подмигнула. – Только он ни на кого не смотрит. После развода словно закрылся. К обеду я уже освоилась с базовыми программами – руки помнили, хотя многое изменилось за десять лет. Катя восхищённо присвистнула, когда я показала ей свой первый эскиз. – Ого! Да ты прирождённый дизайнер! Слушай, а почему такой перерыв был? – Семья, дети, – коротко ответила я. – Ясно. У меня подруга тоже так – родила и засела дома. Я ей говорю: не теряй себя! А она: какой дизайн, когда памперсы-пелёнки. Хорошо, что ты вернулась! В час дня Николай заглянул к нам. – Как успехи? – спросил он, обращаясь больше к Кате. – Светлана – находка! – восторженно ответила та. – Схватывает на лету, идеи интересные. Думаю, через неделю можно дать ей небольшой проект. – Отлично, – он улыбнулся и посмотрел на меня. – Светлана, зайдите ко мне после обеда, обсудим детали. В его кабинете он усадил меня в кресло, сам сел напротив. – Расскажите, как ощущения? Не слишком сложно после такого перерыва? – Сложно, но… я словно проснулась, – призналась я. – Даже не осознавала, как соскучилась по работе. – Это хороший знак. Катя права – у вас действительно талант. Но я заметил, вы сегодня расстроены. Всё в порядке? Я замялась, но его участливый взгляд располагал к откровенности. – Бывший муж привёз свою… новую подругу знакомиться с детьми. Дети расстроены, а я не могу быть рядом – они на даче с моей мамой. – Сколько детям лет? – Десять. Двойняшки. – Сложный возраст, – он покачал головой. – Моей дочери тоже десять, когда мы разводились, ей было всего пять. Знаете, что помогло? Честность. Дети чувствуют фальшь. Не надо делать вид, что всё прекрасно. Признайте, что вам тоже больно, и вы справитесь – вместе. Его слова были как бальзам. Кирилл всегда требовал, чтобы я «держала лицо», не показывала слабость. А этот почти незнакомый человек понимал меня больше, чем муж за все одиннадцать лет. К концу дня я была вымотана, но странно довольна. Мозг гудел от новой информации, но это был приятный гул – как мышцы после хорошей тренировки. – Молодец! – Катя хлопнула меня по плечу. – Ещё пара дней, и догонишь нас всех. Айда в кафе отметить твой первый день? В уютном кафе напротив офиса собралась почти вся студия. Оказалось, у них традиция – отмечать первый рабочий день новичков. Я сидела в окружении молодых, энергичных людей, слушала их шутки, рабочие байки, и чувствовала себя… живой. Впервые за последние годы. – За Светлану! – поднял бокал Николай. – За новое начало! Все поддержали тост, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Но это были другие слёзы – не от боли, а от благодарности. Дома меня ждал неприятный сюрприз. Валентина Ивановна, соседка-сплетница, стояла у моей двери. – А, явилась! – встретила она меня недобрым взглядом. – Что ж ты мужа-то довела? Такой хороший человек, а ты… – Что я? – я остановилась, глядя ей в глаза. – Известно что! Сидела дома, растолстела, за собой следить перестала. Он, бедный, всю семью тянул, а ты только ныла! Я всё слышала через стенку! – И что же вы слышали? – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Как ты на него кричала! Как посуду била! – Я разбила одну кружку. Вчера. После того, как узнала об измене. – Ха! Сама виновата! Мужика беречь надо, а не пилить! Вот он и нашёл ту, которая ценить умеет! Я достала телефон и включила диктофон. – Валентина Ивановна, повторите, пожалуйста, что вы только что сказали. Для суда. Она побледнела и попятилась. – Ты что удумала? – Вы даёте показания против меня по делу об определении места жительства детей. Я имею право знать, что именно вы собираетесь говорить. – Я… я ничего такого… Кирилл Алексеевич просил просто подтвердить… – Что подтвердить? – Ну… что ты нервная слишком. Кричишь на детей. – Я никогда не кричала на детей, и вы это прекрасно знаете. – А откуда я знаю? Стенки-то тонкие, – она забубнила уже неуверенно. – Именно. И все соседи слышат, как я каждое утро бужу детей ласково, как читаю им на ночь сказки. Как мы вместе смеёмся. Вы готовы соврать в суде за деньги? Валентина Ивановна сдулась окончательно. – Он сказал… сказал, что ты сама виновата. Что детям лучше будет с ним. Я подумала… – Вы не подумали. Вы решили заработать на чужом горе. Но учтите – лжесвидетельство в суде наказуемо. Она практически убежала, а я, войдя в квартиру, первым делом позвонила Марине Сергеевне и рассказала о разговоре. – Отлично! – похвалила адвокат. – Запись сохраните. Теперь она дважды подумает, прежде чем давать показания. И про работу – это прекрасная новость! Обязательно возьмите справку о трудоустройстве. Вечером позвонила Лида. – Ну как первый день? – Знаешь, хорошо. Странно, но хорошо. Будто я снова становлюсь собой. – А я что говорила? И как там твой Николай? – Он не мой, Лида! – Пока не твой, – хихикнула она. – Ладно, а если серьёзно – молодец, что взяла себя в руки. Кирилл небось обалдеет, когда узнает. Как в воду глядела. На следующее утро, когда я собиралась на работу, раздался звонок. Кирилл. – Света, это правда, что ты устроилась на работу? – С чего такой интерес к моей жизни? – я включила громкую связь, продолжая наносить макияж. – Я звонил детям и твоя мать взяв трубку, сказала, что ты устроилась на работу. – И что? – Света, ты десять лет не работала! Куда ты устроилась? Уборщицей? – Дизайнером интерьеров. В студию «АртПространство». Молчание. – Не может быть, – наконец выдавил он. – Кто тебя взял без опыта? – С опытом. Просто с перерывом. Оказывается, талант никуда не девается. – Света, не смеши. Ты думаешь, это поможет тебе в суде? Пара недель на испытательном сроке? – А ты думаешь, поможет то, что ты притащил свою пассию к нашим детям? – я не сдержалась. – Маша плакала, Максим тебе этого не простит! – Они привыкнут. Анна прекрасно ладит с детьми. – С чужими детьми, у которых есть мать? Сомневаюсь. – Бывшие жёны всегда так говорят, – в его голосе появилось раздражение. – Но ничего, суд решит, что лучше для детей. – Именно. Суд, а не ты. Я отключилась, чувствуя, как внутри растёт уверенность. Да, мне больно. Да, я разбита. Но я не сдамся. Ради детей, ради себя, ради той Светы, которая только начинает просыпаться. На следующий день, едва войдя в офис, Катя встретила меня сияющей улыбкой. – Есть новость! Помнишь, я говорила про небольшой проект для кафе? Так вот, клиент посмотрел твой вчерашний эскиз и хочет, чтобы именно ты делала дизайн его кафе! Николай Семёнович согласился! – Но я же только второй день… – И что? Талант видно сразу! Конечно, я буду помогать, но проект твой. Справишься? Я смотрела на неё, на солнечный луч, играющий на её рыжих волосах, на студию, полную света и творчества, и вдруг поняла – да, справлюсь. Со всем справлюсь. Потому что я больше не тень. Я – Светлана Казанцева, дизайнер, мать, женщина, которая начинает новую жизнь. И плевать, что думает Кирилл.