ГЛАВА 8

Кабинет адвоката располагался в старом особняке в центре города. Пока мы с Лидой поднимались по скрипучей лестнице, я чувствовала, как внутри всё дрожит от страха. Что если Кирилл уже всё продумал? Что если я опоздала? Марина Сергеевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с седыми висками и внимательными карими глазами. Она усадила нас в кресла, налила чай и сразу перешла к делу. – Итак, Светлана, ваша подруга кратко обрисовала ситуацию по телефону. Муж подал на развод, не предупредив вас? – Да, – я сжала руки, чтобы они не дрожали. – Я узнала об этом вчера случайно. Он подал заявление позавчера. Марина Сергеевна нахмурилась. – Это плохо. Если он подал первым, значит, уже подготовился. Нужно срочно получить копию его искового заявления, чтобы понимать, чего он требует. Когда вы с ним говорили, он что-то упоминал о своих планах? – Нет, только сказал, что больше не любит меня и уходит к другой. – Понятно. Расскажите о вашем имущественном положении. Я рассказала о квартире, даче, машине – всё на нём. О том, что работала только полгода до декрета. – А дети? – Двойняшки, десять лет. Маша и Максим. Сейчас они с моей мамой на нашей даче. Марина Сергеевна делала пометки, а потом подняла на меня серьёзный взгляд. – Светлана, я должна вас предупредить. Если муж подготовился, он мог выдвинуть любые требования. Раздел имущества в свою пользу, ограничение ваших родительских прав… – Что? – я похолодела. – Но он не может забрать детей! – Теоретически может попытаться. Например, указать на вашу финансовую несостоятельность, отсутствие работы. Или… – она помедлила, – обвинить в чём-то, что представит вас в невыгодном свете. – Но это же ложь! – Суду нужны будут доказательства. С обеих сторон. Поэтому нам нужно срочно получить копию его иска и готовить защиту. Следующий час она объясняла мне процедуру, мои права, возможные сценарии. Голова шла кругом. Я пришла сюда, думая, что буду нападать, а оказалось – мне нужно защищаться. – Завтра с утра я направлю запрос в суд, – сказала Марина Сергеевна на прощание. – Как только получим документы, сразу вас вызову. А пока соберите всё, что может подтвердить ваш вклад в семью – чеки, фотографии, характеристики из школы детей. Всё, что покажет вас хорошей матерью и хозяйкой. На улице я почувствовала, что ноги не держат. Села на лавочку, Лида опустилась рядом. – Он не посмеет отнять детей, – яростно сказала она. – Не позволим! – А если он что-то придумал? – я не могла унять дрожь. – Вдруг он скажет, что я плохая мать? Что я… не знаю… пью или бью детей? – Света, прекрати! Вся школа знает, какая ты мать. Учителя тебя обожают, дети всегда ухоженные, развитые. У него нет шансов. Но страх уже поселился внутри. Кирилл три месяца готовился к этому. Что он мог придумать за это время? Дома я металась по комнатам, не зная, за что схватиться. Собирать документы? Но какие? Фотоальбомы с детских праздников? Грамоты детей из школы? Всё казалось таким незначительным против неизвестной угрозы. Телефон зазвонил. Номер Кирилла. Я долго смотрела на экран, потом ответила. – Света, нам нужно поговорить, – его голос был деловым, чужим. – О чём? О том, что ты подал на развод, не предупредив меня? – Я знал, что ты будешь против. Так проще для всех. – Проще? – я задохнулась от возмущения. – Что ты там написал в заявлении? Молчание. – Кирилл, что ты требуешь в суде? – Адвокат сказал не обсуждать это до заседания, – сухо ответил он. У меня похолодело внутри. – Ты хочешь отнять у меня детей? – Света, я хочу, чтобы всё прошло цивилизованно. Но ты должна понимать – я тоже имею права. На имущество, на детей… – Ты с ума сошёл! И твоя шлюха захочет воспитывать твоих детей, ты поинтересовался у неё для начала? – я закричала. – Это я сидела с ними, когда они болели! Это я водила их в школу, на кружки! Ты вечно на работе! – Вот именно, – его голос стал жёстким. – Я работал, обеспечивал семью. А ты что? Сидела дома. У тебя нет ни работы, ни дохода. Как ты собираешься содержать детей? Я думаю Анна не будет возражать, если дети будут жить с нами. Телефон выпал у меня из рук. Вот оно. Он бьёт туда, где больнее всего. В мою финансовую зависимость, которую сам же и создал. Я подняла трубку с пола. Он уже отключился. Следующие часы я провела, собирая всё, что могло доказать мою состоятельность как матери. Фотографии с утренников, благодарственные письма из школы, даже старые рисунки детей, где они изображали «любимую мамочку». Всё это казалось таким жалким против его денег и положения. Зазвонил телефон. Мама. – Светочка, Кирилл звонил. Сказал, что заедет завтра к детям. И ещё… – она замялась, – спрашивал, как часто я с ними остаюсь. Не показались ли мне они нервными в последнее время. Странные вопросы. У меня всё оборвалось внутри. Он собирает информацию. Против меня. – Мам, что ты ему ответила? – Что дети прекрасные, развитые, воспитанные. Что ты замечательная мать. А что происходит, Света? Я не могла ей сказать. Не по телефону. – Мам, просто… если он будет задавать вопросы обо мне, говори только хорошее, ладно? – Света, ты меня пугаешь. – Всё будет хорошо. Целуй детей. Отключившись, я села на пол прямо в коридоре. Кирилл начал войну, а я даже не знала, с чем буду сражаться. Что он написал в иске? Что я плохая мать? Что не способна содержать детей? Что ещё он мог придумать? Я обхватила голову руками. Нужно держаться. Ради Маши и Максима. Но как бороться с тем, чего не знаешь? Встав, я пошла в кабинет Кирилла. Если он ведёт войну, мне тоже нужно оружие. Открыла ноутбук – заблокирован паролем. Попробовала нашу дату свадьбы – не подошло. Дни рождения детей – тоже. А потом, повинуясь наитию, ввела «Анна2024». Экран разблокировался. Сердце заколотилось. Даже пароль уже не наш, а её. Но сейчас не время для эмоций. Я начала просматривать файлы, переписку, документы. И нашла черновик. «Исковое заявление о расторжении брака и определении места жительства детей». Я читала, и с каждой строчкой становилось всё хуже. Он требовал оставить детей с ним, ссылаясь на своё стабильное финансовое положение. Указывал, что я не работаю уже десять лет, не имею собственного жилья и средств к существованию. Что веду «асоциальный образ жизни» – эту формулировку я перечитала трижды, не веря глазам. Но самое страшное было в конце. Он писал, что я якобы склонна к истерикам, неуравновешенна, и это может негативно сказаться на психике детей. В доказательство ссылался на какие-то «свидетельские показания». Чьи показания? Кто мог такое сказать? Я лихорадочно копировала файлы на флешку. Пусть это черновик, но теперь я хотя бы знаю, к чему готовиться. Он хочет не просто развестись – он хочет уничтожить меня.