1

— Дорогая Ира… — Андрей поднимается из-за стола, поправляя манжет — привычное движение, перед началом речи. Его бокал с шампанским вспыхивает в свете тёплых ламп под потолком.

Я автоматически выпрямляюсь, ведь теперь все смотрят на меня.

За столиками сидят друзья, коллеги, родственники. Шёпот, улыбки, звон бокалов. Официанты в тёмно-зелёных фартуках скользят мимо, тихо, как тени. Ресторан «Сен-Реми» — именно здесь сделал мне предложение Андрей двадцать лет назад.

— Двадцать лет — это… — начинает он, смотрит на меня уверенно, тепло. — Это не просто цифра. Это путь. Мы прошли его рядом. И, Ира, я хочу сказать… ты — лучшая часть моей жизни. Ты — моя душа, мое сердце бьётся ради тебя.

Аплодисменты, одобрительный гул. Я улыбаюсь. Мне хочется расплакаться от счастья. Я не хочу думать о своих подозрениях. О поздних сообщениях. О духах не моих на его рубашке. Не хочу даже спрашивать об этом Андрея, он всегда вспыхивает, когда я говорю о своих подозрениях.

Андрей делает паузу. И я вижу — он волнуется. По-настоящему волнуется. Его пальцы снова касаются манжета.

— Я подарил тебе много драгоценностей за эти годы… — продолжает он. — Но ты заслуживаешь большего. Если бы я мог, то подарил бы тебе весь мир

Он достает маленькую коробочку. Синяя. Бархатная. Как-то странно кольнуло внутри.

Совсем недавно, пару дней назад, я нашла бордовую коробочку в его рабочем столе, когда вынимала документы. Случайно. Сразу поняла, что это подарок на нашу годовщину. Хотела сделать вид, что не нашла. Даже аккуратно положила обратно. Но не удержалась и открыла ее, там были серьги в форме лебедя, с большими бриллиантами в центре, видно что сделаны на заказ. Такие нежные, изысканные, прямо как я люблю.

Меня тогда передернуло от коробочки, бордовая слишком пошло выглядит для такого изысканного и нежного изделия и думаю, что Андрей тоже это понял. Поэтому, в его руках сейчас синяя коробочка.

Мурашки бегут по спине, губа сама тянется под зубы — я кусаю её, нужно ведь еще как-то удивиться подарку. А я уже просто жду когда это волшебство попадет мне в руки и я смогу наконец примерить их. Даже платье надела специально под них, шёлковое, нежно розовое, темные волосы собрала, чтобы весь вечер все видели подарок моего мужа.

— Ира, — Андрей открывает коробочку, и… Я кажется слышу как мое сердце падает и разбивается об мраморный пол. У меня на секунду замирает дыхание. Вообще перед глазами даже темнеет, я словно умерла на долю секунды.

Внутри — не серьги. Подвеска. Совсем другая. Небольшой кулон с рубином.

Я моргаю. Улыбаюсь. Кажется. Вроде пытаюсь.

Все хлопают. Я немного наклоняюсь, позволяю ему надеть украшение мне на шею. Рубин холодный, кожа покрывается мурашками. Андрей целует меня в щеку и как раз в этот момент я вижу как входит Лена, жена одноклассника Андрея, он не так давно устроился в фирму к Андрею.

Она элегантно одета, подходит чуть ближе, я вижу подозрительный блеск в ее ушах. Такой блеск я всегда узнаю, все же раньше я работала вместе с мужем в ювелирной фирме. Еще ближе, сердце замирает, словно что-то предчувствует.

Мои серьгах. Нет, это не такие же! Это мои серьги! Да и ее муж зарабатывает раза в три меньше Андрея, на такие щедрые подарки у него просто нет денег! У них ипотека, ребенок… Они бы сами не смогли позволить себе такое… И это не подделка!

Я не чувствую ног. Вкус крови во рту — слишком сильно кусаю губу.

Лена улыбается, кивает в знак приветствия. И поправляет волосы, чтобы лучше блеснули серьги.

Я вежливо киваю в ответ. Все словно исчезает, все звуки сливаются в один сплошной шум, перед глазами карусель из лиц. Мне нужно на воздух. Нужно подышать. Этому должно быть логическое объяснение! Я догадывалась, что у мажа кто-то есть на стороне, но не думала что на столько близко, что даже на нашу годовщину пришла. И кто? Лена? Да она всего на семь лет младше меня! Ни чем не выделяется! Обычная, посредственная!

Серьги… Этого так мало для обвинения в измене и в тоже время словно последний кубик в башне. Последнее время я все чаще думала об этом, замечала всякое, подозрения… подозрения ни куда не уходят, не оставляют ни на секунду, они пустили корни в мое сердце и уже не хотят отпускать.

Я даже не чувствую, как распахиваю двери — просто вываливаюсь на улицу, будто меня выкинули. Декабрь. Питер. Мокрый снег, то ли дождь, то ли крошка льда. Проезжает машина — вода из-под колёс брызгает на мои белые туфли и подол платья. Не важно. Ничего не важно.

Дыши.

Я хватаю воздух ртом, как после бега. Горло сводит, как будто я плакала, хотя ни одной слезы нет. Или есть? Не чувствую. В животе — тошнота. Сладкая, липкая, как от просроченного шампанского. Она поднимается выше, в грудь. В горло.

Серьги.

Эти чёртовы серьги стоят перед глазами, как будто кто-то швырнул их мне в лицо. Я вижу, как они блестели у неё на ушах. Как она заправляла волосы за ухо — специально, чтобы все заметили. А как она смотрела на меня. Что означал ее взгляд? Хотела похвастаться? Хотела показать мне что-то?

Меня бросает в жар, как будто я стою не на промёрзшей улице, а у печки. Мне нечем дышать. Хочется содрать с себя всё — и одежду, и кожу, и память. Всё, к чему он хоть раз прикасался он. Мой муж.

Почему-то в голове всплывает картинка — настолько ясная, что меня реально начинает мутить.

Андрей — наклоняется к Лене. Обнимает её за талию. Целует. Одной рукой касается её волос. Той рукой, которой он поправляет манжет перед каждой речью, а затем надевает мои серьги.

— Перестань, — шепчу я себе. — Прекрати. Это ерунда. Это ни чего не доказывает…

Но уже поздно, меня не остановить.

Месяцы, годы. Эти запахи. Эти поздние сообщения. Эти стертые звонки. Эти его «дела, задержусь».

Я видела. Но делала вид, что не вижу. Потому что семья. Потому что дети. Потому что люблю. Люблю? Сейчас это слово звучит как насмешка.

Я выпрямляюсь, вытираю лицо — когда успели появиться слёзы? — и делаю пару шагов в сторону. Меня шатает.

И тут позади хлопает дверь.

— Ира! — голос мужа, его отчетливые шаги позади. — Ирина, стой. Что происходит?

Он останавливается позади меня.

Я замираю. Не оборачиваюсь.

Растаявший грязный снег впитывается в подол платья, ноги онемели, но я стою.

— Ирина, — он рядом. Я чувствую его тепло за спиной, его запах — тот самый, давно ставший привычным. Только сейчас от него тошнит.

— Что происходит? — голос мягче, но в нём сталь. — Ты вылетела как ненормальная.

— Ненормальная? — Я медленно поворачиваюсь. Он обеспокоен, хотя наверно делает вид. Я устала ковыряться в себе, в нем. Хочу просто знать правду!

— Всё в порядке? — тянет руку, будто хочет коснуться моего плеча.

Я отступаю. Андрей растерянно задерживает руку в воздухе, потом нервно медленно опускает.

— Ира, ты себя со стороны видишь? Ты как будто… — он подбирает слово. — … как будто увидела привидение.

Я смотрю на него.

Привидение? Нет. Хотя лучше бы приведение!

— Андрей, — мой голос тихий, но ровный. — Скажи.

— Что? — он устало закатывает глаза.

— Откуда у Лены мои серьги?

Он часто моргает, на его лице удивление и кажется даже не поддельное.

— Какие ещё «твои»? — он хмурится. — Ира, ты… ты что-то путаешь. Ты опять что-то придумала? Давай сегодня обойдемся без твоих домыслов.

— Не начинай, — прошу я, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Просто скажи. Я просто хочу знать правду. Ты с ней спишь?

Он вздыхает. Поднимает глаза к небу, будто просит терпения у вселенской канцелярии.

— Господи… — он закрывает глаза. — Ты опять? Опять за своё? Я подарил тебе кулон, — он говорит медленно, будто объясняет ребёнку. — Красивый. Дорогой. Я выбрал его специально для тебя. Искал несколько недель то, что зацепит душу. Я хотел, чтобы этот вечер был… памятным. А ты… — он разводит руками и недовольно качает головой. — Ты снова начинаешь придумывать ерунду!

— Ерунду? — я слышу смех. Только потом понимаю, что смеюсь я сама. Резко. Сухо. — Ты серьёзно? Лена сама такое не купит! Да и муж ей такое не подарит. Эта заказное украшение, дорогое! Там бриллианты!

— Ира, — он уже злится, но пытается сдержаться. — Ты видишь женщину в дорогих серьгах — и всё, это значит что их я подарил? Может кредит взяли? Или подделка? Может любовник? Я тут вообще при чем? Ты несешь ерунду! Ты понимаешь? Ты совсем поехала на своих беспочвенных подозрениях!

— Беспочвенных? — взрываюсь я. — Это мои серьги! Мои! Я их видела! Два дня назад! У тебя в столе!

Он замирает. Успеваю заметить растерянность в его глазах. Вот оно. Попал.

— Ты… Ты лазила в моем столе? Ты точно сошла с ума? Может по карманам лазишь? Одежду нюхаешь? — он вновь раздраженно выдыхает и трясет головой.

— Мне нужны были документы… — но я замолкаю. Почему вообще я оправдываюсь? Это он… Он здесь должен отвечать! — Да какая разница? Залезла и залезла! Это и мой дом тоже! Так что ты скажешь? Эти серьги были у тебя в столе!

— Я… — его голос сбивается, но он быстро берёт себя в руки. — Хорошо. Ладно. — Он выдыхает, будто только что сел в самолёт, который тряхнуло. — Ты ведь все равно не отвяжешься. Я купил ей. Да. Подарил. На день рождения. Чтобы… — он делает паузу, подбирая оправдание. Да, ведь у Лены день рожденье был не вчера, а полгода назад. — … из благодарности. За помощь.

Ветер проносится между нами, брызги мокрого снега летят в лицо, Андрей морщится, а я не чувствую ничего.

— Из благодарности? — моя челюсть немеет. — За Что? — Он молчит. — За что? — повторяю я, чувствуя, как руки начинают дрожать.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Ира, — говорит он наконец. — Успокойся. Пойдём внутрь. Ты простынешь, завтра сляжешь с пневмонией. Не будь… истеричкой.

Что-то внутри меня щёлкает.

— Истеричкой? — повторяю тихо, но голос уже дрожит. — Хочешь истерику? Будет тебе истерика!

Я не контролирую себя. В груди будто рвётся мешок с порванными проводами — всё искрит, шипит.

— Меня достало! — кричу прямо в его лицо. — Достало твои враньё! Эти сказки! Эти «благодарности»! Эти командировки и «поздно задержался на работе»! — Он пытается вставить слово, но я не даю. — Я устала делать вид, Андрей! Устала притворяться дурой! Улыбаться за столом, когда ты приходишь, пахнущий чужими духами! Устала верить, что ты «любишь только меня»!

— Ира, заткнись, — шипит он, хватая меня за руку. — Люди смотрят!

— Пусть смотрят! — вырываюсь. — Пусть знают, какой ты лжец! Пусть знают, что ты…

Я не успеваю договорить.

Он хватает меня обеими руками — резко, так, что воздух вышибает из лёгких. Боль обжигает плечи.

— Да, я сплю с ней! — рычит он прямо мне в лицо. — Это ты хотела услышать? Я стою, как прибитая к земле. Каждое слово — как пощёчина. Мир останавливается. Я даже не дышу. — С Леной, да! — продолжает он, словно давно хотел это сказать, но повода не было. — И знаешь что? Мне хорошо! Потому что она не ноет, не пилит, не устраивает сцен на каждом шагу! Не сидит с кислой миной! Она ценит все что я для нее делаю! В отличии от тебя! Она женщина! А ты…

Он не договаривает. Но я слышу. Я слышу всё, что он не сказал.

Медленно отворачиваюсь, во мне столько злости. Я догадывалась, что он изменяет, но не с той кто входит к нам в дом!