2

Что-то горячее поднимается к глазам, но я моргаю, пытаясь удержать. Ещё миг — и не удерживаю.

Слёзы катятся сами.

Я ненавижу их. Ненавижу, что плачу перед ним. Что он видит.

Догадываться — одно. Слышать — совсем другое.

Предположения были ядовитыми, но они были только мыслями. Их можно было отогнать, назвать бредом, переубедить себя.

Андрей резко дергает меня и разворачивает к себе лицом, вновь хватает за плечи и встряхивает.

— Ты ведь это хотела узнать? Стало легче?

— Ты… Ты… — я хочу что-то сказать, хочу чтобы он почувствовал как делает мне больно, но слезы душат все слова.

— Не реви, — бросает он раздражённо. — Господи, опять это…

Я сжимаю зубы до боли. От напряжения все тело начинает трясти.

— Я подам на развод. — Слова вылетают сами. Резко. Холодно.

Его брови взлетают, потом он… усмехается.

— Какой развод? — он откровенно смеётся мне в лицо. — Ты что, башкой поехала?

Я молчу, но смотрю прямо в глаза.

— Тебе сорок пять, Ира, — продолжает он, будто читает приговор. — СОРОК. ПЯТЬ. Кому ты нужна? — Я вздрагиваю. Он чувствует — и давит сильнее. — Ты думаешь, что разведешься и заживёшь? На что? На мамины пенсии? Или на что ты там живёшь, напомни?

— Хватит…

— Ты всю жизнь только тратишь! Салончики, косметика, платья твои вечные. Ты НИЧЕГО не заработала сама! Ноль! Ты НИКТО без меня! Всё что у тебя есть, это всё МОЁ! — Я стою, дрожу — от холода, от слёз, от ярости. — Так что не строй из себя королеву. Ты никому не нужна. У тебя нет работы, жилья, нет ни чего! Ты пятнадцать лет сидишь у меня на шее и хоть бы «Спасибо» сказала!

— Я… Ты сам так хотел…

— Конечно, — усмехается он. — Теперь, ты обвиняешь меня! Да тебя держали только за смазливую мордашку, всем угождала, а по факту ты никто!

— Я… Я все равно…

— Никакого развода не будет. Я тебя содержу, я тебя одеваю, обуваю — и ты будешь сидеть и молчать. Поняла? А вздумаешь рыпнутся, ни копейки не получишь! Детей я заберу, ты ведь не сможешь им обеспечить привычные условия. Будешь платить алименты со своей жалкой зарплаты уборщицы и считать дни своего жалкого существования!

Мир гудит, как после взрыва. Слёзы текут сами, но внутри уже не боль. Внутри — что-то собирается. Тихо. Сжато. Опасно.

Я не могу возразить, в голове ковардак, все еще перед глазами стоят серьги в ушах Лены и крик мужа «Да, я с ней сплю!».

Его пальцы резко разжимаются, отпуская мои плечи. Кожа горит. Я едва удерживаюсь, чтобы не покачнуться. Андрей выпрямляется. Медленно. Как победитель после схватки. Даже улыбается. Спокойно, почти ласково.

— Вот и умница, — говорит. Будто я выполнила его ожидание. — А теперь… приведи себя в порядок. — Он протягивает руку — и ладонью поглаживает мой лоб, как заботливый муж, как будто только что не швырял в меня словами, как ножами. — И возвращайся в зал. — Голос мягкий, бархатный. — Люди ждут. — Я не двигаюсь. Он наклоняется ближе, шепчет почти вкрадчиво: — Думай о будущем, дорогая жена.

Он разворачивается и, держа победное спокойствие уходит внутрь, к теплому свету и к людям, которые аплодировали несколько минут назад.

Просто уходит, не оглядываясь.

Я остаюсь стоять. Снег начинает валить большими хлопьями, липнет к ресницам, платье давно промокло, ног не чувствую от холода.

Я стою… и смотрю в одну точку.

Кажется, если пошевелюсь — развалюсь на части. Его измена это не сюрприз, но все равно больно. Больно осознавать как я была права, но не хотела верить. И ведь не первый год я закрываю глаза, не пойман не вор. А тут… Даже в какой-то мере я сожалею что сорвалась, лучше бы и дальше жила в подозрениях.

Как развестись?

Мысли медленные, словно через вату.

Как?

У меня нет работы. Я ушла из-за него.

Он просил. Уговаривал. В фирме где мы работали вместе когда-то непринято, чтобы муж и жена работали вместе, да еще и конкурировали на одно место. Я же женщина, должна была заниматься семьей, а он мужчина — добытчик.

Я оставила всё.

Все свои годы. Свои планы. Себя. Потеряла почти всех подруг. Я не жалею об этом, у меня трое прекрасных детей, с которыми я проводила каждую минуту, без нянек и помощников, успела увидеть все и первые шаги, первые улыбки и первые слова.

Я ведь заботилась об Андрее, любила. Да, подозревала в изменах, устраивала расспросы, но как оказалось не беспочвенно.

Снег замерзает на моих щеках, но я даже не вытираю.

Мир рухнул. И я — вместе с ним.

— Ира⁈

Голос доносится словно сквозь воду. Я не сразу понимаю, откуда он.

— Ира! — уже совсем близко. — Да твою мать… — Раздвигается вихрь мокрого снега — и Марина буквально подлетает ко мне, запыхавшаяся, с моей шубой в руках. Единственная моя подруга со времен инивера, только она осталась, все остальные недолюбливали Андрея, а я защищала и как-то… потеряли связь. — Ты чего здесь стоишь⁈ — она резким движением накидывает мех мне на плечи. — Дура, простынешь же!

Я не сопротивляюсь. Марина застёгивает пуговицы, трясущимися руками, натягивает воротник, будто закутывает ребёнка.

А я… Я как тряпичная кукла. Безвольная. Пустая. Я давно уже такая, просто раньше не видела этого. Для мужа я была всего лишь куклой, удобной, все меня в офисе знают, директор в восторге, всегда Андрею говорит, что какая ему жена заботливая и умная досталась. Вот он и играет, как куклу меня приводит на все корпоротивы. Для статуса ему нужна жена, а не для семьи.

Пальцы Марины холодные, но от них всё равно теплее, чем от прикосновений Андрея.

Марина заглядывает мне в лицо, держась за воротник шубы.

— Ира… — настороженно произносит она, словно боится что я отключусь прямо здесь. — Что случилось…?

Я смотрю на неё. Слова есть. Но я не могу их выговорить. Губы дрожат, рот приоткрывается и закрывается. Может если я не произнесу это в слух, это все окажется сном или неправдой.

— Так… Так, — Марина крутит головой по сторона. — Надо согреться… И… Давай-ка поедем от сюда. Все же это твой праздник. Мне тут знаешь рыба не особо зашла, да и алкоголь весь так себе. Андрей да, выбирал коньяк?

— Он ему нравится, — с грустью выдыхаю я.

— Ну вот сразу видно мужики, о дамах не думают. Пьют какое-то пойло… Так, так, так… О! Такси! — она тащит меня к дороге. — Мне эта скрипка уже всю душу высосала, эта классика, даже потанцевать нормально не получается. Словно не на юбилее свадьбы, а на похоронах.

— А мы и так на похоронах, — я все еще как в тумане, меня даже покачивает. Марина бросает на меня встревоженный взгляд. — На похоронах моего брака.

Марина поджимает губы, пытается вернуть улыбку на прежнее место, но уголки лишь немного подрагивают. Она прокашливается, возвращает себе привычный весело-боевой настрой.

Ловит такси буквально взмахом руки — как будто не вьюга, не декабрь, а июнь и попутки сами выстраиваются в очередь. Дверца открывается, и я оказываюсь внутри, даже не поняв, как. Мягкое сиденье подо мной, тёплый воздух из печки — но мне всё равно кажется, что я сижу в ледяной воде.

Марина садится рядом, накидывает ремень и хлопает по переднему сиденью:

— Поехали. Любая кофейня с алкоголем. Или просто куда глаза глядят.

Таксист что-то отвечает, но я не слышу. Мои руки дрожат. Я смотрю на них — как будто не мои. Пальцы красные, подушечки побелели, ногти синие и это чертово кольцо на безымянном пальце впивается в кожу. В голове все еще слышу голос Андрей и вижу его злые глаза. Он раньше никогда так не смотрел, у него были срывы, но что бы так… с каким-то пренебрежением, словно я ни кто…

Марина замечает мое покинутое состояние.

— Эй… — она осторожно накрывает мои руки своими. — Все хорошо. Я рядом.

И от ее тихого, теплого голоса меня прорывает. Сначала тихо. Голос срывается где-то между горлом и лёгкими.

— Он… — говорю я, но не могу продолжить. Марина чуть наклоняет голову. Не перебивает. — Он… сказал… — слова рвутся рывками. — Что… спит… с Леной… — Такси вспыхивает светом встречных фар, и в этом свете я вижу, как на щеке Марины дернулась мышца. Но она молчит. Просто слушает. И я уже не могу остановиться. — Он кричал мне это в лицо! — голос становится громче. — С какой-то… гордостью! Словно я — дура! Словно я достояна этого! — Слёзы текут снова. Я ненавижу их. Я ненавижу себя. — Сказал, что… что никто меня не возьмёт! Что я — Никто! Что развода не будет, потому что я завишу от него! Что я только трачу и… и…

Я захлёбываюсь. Марина не тянется обнимать — просто продолжает держать мои руки. Не плачет. Не ахает. Не ругается на него. Просто… слушает.

И именно это — добивает и я понимаю, что мое откровение, не удивляет Марину.

— Ты… — я всхлипываю. Марина медленно поднимает глаза. — Ты знала? — шепчу я.

Пауза от которой звенит в ушах и мир переворачивается.

— Все знали. — Отвечает Марина не отводы взгляда.

Тишина. Даже двигатель такси будто стих.

— Все… — повторяю я. — Все… знали?

Марина медленно кивает.

— Мне кажется ты не хотела этого знать, — она глубоко выдыхает. — Ты словно в сказке в какой-то жила. Да и что бы я сказала?

Я закрываю глаза. Слёзы текут снова, но уже другие.

— Да что угодна! Ты… Ты могла сказать мне правду, открыт глаза!

Марина шумно выдыхает.

— Зачем? Что бы Андрей тебя настроил против меня? Да и ты бы все равно не поверила. Ты ведь на этого… козла смотришь как на божество! А он… — он замолкает, словно не хочет продолжать эту тему, боится что взорвется. — Ну теперь ты сама все услышала, от него лично, — она пожимает плечами. — Так даже лучше! По-другому бы ты и не поверила.

— Ты бы могла мне сказать правду, — мне обидно, чувствую себя как полная дура. — Я бы поверила тебе!

— Ой, — Марина качает головой. — Да ты бы меня послала, а Андрей потом заставил бы со мной не общаться и выставил меня крайней! Все равно, ты рано или поздно узнала бы. Андрей не сильно шифруется, по ресторанам такает эту сучку! Вообще мне кажется ее муженек тоже в курсе, что он женушку с кем-то делит, а возможно даже участвует…

— Фу! Марина! — меня даже передергивает от этой мысли, но как-то мысли фокусируются на другом.

— Ну а что, знаешь у каждого свои интересы, как в жизни, так и в постели!

— Давай вот это как-то не со мной! — из-за этого отвращения, я даже забываю о своем горе.

Я сижу. Тихо. Воздух горячий, но мне всё ещё холодно. Слёзы уже не текут — будто закончились. Или замёрзли прямо внутри.

Марина смотрит на меня пристально. Не жалостливо — твёрдо.

— И что ты решила?

Я качаю головой, я не знаю. Не знаю как жить без Андрея, я ведь все бросила ради нашей семьи. Но как жить с Андреем после измены? Ведь это уже другой мир… А уходить… Куда? А дети? Все так сложно, столько ответственности. Это в двадцать можно кинуть рюкзак на плечо и пойти куда глаза глядят, а в сорок пять…