17

Дверь хлопает. Воздух тяжелый, плотный, как перед грозой. Я слышу, как стучит сердце — быстро, неровно.

Егор всё ещё стоит у двери, руки сжаты в кулаки, взгляд — холодный, неподвижный. Он будто готов броситься, если Андрей вернётся. Но тот не возвращается.

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух режет. К горлу подступает тошнота. Рука непроизвольно тянется к шее — кожа болит, горит, пальцы нащупывают следы. И тут я ловлю его взгляд. Егор смотрит на меня. Тот самый взгляд — тяжёлый, жёсткий. От него внутри всё сжимается, холод растекается по позвоночнику. Сдержанная сила, готовая взорваться.

Егор часто и глубоко дышит, постепенно успокаиваясь, расслабляясь, вновь приобретая привычный для меня облик.

Я выдыхаю, с трудом вспоминаю как говорить.

— Не ожидала… увидеть тебя таким.

Он чуть приподнимает бровь.

— Таким?

— Спокойным… и страшным одновременно. — мне нужно перевести дух, подхожу к раковине и открываю воду, мою руки, словно так можно смыть ту грязь в которой я жила столько лет. — Прости за эту сцену. Не стоило тебе это видеть.

Егор улыбается — той самой своей улыбкой, уверенной, чуть дерзкой.

— Ты просто не знала меня раньше. — Он делает шаг ближе, облокачивается на стену. — Раньше бы я разорвал его. С порога. — Улыбка чуть шире. — Мой психолог может мной гордиться.

Я смотрю на него, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Егор спокоен, даже слишком. Его откровение заставляет забыть меня на мгновение о произошедшем только что.

— Ты ходишь к психологу? — спрашиваю я, с легкой усмешкой и недоверием.

— Раньше ходил. И платил ему за то, чтобы он объяснил, как не ломать людей при каждом удобном случае. — Он усмехается, без тени злости, словно насмехается над собой. — Раньше я был вспыльчив. Делал глупости. Очень много.

Дыхание выравнивается. Егор стоит за спиной, отражается в зеркале — высокий, спокойный, в белой рубашке, черном смокинге и черной бабочке, рука в кармане.

— Всё нормально? — спрашивает он тихо.

— Да… только руки дрожат. — пару секунд тишины. — Почему ты не сказал, что ты сын Матвея Сергеевича?

Он улыбается, чуть виновато.

— Ну-у, я не сразу узнал, где работает твой муж. А потом было как-то… глупо говорить. Да и мне показалось это не имеет значения.

— Не имеет? — я невольно усмехаюсь. — У моего начальника сын — мой… ну, почти друг.

— Почти? — он наклоняет голову.

— Мы же едва знакомы.

— Ага, — он тихо смеётся. — А уже провели ночь вместе и я готовил документы к твоему разводу.

— Егор! — вспыхиваю я. — Когда ты уже забудешь об этом⁈

Он делает шаг чуть ближе.

— Никогда, — тихо, медленно по буквам с надменной улыбкой.

Я отвожу взгляд. Сердце снова бьётся где-то в горле. Понимаю, что не смогу вернутся в зал и сделать что ни чего не было.

— Я хочу домой, — говорю тихо. — Мне нужно уехать. Просто… побыть одной.

Егор выпрямляется. В его взгляде исчезает мягкость.

— Хочешь сбежать? — с легкой насмешкой произносит он. Я встречаю его взгляд в зеркале. — Сдаться после первой битвы?

Мы долго стоим молча. Глаза в глаза — в отражении. Егор не двигается. Я тоже.

Только зеркало между нами, и в отражении — две разные версии одной сцены: я, бледная, с красными глазами, и он — собранный, сильный, спокойный.

Он прав. Это не конец. Это — начало. Если я сейчас сбегу, то поставлю точку не на браке, а на себе. И тогда всё вернётся — тот же круг, та же боль, тот же Андрей, только в другой форме.

Я поднимаю голову. Смотрю на своё отражение.

— Нет. Не сдамся. — Голос хриплый, но твердый. Егор кивает — коротко, без слов, как будто именно этого и ждал. Я делаю вдох, выпрямляюсь, вытираю руки салфеткой. — Пойдём, — уверенно говорю я. Направляюсь к двери, но в последний момент останавливаюсь. — Иди первым, — шепчу. — А то все подумают, что мы… не хочу привлекать внимание.

Егор усмехается и качает головой.

— Нет, — отвечает спокойно. — Хватит думать о том, что подумают другие.

И подставляет локоть. Пару секунд думаю. А потом кладу руку ему на локоть.

Дверь открывается. Мы выходим вместе.

Мне кажется все смотрят на нас. Кажется я слышу вокруг осуждающие мысли людей. Ноги дрожат, но Егор держит меня и уверенно ведет обратно в зал.

После тишины коридора зал кажется чересчур ярким, живым, слишком настоящим.

Смех, звон бокалов, аплодисменты.

Я делаю шаг, держась за локоть Егора. Его рука крепкая, надёжная, но не удерживающая.

Мы идём медленно, и мне кажется, что все смотрят.

Или это я слишком остро чувствую каждый взгляд.

Обвожу зал глазами — ищу Андрея. Бар, сцена, столы, танцпол. Его нет. Ни за одним из столов. Ни в толпе. Исчез. Почему-то от этого не легче. Я не знаю — ушёл ли он совсем или просто прячется, как хищник в тени.

И в этот момент к нам подходит Матвей Сергеевич. Как всегда — собранный, уверенный, с той мягкой силой, от которой всё вокруг будто замедляется. В глазах лёгкая усталость, но улыбка теплая, почти домашняя.

— Ирина, — говорит он, — я уж думал, вы сбежали. — В голосе лёгкая шутка, но взгляд внимательный.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Нет, просто… нужно было немного воздуха.

— Понимаю, — кивает он. — Вечера иногда бывают утомительными. — Он чуть склоняет голову, и в голосе появляется другая интонация — деловая, но с оттенком личного. — Нам нужно обсудить вашу работу. Если вы всё ещё не передумали.

Матвей Сергеевич переводит на него взгляд — спокойный, но цепкий. Между ними будто пробегает короткий немой разговор.

— Не буду мешать, — спокойно говорит Егор. — Увидимся позже.

Он чуть касается моей руки, легкий, короткий жест и отходит. Я смотрю ему вслед. В его походке нет ни спешки, ни беспокойства. Только спокойствие и уверенность.

Матвей Сергеевич возвращает моё внимание к себе.

— Пройдём? — предлагает он, указывая на боковую зону, где тише.

Я киваю.

Мы уходим в сторону, туда, где тише: полутень, приглушённая музыка, рядом длинная барная стойка, за которой никого нет. Шум зала остаётся позади. Матвей Сергеевич делает знак официанту не подходить, и на секунду воцаряется почти интимная тишина.

Он поворачивается ко мне, взгляд — прямой, внимательный. Не начальника. Мужчины.

— Ирина, — говорит спокойно, — можно я спрошу прямо?

Я киваю, хотя внутри всё напрягается.

— Развод… — он делает короткую паузу, будто подбирает слова. — Вы действительно решили? Окончательно?

Я отвожу взгляд, на секунду задерживаю дыхание.

— Да.

— Двадцать лет — это не просто.

— Не просто, — повторяю тихо. — Но иногда проще отпустить, чем всё время держать и смотреть, как все рассыпается в руках.

Он чуть прищуривается, голос становится мягче.

— А Андрей? Он согласен? Я видел, что он немного… вспыльчив стал.

— Да, он не очень хочет разводиться, — отвечаю спокойно. — Но документы уже готовы. Думаю, теперь, когда я озвучила это не только при нем, он найдет в себе силы сдалть все правильно и по совести.

Матвей Сергеевич тихо усмехается. Смотрит — долго, с какой-то усталой задумчивостью.

— Знаете, Ира, — наконец произносит, — мне неприятно это слышать. Не потому, что вы разводитесь. Это ваше решение.

— Тогда почему?

— Потому что вы не пришли ко мне. — Голос негромкий, но в нём что-то цепляет. — Столько лет мы вместе работали, я думал у между нами есть какое-то понимание. Я ведь всегда к вам относился… с теплотой. Я замечал в Андрее некоторую лживость, двуликость. Думал, если прижмёт — вы позвоните мне первым.

Я опускаю глаза, в груди всё сжимается.

— Мне было стыдно.

— За что? — он чуть подаётся вперёд. — За то, что вы женщина, которая нуждается в поддержке? — Я молчу. Он тяжело вздыхает, словно борется сам с собой. — Ирина, вы самая прекрасная женщина, которую я встречал. Умная, сильная и… очень красивая. — я немного поражённо поднимаю глаза, его слова звучат не совсем как поддержка друга в сложной ситуации. — Но всем нужна иногда поддержка.

— Я… Матвей Сергеевич, я просто…

— Мы вроде договорились, — строго, но с улыбкой произносит Матвей Сергеевич. — Сегодня просто Матвей.

— Хорошо. Мат вей, я должна была справится с этим сама.

Он смотрит на меня внимательно, долго. И в этом взгляде — не жалость, а что-то глубже. Тихое восхищение.

— Конечно, — он понимающе кивает. — Но обещайте, что в следующий раз, если вам хоть что-то понадобится вы обязательно позвоните мне. Хоть мороженное в пять утра.

Я усмехаюсь, вижу эту одинаковую черт между Матвеем Сергеевиче и Егором, они оба умеют находит слова в сложных ситуациях чтобы разрядить обстановку и заставить улыбнутся.

— Обязательно.

— Тогда, в понедельник я подпишу приказ о вашем назначение на вашу прежнюю должность.

— Спасибо. Я вас не подведу, обещаю.

— Конечно, — он кивает. — Я знаю, что вы справитесь.

Слышу знакомое покашливание позади меня и поворачиваюсь. Егор стоит позади меня высокий, собранный, взгляд спокойный, но внимательный.

— Простите, — произносит он, обращаясь скорее к отцу, чем ко мне. — Вечер подходит к концу. Я хотел отвезти Ирину домой.

Матвей медленно поворачивается к нему.

— Не утруждай себя, — говорит тихо, но твёрдо. — Я сам отвезу Ирину.

Он не повышает голоса — просто ставит точку.

Егор на секунду застывает, потом делает едва заметный вдох.

— Хорошо, — отвечает он ровно. — Как скажете.

Он бросает на меня короткий взгляд — не сердитый, просто внимательный, как будто хочет убедиться, что я в порядке.

— Доброй ночи, Ира.

— До встречи, — отвечаю я.

— До совсем скорой встречи, — он чуть улыбается. — В офисе.

У меня мурашки бегут по коже. Я выхожу в офис! На работу! К этому еще надо привыкнуть!

Егор уходит, растворяясь в толпе. Матвей некоторое время смотрит ему вслед, затем медленно выдыхает и оборачивается ко мне.

— Поехали? — повторяет он мягко.

— Ой, что вы, Матвей Сергее… — запинаюсь, сама улыбаюсь. — Простите. Не нужно, я вызову такси.

— Я просто не позволю такой шикарной женщине ехать в такси. — Он говорит негромко, с улыбкой, но в голосе — уверенность, которой не возразишь. — Тем более это моя обязанность: убедиться, что мой новый сотрудник добрался домой в целости и сохранности.

Я киваю, сдаюсь.

— Пойдёмте, Ира. — он подает мне руку.

Мы выходим на улицу. Прохладный воздух. Снег падает большими хлопьями, ложится на плечи, на волосы. Я невольно передёргиваюсь. Ведь на мне только боа, так быстренько из машины в ресторан и обратно. Гулять я не собиралась сегодня.

Матвей тут же расстёгивает пальто и без колебаний накидывает его мне на плечи, убирая мое боа.

— Так лучше. — Голос низкий, тёплый. — А то заболеете, и что я потом скажу отделу кадров?

Я смеюсь тихо, но внутри будто что-то подтаивает. Пальто тяжёлое, пахнет древесным парфюмом.

Матвей Сергеевич мягко берёт меня под руку. Не так, как Андрей — демонстративно, с нажимом. Просто рядом. Поддерживает, направляет, но не удерживает.

— Осторожно, ступенька, — шепчет он, чуть замедляя шаг, будто я хрустальная.

— Я не развалюсь, — улыбаюсь.

— Знаю. — Он усмехается. — Но позволю себе проявить галантность.

Мы идём к машине. Я поднимаю взгляд — чёрный «Майбах», не та машина которую я ожидала увидеть.

— А где ваша старая машина? — спрашиваю. — Я думала, у вас была большая черная.

Матвей чуть улыбается.

— Был. Теперь на нём ездит Егор. Я решил, что пора делиться. Всё равно большую часть времени езжу сам, без водителя. Эта машина комфортней и без лишнего пафоса.

Я моргаю.

— Так вот почему мне показалась знакомой…

— Что?

— Нет, ни чего. Просто мысли вслух.

— Где вы теперь живёте?

— У моей мамы. Адрес…

— Я помню, — он мягко улыбается, открывает передо мной дверь, ждёт, пока я сяду, поправляет пальто на плечах. Движение почти невесомое, но от него дыхание снова сбивается.

Он садится за руль, машина уже ждала нас, сиденья теплые, в салоне комфортно.

Город за окнами скользит огнями, отражается на лобовом стекле. Минуту — ни слова. Только ровный шум дороги и дыхание.

— У нас очень красивый город ночью, — говорит он наконец. — Люблю прокатиться вечером.

Я поворачиваю голову.

— Наверное, да.

— Иногда нужно просто позволить себе ехать без страха.

Я улыбаюсь, чуть грустно.

— Вы говорите как психотерапевт.

— Возможно, — усмехается он. — Но я слишком плохо слушаю, чтобы быть хорошим психотерапевтом.

— А мне кажется, вы слушаете очень внимательно.

Он бросает короткий взгляд, чуть дольше, чем нужно.

— Когда говорит человек, который мне интересен — я вслушиваюсь в каждый звук.

Матвей не торопится, едет медленно, будто растягивает момент.

— Спасибо, что отвезли, — говорю, когда машина останавливается у моего дома.

— Не за что. — Он выключает двигатель, оборачивается ко мне. — Просто рад, что довёз вас спокойно, без происшествий. Я бы очень хотел сделать больше для вас. Надеюсь вы мне это позволите когда ни будь.

Я не знаю, что ответить. Просто киваю.

Матвей Сергеевич выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь, подаёт руку.

Когда я поднимаюсь, он снова чуть поправляет пальто, будто не хочет отпускать.

— Спокойной ночи, Ира.

— Вам тоже. И… спасибо. За всё.

Он смотрит прямо, мягко, с каким-то скрытым светом в глазах.

— Не благодари. Просто покажите всем… как вы можете работать. Я знаю, что вы справитесь.

— Пальто, — я пытаюсь снять его с плеч, но Матвей Сергеевич мягко касается моих рук останавливая меня.

— Не нужно. Не хочу чтобы вы простудились. Вернете в другой раз.

Я киваю и улыбнувшись направляюсь к подъезду. Чувствую как горят щеки, мурашки бегут по коже. Оборачиваюсь у самой двери. Матвей Сергеевич стоит у машины, руки в карманах, снег ложится на плечи. Его силуэт — чёткий, уверенный. И как я раньше не заметила как они с Егором похожи?

Матвей Сергеевич кивает и я захожу в подъезд.