21

— Решила прыгнуть в койку к Матвею? — тихо, почти шепотом. — Думаешь, я не вижу, что ты задумала? — Я молчу. Просто стою рядом, глядя прямо перед собой. Он усмехается, чуть склоняя голову: — Думаешь, он тебе поможет? Спасёт? — делает паузу и, почти насмешливо, добавляет: — Ты ничего не можешь без поддержки. Он скоро поймёт, кто ты такая и чего стоишь!

Я поворачиваюсь к нему.

— Я в этом не сомневаюсь, — произношу спокойно, но слова звучат твёрже стали.

Двери лифта закрываются. Воздух густеет. Он тяжело дышит, руки сжаты в кулаки. А я стою прямо, дышу ровно. Страха нет — только усталость.

На нужном этаже лифт звенит. Я уже собираюсь выйти, но Андрей делает шаг вперёд, чуть толкает плечом.

— Идём. Познакомлю тебя с коллективом. Всё-таки я здесь руководитель.

Я замираю на секунду, но он уже выходит, не оборачиваясь. Приходится идти следом.

Коридор длинный: звон клавиш, запах кофе. Когда мы входим, разговоры мгновенно стихает. Десятки взглядов оборачиваются.

Андрей идёт чуть впереди, спокойный, уверенный, будто ничего не произошло.

— Коллеги, — говорит он ровно. — Думаю, всем будет интересно познакомиться. Это Ирина Соколова, моя жена. — Слово жена звучит с нажимом — как клеймо.

Я выпрямляюсь, поворачиваюсь к нему и спокойно произношу:

— Без пяти минут бывшая.

Воздух сжимается. Кто-то кашляет, кто-то отворачивается к монитору.

Андрей улыбается — тонко, неестественно.

— Верно. И теперь Ирина снова с нами. У неё, конечно, много поддержки, но думаю, помощь не помешает.

Он усмехается и уходит, оставляя меня среди взглядов.

Коллеги стараются быть приветливыми. Кто-то помогает подключить систему, кто-то приносит распечатки. Я благодарю, стараюсь держаться спокойно.

Первые часы пролетают в хаосе документов, писем и инструкций.

Ближе к обеду на столе появляется стакан кофе. Я поднимаю глаза — напротив стоит Егор.

— Всё приходится брать в свои руки, — говорит он. — Или я так и останусь без кофе.

— Спасибо. Прости… Первый день. Всё так… непросто.

Он чуть улыбается, понимающе кивает:

— Если что, обращайся. Я этажом выше. — И спокойно уходит.

Вокруг — тишина, но чувствую взгляды. Кто-то шепчет, кто-то улыбается. Я делаю вид, что не замечаю. Просто любопытство. Они ведь знали меня как жену начальника, теперь не понимают, кто я.

В обед все идут в кафе на третьем этаже. Я иду с ними, стараюсь быть естественной. За столом разговоры текут легко. И вдруг — знакомое движение. Егор подходит, кладёт ладонь на моё плечо — лёгкое, мимолётное касание.

— Приятного аппетита, — говорит с улыбкой и уходит.

На секунду всё замирает. Потом разговоры возобновляются, но уже не такие лёгкие.

Девушки за соседним столиком шепчутся, переглядываются. Я отворачиваюсь к окну. Наверное, просто сплетни.

После обеда, когда возвращаемся в отдел, воздух становится плотнее. Кто-то обрывает разговор, кто-то делает вид, что занят. Работа спасает. Я погружаюсь в таблицы и цифры.

И вдруг — звук каблуков. В дверях — Алина, помощница Андрея. Глянцевая, уверенная, с надменной улыбкой.

— Соколова, — произносит она громко, на весь отдел. — Передай своему любовнику в юридический, пусть проверит этот договор.

Папка падает на мой стол с глухим звуком. На секунду — тишина. Потом — перешёптывания.

Я медленно поднимаю глаза на нее.

— Простите, что вы сказали?

— Да ладно, все и так всё знают, — фальшиво улыбается Алина. — Чего уж стесняться, вы ведь почти бывшая жена Андрея Николаевича.

Она разворачивается и уходит.

Шёпот взрывается вокруг. Горло сжимает. Я сжимаю руки в замок. Не реагировать. Не сейчас.

Но голоса не стихают — будто внутри:

«Любовник… сын Матвея Сергеевича?»

«Быстро она, даже не развелась ещё…»

«А ты видела, как он на неё смотрит?»

«Так же захапала и Андрея Николаевича…»

Я пытаюсь читать документы, но слова расплываются.

«Ну конечно, просто кофе… ага…»

«А может, поэтому её и взяли обратно?»

«На такую должность, не иначе…»

«Он красавчик. Я бы тоже согласилась…»

Воздух густеет. Я не могу вдохнуть. Пальцы дрожат. Я вцепляюсь в край стола, ногти врезаются в ладонь. Экран плывёт, я печатаю, не видя текста.

И снова голоса — теперь из головы:

«Ты знала, что не выдержишь.»

«Ты слабачка.»

«Ты никто без меня.»

Внутри что-то ломается.

Сердце колотится в висках. Мир дрожит.

Нельзя. Дыши. Просто дыши.

Перед глазами — Андрей взгляд, этот прищур, самодовольная усмешка. Он всё подстроил. Он с утра это планировал.

Слёзы подступают. Я не дам им выйти. Пусть лучше рвёт изнутри.

Я не слышу, как проходит время. Только гул крови и тихий, нарастающий шум голосов.

А потом — он. Андрей.

Стоит у стойки, с той же улыбкой победителя. Этот взгляд прожигает меня насквозь. И в голове звучит: «Ты не выдержишь».

Я не выдерживаю.

Рука сама хватает сумку. Дрожит челюсть, дыхание рвётся. Хочу уйти. Быстро. Пока никто не увидит, как я распадаюсь на части.

Встаю. Стул скользит по полу. Голоса взрываются шепотом, смехом, жалостью. Слёзы в глазах. Горячие, предательские.

Бегу — через коридор, по лестнице вниз. Крики, шаги, чей-то окрик: — Ирина! — всё отдаляется, тонет.

Двери офиса распахиваются — я вылетаю наружу. Воздух хлещет в лицо, холодный, острый. Несколько шагов — и врезаюсь в кого-то. Почти падаю, но чьи-то руки успевают поймать.

— Осторожно, — знакомый голос. Матвей Сергеевич. Я дышу, как после марафона. Горло сжимает, мир двоится — Ирина, — тихо, ровно, — что происходит?

Смотрю в его глаза, они такие мягкие, добрые, заботливые и мне становится стыдно, опускаю голову.

— Я… не могу… — слова срываются с губ быстрей чем я успеваю подумать. — Не могу работать… Простите… я всё испорчу… Я не должна была возвращаться…

Пытаюсь вырваться, отступить, но он не отпускает. Держит аккуратно, уверенно, но не удерживает.

— Тише, — говорит спокойно. — Посмотрите на меня. Я отвожу взгляд, но он чуть сильнее сжимает плечи. — Что произошло? Вы… Вы сама не своя? — Я поднимаю глаза. Его взгляд — не жалость. Спокойствие и забота. — Вы не можете сейчас уходить. Я рассчитывал на вас. И не позволю вам просто сбежать, даже не объяснив ни чего.

— Простите… я не справлюсь… — почти шепчу. — Это все… Я не могу…

— Справитесь, — отвечает мягко, — вот в этом я как раз уверен. Объясните мне что не так. — Он снимает пальто, накидывает на меня. Тепло, запах кофе, дорогой парфюм. — Так будет лучше. Ирина, –он строго смотрит на меня. — Я скоро совсем без одежды останусь, если вы не научитесь одеваться когда выходите на улицу!

Я выдыхаю, глупо улыбаюсь, но какая-то напряженность отходит.

— Простите… — хватаюсь за ворот пальто, но он останавливает движение рукой.

— Не нужно, — немного приобнимает, словно закрывая от мира. Осматривается по сторонам. — Пойдём.

— Куда?

— В кафе. Поговорим. Вам сейчас явно не помешает друг.

Он берёт меня под локоть. Я иду рядом, шаг за шагом, будто по инерции. Всё внутри дрожит, но рядом с ним становится чуть легче дышать.

Мы садимся у окна. За стеклом снег. Внутри тепло, тихо. Я держу чашку, пальцы трясутся. Матвей Сергеевич молчит. Просто смотрит, давая мне время. Его присутствие надёжное, будто рядом стена.

— Хочешь рассказать, что случилось? — он спокойно смотрит на меня.

Я качаю головой.

— Не знаю, с чего начать. — Голос чужой, хриплый. — Наверное… я просто не на своём месте. Я не справлюсь. Я устала. Там Андрей, он… — делаю вдох. — Он сильнее. Всегда был. Я не умею так, как он. Я уже не та, что раньше. Всё изменилось, я просто не… компетентна.

Он молчит. Только двигает чашку ближе ко мне.

— Ирина, Ирина, — он улыбаясь качает головой. — Вы стоите десять таких Андреев. Если бы тогда не ушли, я уверен наша фирма сейчас была бы в сто раз больше.

Я усмехаюсь. Понимаю, что Матвей Сергеевич просто пытается приободрить меня и у него получается.

— Спасибо, но вы не видели, как все на меня смотрят…

— С завистью? — он улыбается.

А я качаю головй улыбаюсь. Такое ощущение, что я говорю не с начальником, а с другом.

— Они… думают, что я получила должность не из-за работы. Что у меня роман с вашим сыном.

Он замирает. Тень в глазах.

— С Егором?

Киваю.

— Говорят, что меня взяли из-за этого. Что я использовала… Я не знаю, кто это пустил, но теперь все смотрят на меня, как на… И шепчутся… Они такое говорят…

— Хватит, — тихо, но твёрдо. Я поднимаю взгляд. Он всё тот же — собранный, только глаза чуть темнее. — Простите, но мне придеться задать этот вопрос, — негромко произносит он и напрягается. — Между вами и Егором что-то есть?

— Нет! — вскрикиваю я, чуть обижает этот вопрос — Он помог мне, когда мне было плохо. Больше ничего!

Матвей долго смотрит, потом кивает.

— Понял. — В голосе выдох — будто снял груз. — Тогда что вас смущает? Слухи они всегда будут. Шепчутся за спинами тех лудей, которые идут впереди. — Он слегка улыбается краем губ.

— Люди всегда пытаются поддеть тихо тех, кого боятся. Им удобней думать, что кто-то получил что-то недоступное им только благодаря связям… или еще чего-то, но только он этого сам не заслужил.

Я смотрю в чашку.

— Нц а что мне делать? — я понимаю смысл его слов, но от них не легче.

— Показать всем, за что вы получили эту должность — он улыбается — Не слушайте кто и что говорит, просто делаейте то, что умеете. И тогда всем станет все понятно. — Он замолкает и его вера в меня словно передается мне. Матвей Сергеевич чуть наклоняется вперёд: — Иногда бурю нельзя остановить. Но можно выбрать, где её переждать. Хотите — поработайте сегодня у меня в кабинете. Спокойно, без лишних глаз.

Я улыбаюсь, по коже бугут мурашки, словно невидимая сила появляется внутри меня.

— Спасибо. Но если я спрячусь, они только убедятся, что были правы. Что я слабая и получила все незаслуженно.

Матвей Сергеевич довольно улыбается и кивает.

— Вот и хорошо. Такая вы мне больше нравитесь, — и в этих словах есть еще что-то, какой-то едва уловимый подтекст.

— Спасибо, — говорю. И впервые не из вежливости, а от сердца.

Он встаёт, помогает мне надеть пальто. Его руки — тёплые, уверенные.

— Если шторм станет невыносимым, приходите ко мне.

— Обещаю.

Мы выходим. Снег падает крупными хлопьями. Перед офисом я снимаю пальто Матвея Сергеевича, благодарю ему и захожу внутрь. Одна. Уверенная и сильная!