20

Утро понедельника.

Просыпаюсь раньше будильника. За окном ещё темно. Первый день. Не хочу давать себе ни секунды на раздумья. Я должна быть решительной и собранной — даже слабое сомнение может всё испортить.

Действую чётко: душ, укладка, макияж. Даже собранный Мариной образ — красная блузка и узкая юбка-карандаш — теперь выглядит иначе, ярче. Непривычно, но в этом есть сила.

Мама тоже встаёт, делает кофе и пару бутербродов.

— Не переживай так, — говорит она, не оборачиваясь. — Ты уже выглядишь как победитель.

Я усмехаюсь. Внутри появляется странный драйв. Мне не терпится увидеть Андрея — показать, кто я теперь.

Телефон вибрирует на столе: Матвей Сергеевич.

Всё внутри замирает. Волнение. А вдруг он передумал? Принял решение, не взвесив всё как следует.

— Да? — настороженно отвечаю.

— Доброе утро, Ирина, — голос бодрый, свежий, с улыбкой. — Наверное, не спали всю ночь?

— Ну что вы, — улыбаюсь. — Как раз отлично спала.

— Вот и прекрасно. Хотел уточнить по поводу развода… — чувствуется лёгкая неуверенность в его голосе.

— Можете не переживать. Я твёрдо решила: мы с Андреем разводимся.

— Нет, я не об этом. Решимость вашу я уже видел. Но, как понял, Андрей не хочет разводиться. Как у вас дела с заявлением?

— Ну… — мне становится неловко. Не хочется рассказывать почти директору о своём уязвимом положении. — Всё в процессе.

— Тогда сегодня захватите все документы, я взгляну. Может, смогу посодействовать и ускорить процесс — чтобы не было лишних слухов.

— Конечно, — отвечаю немного растерянно.

— Тогда до встречи. А, Ирина… — он делает короткую паузу. — Вас подвезти на работу? На чём добираетесь?

— Не нужно, Матвей С… — прикусываю губу и морщусь. Не могу так быстро перестроиться. — На метро, так быстрее.

— Вы правы. Не опаздывайте, — произносит он уже строже, но с улыбкой.

— Хорошо. — Кладу телефон. На душе неожиданно спокойно.

Словно это не первый день, словно я и не уходила, не было этого провала в пятнадцать лет.

Офис встречает светом и ровным гулом. Новые коллеги бросают взгляды — кто с любопытством, кто с настороженностью. Я слышу, как обсуждают меня, но держусь прямо.

— Доброе утро, — произношу ровно, прохожу к отделу кадров, подписываю бумаги.

С документами выбегаю из кабинета — и сталкиваюсь с Егором. Он сосредоточен, серьёзен, белая рубашка, пиджак небрежно накинут на плечи. Поднимает глаза — и будто не сразу узнаёт.

— Ты ли это? — удивлённо, с прищуром.

— Доброе утро, Егор, — быстро отвечаю и иду мимо. Хочется скорее решить все формальности и начать работу.

Он догоняет, идёт рядом, разглядывая меня.

— Выглядишь… впечатляюще.

— Спасибо, — улыбаюсь и прибавляю шаг. — Прости, но мне нужно бежать.

— С тебя кофе! — кричит он вслед, а я уже в лифте.

Поднимаюсь на два этажа, делаю глубокий вдох и направляюсь к кабинету Матвея Сергеевича.

— Он вас ждёт. — Кивает секретарша.

Я подхожу к приоткрытой двери и замираю. Голоса. Один — спокойный, уверенный. Второй — до боли знакомый. Андрей.

Голос Матвея Сергеевича ровный, но твёрдый:

— Андрей, я жду отчёт по контракту с «БриллиантГрупп».

— Будет, — раздражённо отвечает Андрей. — Но я не понимаю, зачем вы возвращаете мою жену в компанию.

— Потому что она хороший специалист, — спокойно парирует Матвей Сергеевич.

Я стучу.

— Можно?

Оба оборачиваются. Взгляд Андрея — как лезвие.

— Прошу, Ирина, проходите, — Матвей Сергеевич поднимается из-за стола, будто ничего не замечает. — Вы как раз вовремя.

Я делаю шаг. Андрей прищуривается — в глазах смесь шока и злости.

— Документы на подпись, — говорю, протягивая папку Матвею Сергеевичу. Голос ровный, руки не дрожат.

— Отлично, — кивает он. — Присаживайтесь. Тут все документы, что я просил?

Я киваю, стараясь смотреть сквозь Андрея, словно его нет. Но ладони потеют, сердце бьётся так, что я почти слышу.

Отодвигаю стул и сажусь. Андрей тут же встаёт.

— Я, пожалуй, пойду работать.

— Подождите, — спокойно говорит Матвей Сергеевич, не поднимая глаз, подписывая приказ. — Нам есть что обсудить.

Он ставит подпись, поднимает взгляд — уже мягкий, с лёгкой улыбкой.

— Поздравляю, Ирина. С возвращением в команду.

— Благодарю, — произношу тихо.

— Уверен, вы быстро войдёте в ритм. И надеюсь, личное не помешает профессиональному, — добавляет он, глядя уже на Андрея, затем открывает документы о разводе и бегло просматривает.

Андрей сжимает челюсть, смотрит, будто готов разорвать.

— Не волнуйтесь, — произношу я спокойно. — У меня всё под контролем.

— Я вижу, — отвечает Матвей Сергеевич и закрывает папку. — Всё оформлено грамотно. — Матвей Сергеевич откидывается на спинку кресла, переворачивает последнюю страницу. — Всё действительно по совести. Раздел честный, поровну. — Он делает короткую паузу, поднимает взгляд на Андрея. — Хотя, если бы решал я, оставил бы жильё Ирине. Всё-таки дети с ней.

— Ксюша живет со мной!

— Не брали бы вы на себя то, что не в силах потянуть, Андрей, — с легкой улыбкой парирует Матвей Сергеевич. — В пане детей мы мужчины глупы, не видим то, что спрятано внутри и делаем много ошибок, которые очень сложно исправить, — чувствуется, что он говорит о себе. — Так что подумайте на счет квартиры.

Я поднимаю глаза.

— Спасибо, но не нужно, — произношу ровно. — Я не хочу возвращаться в ту квартиру. Найду себе другое жильё, более подходящее.

Матвей Сергеевич чуть кивает, уголки губ едва заметно смягчаются.

— Ваше право, — говорит он спокойно. — Новая глава — новое пространство.

Он перекладывает документы ближе к Андрею, подвигает к нему ручку.

— Всё оформлено грамотно. Без перекосов. Думаю, стоит подписать и закрыть этот вопрос. Не хочу чтобы по фирме ходили слухи, что Ирина получила место только из-за мужа.

Андрей ухмыляется. Улыбка кривая, в ней больше яда, чем веселья.

— Не волнуйтесь, — произносит он тихо, но с откровенной издёвкой. — Никто так уже не думает. Все прекрасно понимают, кому она обязана возвращением. Не мужу.

Он бросает на меня взгляд — долгий, холодный, с намёком. В котором я вижу угрозу.

Мне стыдно, что Андрей произнёс такое прямо перед Матвеем Сергеевичем.

— Я должен отдать ей половину? — в голосе хрип, сдерживаемая ярость. — Она ни копейки не вложила в эту квартиру! Всё это моё! Мой труд, мои связи, мои заслуги! Да всё, что сейчас на ней, оплачено моими деньгами! — Он поворачивается ко мне, глаза сверкают. — А ты, конечно, довольна, да? Получила, что хотела?

— Андрей, — тихо, почти лениво произносит Матвей Сергеевич, даже не повышая голоса. Этого достаточно. Воздух стал тяжелей. Андрей мгновенно осекается, резко выдыхает, пальцы на столе нервно подёргиваются. — Никто не принижает ваших заслуг, — спокойно продолжает Матвей Сергеевич, — но иногда мы забываем, кто был рядом. Кто создавал ту самую стабильность, на которой держится мужчина.

Он говорит мягко, без нажима, но в этой мягкости — сила, которой Андрей не может противостоять. Тот отводит взгляд, сжимает челюсть. Молчит, но злость кипит под кожей.

— Всё правильно, — продолжает Матвей. — Разумно, без перегибов. Ирина поступает достойно — не требует лишнего, не стремится мстить. Поддержите этот тон. Это пойдёт на пользу и вам, и вашим детям.

Андрей резко берёт ручку. Пальцы побелели, суставы напряглись. Он смотрит на меня, и я почти физически ощущаю этот взгляд — в нём злоба, унижение, обещание возмездия.

Губы дрожат. Он вдруг тихо, почти шёпотом, но с ядом говорит:

— Радуйся, Ира. Пока можешь.

Андрей опускает голову, сжимает ручку ещё сильнее и, неровно, почти царапая бумагу, ставит подпись.

— Вот и отлично, — произносит Матвей, убирая документы в папку, будто ничего не произошло. — Так, как и должно быть между взрослыми людьми.

Он переворачивает папку, кладёт на неё ладонь, словно ставя точку.

Я выдыхаю. Сердце бьётся быстро, но уже не от страха. Андрей молчит, но злость в нём бурлит — видно по тому, как дёргается уголок губ. Матвей же смотрит на меня спокойно — взгляд тёплый, уверенный.

— Поздравляю, Ирина, — говорит он мягко. — Кажется, теперь всё действительно начинается заново.

— Я могу идти, — цедит Андрей сквозь зубы.

Матвей Сергеевич кивает, и Андрей просто срывается с места. В один момент исчезает из кабинета, обдав меня порывом ветра.

— Простите за это. Мне стыдно, что он позволил себе такое при вас.

— Не извиняйтесь, — мягко отвечает Матвей. — Вы держались достойно. А теперь давайте о работе.

Он достаёт новую папку и пододвигает ко мне.

— Контракт с «БриллиантГрупп». Помнится, вы как раз заканчивали на этой компании свою карьеру?

Я пролистываю документы.

— Да, — улыбаюсь, приятно осознавать, что контрагент, которого я когда-то привела, до сих пор сотрудничает с фирмой. — Я их помню. Они заметно выросли с тех пор.

— Более пятнадцати лет, — усмехается Матвей Сергеевич. — Мы тоже хорошо подросли. Хотя есть некоторые сложности.

— Конечно. «Золотой дом» очень вырос за последние годы!

Матвей кивает, потом делает короткую паузу.

— Но… — я колеблюсь. — Простите, я невольно подслушала… И, кажется, этим отчётом занимается Андрей? Или вы хотите, чтобы мы работали в паре?

Я напрягаюсь. Матвей Сергеевич помог мне с подписанием документов на развод, а теперь что — хочет, чтобы мы с Андреем нашли точки соприкосновения?

Он слегка усмехается.

— Верно, — кивает. — Жаль, что вы подслушали, но, возможно, так даже лучше.

— Я не хотела, простите.

— Всё в порядке, — спокойно отвечает он. — С моей стороны не совсем честно так поступать, но я хотел увидеть, как вы работаете в обычном, спокойном режиме. Без давления, без конкуренции. Мне важно понимать, кто из вас как мыслит. — Он откидывается на спинку кресла, складывает руки. — В вас я уверен. А вот насчёт Андрея… не совсем. Поэтому, давайте это останется между нами.

Я понимающе киваю.

— Отлично. Тогда у вас неделя.

Я беру папку контрактом и документы на развод.

— Я могу идти?

Матвей Сергеевич кивает.

Я встаю и направляюсь к двери.

— Ирина, — окликает он меня. — Это не единственная ваша задача. Я жду от вас многого. Я знаю, на что вы способны, и хочу вновь увидеть ту девушку, что пришла ко мне двадцать три года назад. Сделайте так, чтобы я ни на секунду не пожалел о своём решении.

— Я постараюсь… Нет, — выпрямляюсь. — Так и будет. Вы не пожалеете.

Он едва заметно улыбается.

— Вот это ответ.

Я выхожу, чувствуя, как внутри расправляются крылья. Направляюсь к лифту, двери лифта медленно открываются, я делаю шаг — и почти сталкиваюсь с ним.

Андрей.

Стоит, будто ждал. Пиджак распахнут, галстук ослаблен, но взгляд — острый, колючий. В нём всё: злость, уязвлённая гордость, привычка властвовать