23

Следующие пара дней проходят странно, все как-то сторонятся меня. Но это даже к лучшему, ни кто не мешает работать. Егор как я и просила не приходит в отдел.

Постепенно все стихает и уже на третий день в офисе спокойно. В отделе тихо. Коллеги здороваются без напряжения, кто-то даже улыбается. Шепоты стихли.

Я сажусь за рабочее место, включаю компьютер. Ровный ритм клавиш. Работаю. Без мыслей, без страхов. Только цифры, документы, логика. И мне хорошо.

Всё идёт чётко. Я чувствую себя на месте, на своем месте. Таблицы, отчёты, сверки — всё получается. Даже коллеги, кажется, принимают меня. Но может просто решили, что лучше не сорится. Боятся, что слух может оказаться правдой, трясутся за свои места.

День проходит быстро. Вечером все собираются, гаснут мониторы, кто-то машет рукой — «до завтра». Я улыбаюсь, отвечаю и остаюсь одна. Надо закончить одно дело.

Открываю таблицу по контрагентам. Просматриваю цифры. Что-то не сходится — сумма по кварталам меньше чем должна быть. Пересчитываю, проверяю — всё верно. Но результат другой. Сижу, думаю. Часы показывают почти девять.

В этот раз мне не разобраться одной. Беру телефон.

— Алло, Матвей Сергеевич, простите, что поздно…

— Ирина, вы что еще в офисе? — его голос удивлен.

— Да, у меня возникли кое-какие вопросы по отчету, — мне становится стыдно, что я беспокою Матвея Сергеевича так поздно. — Но это может подождать до завтра.

— Все хорошо, Ирина, — спокойно отвечает он. — Я еще в офисе. Сейчас спущусь к вам и мы вместе разберёмся.

Он сбрасывает звонок и я удивленно смотрю на мобильный. Матвей Сергеевич обычно не задерживается в офисе, да и сам не особо любит тех кто задерживается.

Минут через десять дверь открывается. Матвей Сергеевич входит, без пиджака в белой рубашке с закатанными рукавами, с папкой в руке.

— Я же говорил вам не засиживаться, — говорит тихо, но с улыбкой.

— Я хотела разобраться. Иначе не усну.

Он подходит ближе, смотрит на экран.

— Покажите, какие у вас вопросы.

Я объясняю, показываю строки. Он слушает внимательно, не перебивает.

Потом слегка наклоняется, указывает пальцем.

— Вот здесь. Почему, как думаете, сумма изменилась?

— Может, из-за перераспределения контрактов по месяцам?

— Верно, — кивает он. — А теперь попробуйте пересчитать.

Он не вмешивается. Просто стоит рядом, наблюдает. Иногда коротко говорит «да», «так», «правильно». Странное ощущение — будто рядом не руководитель, а кто-то, кто действительно видит тебя и готов поддержать.

Я печатаю быстрее, цифры складываются, но ошибка остается.

— Нет, Матвей Сергеевич, ну все та же сумма — выдыхаю я, мне становится стыдно, он стоит помогает, тратит на меня свое время, а все равно допускаю какую-то ошибку — Что-то не то. Я что-то делаю не так.

— Во первых — мы договорились, что я просто Матвей, — говорит он тихо. — А во вторых — почему вы думаете, что вы ошиблись? А не отчет не верный?

— Но… тогда где эта сумма? — меня начинает мучать какие-то догадки, но я их отметаю.

— Может есть что-то схожее в сделках с ошибками? Вы только что провели несколько анализов и все равно сумма осталась прежней, значит дело в другом?

Я набираю полную грудь воздуха и вновь возвращаюсь к компьютеру. Открываю каждый договор, проверяю все досконально, каждую букву. Матвей подставил стул к моему столу и сел рядом. Он выглядит так словно знает причину этой ошибки, но не говорит.

— Все эти сделки вел Андрей… — выдыхаю я и поворачиваюсь в Матвею. — И поставщик один и тот же…

Дальше мне страшно произносит свои догадки, обвинить почти бывшего мужа в воровстве… На это надо гораздо больше смелости чем есть сейчас во мне.

— Верно, — Матвей довольно кивает. И теперь я точно уверена в своей догадке, но все равно не могу ее озвучит.

Только меня смущает одно.

— Вы знали об этом? Эта ведь так очевидно… Раньше суммы были не большие, но последние полтора года…

— Да, — Матвей подвигается ближе, смотрит мне прямо в глаза. — Я понимаю, что воровство на этапе сделок это часть процесса. Некоторым людям нужно отщипнуть кусочек, чтобы выполнять свою работу качественно, и я позволяю это делать. Закладываю заранее в потери, закрываю за счет премий и зарплат.

— Но Андрей так бы не стал делать… Это же не правильно! Это же… наказуемо! Почему вы ни чего не сделали? Вы ведь могли написать на него заявление! Уволить его!

Матвей набирает полную грудь воздуха, поджимает губы, словно пытается найти в себе силы что-то сказать.

— Прокурорские и налоговые проверки затягиваются на годы, мы привлечем внимание как не честная фирма и даже я не возьмусь считать потери, которые фирма может понести из-за этого.

— Но уволить его вы же могли! — меня злит такое легкое отношения Матвея к этой ситуации. — Вы смотрели как он вас грабит и ни чего не делали⁈

Матвей тихо выдыхает, медленно поднимает взгляд на меня.

— Ирина, вы сейчас говорите эмоциями, — спокойно произносит он, но за его сдержанностью я чувствую что он что-то прячет. — А я должен думать о сотнях людей, которые получат зарплату, пока мы закрываем дыры после одного человека.

— Это оправдание, — я почти шепчу, но голос дрожит. — Вы ведь знали!

— Да, — он не отводит взгляда. — И знаете, почему я позволил этому продолжаться? — Пауза. Матвей словно решается что-то сказать мне. — Потому что рядом с ним были вы. Я не хотел вам вредить. Вы бы возненавидели меня узнав об увольнении мужа и… у вас дети, а сейчас время не простое для поисков работы. Ну и… я просто переживал как вы будете жить… Ну просто по-человечески.

Я молчу. Медленно выдыхаю. Внутри всё путается.

— Это… всё из-за меня?

— Нет, — качает головой. — Из-за его выбора. Но вы были тем, ради кого я надеялся, что он остановится. Пока это были мелкие шалости, я старался не замечать, а полтора года назад, Андрей стал наглеть, а прикрыть ровно свои делишки у него мозгов не хватает. Может он стал думать, что я глуп раз ни чего не вижу и меня можно обкрадывать по полной, но я ни чего не мог сделать не навредив вам.

Мы замолкаем. Слышно только тиканье часов. Я отворачиваюсь к экрану — не могу выдержать его взгляда.

— Значит, всё это время вы знали, что он…

— Знал. Но не хотел, чтобы это узнали вы.

— Почему?

— Потому что это ужасно знать, что человек которого ты любишь недостоин даже капли твоего внимания. — Он встаёт, медленно проходит к окну. — Теперь вы сами это нашли. Значит, время всё поставить на место. Я не могу его уволить по статье, вмешивать прокуратуру я не хочу, поэтому у нас остается только одно решение.

— Какое?

— Что бы доказали, что достойны места Андрея, гораздо больше чем он.

— Но… — из меня вырывается нервный смешок. Я встаю. — Матвей, я… я столько пропустила… это не возможно! Да, здесь уборщица знает больше чем я!

— Не скажите, — усмехается он. — Знаете, сколько людей смотрели на эти цифры и ни чего не видели? А вы за несколько дней уперлись в них и все поняли. Это изначально было ваше место… Я готовил вас к нему с первого дня, но вы решили по-другому. Возможно, в этот раз вы готовы встать на свое место?

— Матвей…

— Ладно, уже поздно. Думаю, вы с этим разберетесь без меня, — он разворачивается и направляется к выхожу. — Я приму любое ваше решение. Даже если решите все сделать официально. Но помните о людях, у них семьи, кредиты, планы и мечты. Многие из них не имеют даже заначки на черный день.

— Хорошо, — я опускаю голову.

— Уже поздно, не засижываетесь.

Он разворачивается, идёт к двери. Я смотрю ему вслед, и вдруг слова сами вырываются:

— Матвей Сер…

Он оборачивается.

— Да?

— Вы… могли бы подвезти меня? Уже поздно и холодно…

На секунду тишина. Потом он улыбается.

— Конечно. — Просто и спокойно. — Подождите минуту, возьму пальто и спущусь за вами.