32

Телефон загорается, когда все уже спят. Я вижу экран не сразу — сначала чувствую вибрацию где-то рядом, короткую, настойчивую. Потом ещё одну. И ещё.

Сообщения от Андрея.

Короткие. Сначала — холодные вопросы. Потом — обвинения. Потом — бессвязные фразы, как будто он печатает быстрее, чем думает.

Я читаю, но даже не вникаю в их суть. Несколько пропущенных звонков появляются следом, один за другим. Телефон мигает, но я не отвечаю. Просто переворачиваю его экраном вниз, кладу на тумбочку и отворачиваюсь.

Телефон больше не вибрирует. И я закрываю глаза.

Утро начинается рано, как только слышу будильник, сразу встаю.

На кухне мама ставит чайник, мальчишки собираются в школу. Обычные фразы, обычные движения. Я пью чай почти машинально, проверяю сумку, накидываю пальто.

На улице холодно, бодрит. Я быстрым шагом иду из метро к офису. Но через несколько метров замечаю Егора. Когда он замечает меня — делает шаг навстречу.

— Ира, давай поговорим. — Я останавливаюсь, но не подхожу ближе. Осматриваюсь по сторонам, наверняка сейчас кто-то из коллег тоже спешит на работу, а слухи только притихли. — Извини за вчера, — продолжает он быстро, будто боится, что я уйду. — Я был не прав. Не должен был так…

— Сейчас не время, — говорю я спокойно. — Мне нужно на работу.

— Ира, это важно.

— Для тебя, — уточняю я. — Для себя я уже сделала вывод. Егор, мне не нужны такие отношения. Да и сейчас совсем не подходящее время для них. Я благодарна тебе, ты оказался рядом в нужное время и в нужном месте, но дальше… Давай продолжим наше общение строго в дружеском направлении. Ты хороший человек, но не то, что мне нужно.

Я делаю шаг в сторону выхода из метро. Егор остаётся стоять, не удерживая, не догоняя. И это, пожалуй, первый правильный его жест за всё время.

Рабочий день вот-вот начнется, и я прибавляю шаг. Но через несколько метров, словно воздух меняется, появляется неприятное напряжение, как перед грозой.

До офиса остаётся несколько десятков метров, когда кто-то резко дёргает меня за руку. Настолько неожиданно, что я едва удерживаю равновесие.

Андрей.

Лицо перекошено, взгляд мутный, злой. Он явно не спал. Его пальцы сжимают моё запястье слишком сильно, так что хочется вскрикнуть, но я сжимаю челюсть и не издаю ни звука.

— Ты что себе позволяешь? — шипит он, наклоняясь ко мне почти вплотную. — Думаешь, самая умная?

Я пытаюсь высвободить руку, но он дёргает сильнее.

— Отпусти, — говорю я ровно.

— После того, что ты устроила? — голос срывается. — Ты решила меня сломать? Стучишь на меня Матвею?

Люди идут мимо. Кто-то замедляет шаг, кто-то делает вид, что ничего не происходит. Андрей этого не замечает. Он весь внутри себя.

— Ему не надо ни о чем стучать! Ты его недооцениваешь.

— Я годами все это делал и он ничего не замечал! А ты решила его носом ткнуть? — он почти кричит. — Хочешь на мое место? Тебе мало того, что ты у меня оттяпала? Ты должна быть благодарна мне!

Его дыхание резкое, горячее. Слова летят обрывками, без логики, будто ночь он провёл, накручивая себя по кругу.

— Андрей, — говорю я тихо, но чётко. — Немедленно отпусти.

Он вдруг резко тянет меня к себе и так же резко толкает в стену. В этот момент время будто застывает. Чужая рука перехватывает его запястье с моего плеча.

Андрей дёргается, оборачивается к Егору. Хватка ослабевает, и я делаю шаг назад, освобождаясь.

Они смотрят друг на друга, взгляды жестокие, наполненные злобой и яростью.

Андрей вырывает руку и тут же бросается вперёд. Резко, с необузданной злобой, будто ему нужно не победить — а уничтожить.

Егор отвечает сразу. Они сталкиваются тяжело, неуклюже, плечом в плечо. Кто-то из прохожих отступает, кто-то останавливается.

Андрей бьёт зло, срываясь, будто за этим ударом — последние остатки власти. Егор жёстче, собраннее, но в этой ярости быстро теряется контроль. Они цепляются друг за друга, толкаются, спотыкаются о бордюр.

Я стою в стороне прижавшись к стене, дышать сложно. Я смотрю на Егора и Андрея, от шока даже не могу сделать шаг и остановить их.

— Ирина! — Голос Матвея спокойный. Он идет в мою сторону из офиса, за ним следуют два охранника. Он подходит ближе, останавливается совсем близко, не смотрит на Андрея и Егора, — смотрит на меня. — Ты цела? — спрашивает коротко.

— Да, — отвечаю я сразу.

Он кивает, как будто этого ответа ему достаточно.

Охрана уже разводит Андрея и Егора по разные стороны.

Андрей ещё пытается вырваться. Кричит, размахивает руками, обвиняет всех сразу — меня, Егора, Матвея, «этих идиотов», систему, жизнь. Его слова сливаются в шум, в котором уже нет смысла.

Егор стоит в стороне, тяжело дышит. Взгляд злой, упрямый, будто он всё ещё готов продолжить. Но его держат, и он не сопротивляется.

Матвей не отходит от меня. Не трогает, не обнимает — просто рядом. Он смотрит на Егора и разочарованно качает головой.

Егор смотрит на меня и стыдливо опускает голову, отводит взгляд в сторону. Успокаивается и дергает плечами, охрана отпускает его и Егор направляется к машине. Андрей тоже быстро успокаивается увидев Матвея, пытается что-то сказать в свое оправдание.

— Он первый… Я вообще ничего не сделала…

Но Матвей не слушает его, делает жест рукой.

— Ирина, рабочий день уже начался. Вам пора на рабочее место.

Я киваю, в ногах чувствую дрожь, но все же направляюсь в офис.

В кабинете коллеги шушукаются, обсуждают произошедшее на улице. Кто-то что-то додумывает, высказывает предположение, но я молчу включаю компьютер и пытаюсь сосредоточится на цифрах.

Через полчаса примерно в кабинете по-прежнему продолжаются сплетни, а работа стоит на месте. Андрей входит в кабинет злой, с разбитой губой.

— Здесь вообще, кто-то работать собирается? Или вам за сплетни платят? — орет он.

Все коллеги в момент садятся на свои места, повисает гробовая тишина, слышны только щелканье мишек и клавиатуры.

Андрей, убедившись в своей власти отправляется в кабинет.

Я быстро погружаюсь в работу. Письма, таблицы, цифры — знакомая логика, в которой нет места эмоциям. Я отвечаю на несколько сообщений, правлю строки в файле, открываю следующий документ.

Где-то в офисе ходит Андрей. Я слышу его голос — резкий, слишком громкий для закрытого пространства. Он говорит по телефону, коротко, обрывисто, часто останавливается, будто ищет слова. Потом хлопает дверь.

Люди переглядываются. Никто ничего не спрашивает. Вопросы повисают в воздухе, но их не озвучивают.

Я смотрю на экран, делаю пометку в файле и сохраняю документ.

Рабочий день продолжается.

Андрей в общем кабинете появляется резко, буквально врывается.

Слышу его шаги раньше, быстрые, злые, будто он сам себя подгоняет. В его руках папка с документами и он идёт прямо к моему столу.

Андрей практически швыряет папку на мой стол.

— Это что? — спрашивает он громко.

Я поднимаю глаза. Не сразу. Сначала закрываю файл и только потом смотрю на него.

— Отчёт, — отвечаю спокойно. — Тот, который я сдала на прошлой неделе.

Он усмехается — зло, показательно.

— Не смеши меня. — Он открывает папку, пролистывает несколько страниц и швыряет их обратно на стол. — Здесь ошибок больше, чем смысла. А отчет по потенциальным покупателям? Где он? Тебе сделали одолжение, приняв сюда, но ни кто не собирается закрывать глаза на твои ошибки, даже не смотря на твои связи!

Несколько человек вокруг делают вид, что работают. Клавиатуры начинают стучать громче.

— Я уверена, что ошибок в отчете нет. Если у вас есть какие-то вопросы я могу ответить на них и объяснить откуда у меня такие цифры получились. А отчет по потенциальным покупателям я сдавала, — говорю я ровно. — С регистрацией в системе. Дата и время есть.

— Ничего ты не сдавала, — обрывает он, повышая голос. — Если бы сдавала — я бы видел. А раз не видел, значит, не было. — Он наклоняется ближе. — Или ты думаешь, что теперь тебе всё можно? — добавляет он, понижая голос. — Думаешь, тебя прикроют?

В воздухе повисает тишина. Та самая — неловкая, когда всем понятно, о чём речь, но никто не хочет слышать это вслух.

Я не отодвигаю папку. Не оправдываюсь. Смотрю на него спокойно, без вызова.

— Если у вас есть замечания, — отвечаю я, — оформляйте их письменно. Я всё проверю и отправлю вам ответ или исправления.

Он несколько секунд смотрит на меня, будто пытается продавить взглядом. Потом резко выпрямляется, бросает папку на стол ещё раз — уже без слов — и разворачивается.

— Мы ещё поговорим, — бросает он на ходу.

Он уходит так же резко, как пришёл. Несколько секунд никто не шевелится. Потом офис будто вспоминает, как выглядеть живым: кто-то делает вид, что нашёл важное письмо, кто-то кашляет, отодвигает стул, кто-то шепчет что-то соседу.

Я аккуратно закрываю папку и кладу её сбоку стола. Возвращаю курсор в таблицу и продолжаю работу с той же строки, на которой остановилась.

Я смотрю на экран и вдруг ясно понимаю: Андрей теряет почву под ногами и не знает что делать. Он цепляется за свою власть как за последнюю ниточку.

Больше никто не смотрит на меня как на временную сотрудницу принятую по знакомству и он это чувствует и боится.

Я делаю ещё одну пометку в документе, сохраняю файл и продолжаю работать.

День проходит тихо. Андрей больше не выходит из кабинета.

Работа идёт без всплесков — письма, цифры, короткие созвоны. Никто больше не повышает голос. Я задерживаюсь всего на полчаса только чтобы закончить последнее дело. Мне важно уйти без ощущения что я что-то не закончила.

Когда выхожу из офиса, уже темно. Воздух холодный. Я замечаю Егора, мне бы хотелось подойти к нему спросить как он себя чувствует, все с ним в порядке, но понимаю, что сейчас для нас лучше сохранять дистанцию.