31

Утро начинается ровно, без паники. Просыпаюсь раньше, чем нужно, и какое-то время лежу, слушая дом. На кухне мама уже чем-то гремит, тихо разговаривает с мальчишками.

Встаю, умываюсь, собираюсь. Делаю всё спокойно, я словно нашла свое место в жизни.

На кухне Ксюша сидит с чаем и в телефоне. Поднимает глаза на секунду — и снова опускает. Подростковая привычка держать дистанцию. И я больше не принимаю это на свой счёт.

— Ты сегодня задержишься? — спрашивает мама, будто между делом.

— Не думаю, — отвечаю я. — Все самое сложное прошло. Теперь можно взять небольшую паузу и поработать в спокойном режиме.

В офис я прихожу вовремя, не запыхавшись по дороге, без паники. Спокойно сажусь за свой стол и приступаю к работе.

День идёт спокойно. Сначала письма. Потом цифры. Два звонка, один короткий спор с бухгалтерией, несколько уточнений по договорам. Я работаю, и все так спокойно, что даже не верится.

Иногда в коридоре мелькает Андрей — где-то на расстоянии. Я вижу его боковым зрением, но не цепляюсь взглядом. Он стал для меня не больше чем неудобная мебель, мимо которой приходится проходить.

Во второй половине дня я заканчиваю одну сверку, открываю следующую таблицу — и в этот момент звонит внутренний телефон.

Я беру трубку.

— Соколова, зайдите ко мне. — Голос Андрея. Ровный. Официальный. Но внизу — что-то мерзкое.

Я молчу секунду, сглатываю.

— Хорошо, — отвечаю спокойно и кладу трубку.

Смотрю на монитор ещё пару секунд, будто проверяю себя: дрожат ли руки, сбивается ли дыхание.

Нет. Все как всегда, даже сердце стучит ровно.

Я закрываю файл, встаю, выпрямляю спину и иду по коридору.

Кабинет Андрея выглядит так же, как всегда. Большой стол, тяжёлое кресло, ровные стопки папок. Всё на своих местах.

Андрей не предлагает сесть. Сам сидит, откинувшись назад, сцепив пальцы в замок. Смотрит внимательно, без привычной ухмылки.

— Закрой дверь, — говорит он.

Я закрываю, не торопясь и остаюсь стоять.

— Ты в курсе, зачем я тебя вызвал? — спрашивает он.

— По работе, — отвечаю я.

Он усмехается, но улыбка выходит кривой.

— Не придуривайся, Ира. Ты слишком активно влезла не в своё дело.

Я смотрю на него спокойно, даже с интересом. Да, мне интересен его следующий ход.

— У меня есть конкретные задачи, — говорю я. — Я ими занимаюсь.

Андрей наклоняется вперёд, опирается локтями о стол. Явно взбешен моим ответом, но скрывает это.

— Я сейчас не об этом. Я о том, чтобы ты понимала рамки. Здесь есть люди, которые решают, что правильно, а что нет. И ты в их число не входишь.

Он ждёт реакции, страха, оправданий. Но я не даю ни того, ни другого.

— Ты хочешь, чтобы я перестала работать? — уточняю я. — Сформулируй прямо.

Он хмыкает.

— Я хочу, чтобы ты не создавала проблем. Нам обоим. — Пауза. — Мы можем сделать всё по-хорошему.

Вот оно. Ядро.

— «По-хорошему» — это как? — спрашиваю я.

Андрей делает глубокий вдох, все его тело напрягается, но он сдерживает в себе ярость, чуть наклоняет голову.

— Ты занимаешься только тем, что тебе сказали. Не лезешь глубже. Не задаёшь лишних вопросов. А я, в свою очередь, не осложняю тебе жизнь. Нормальный обмен?

Я киваю. Медленно. Не в знак согласия — в знак того, что услышала.

— Документы о разводе готовы, — говорю я тихо. — Завтра я их забираю.

Улыбка у него замирает.

— Что?

— Документы, — повторяю я ровно. — Мы с тобой это обсудили раньше. Я просто ставлю тебя в известность. Счета разморожены. По квартире мы теперь с тобой собственники равных долях, согласно нашему договору. Так что нужно решить, как мы поступим с квартирой. Я не хочу сохранять свою долю и предлагаю тебе выкупить ее. Я думаю, ты знаешь, где взять деньги.

Андрей резко вскакивает. Стул скрипит.

— Ты сейчас серьёзно думаешь, что можешь так со мной разговаривать? — голос становится ниже.

— Думаю, — отвечаю я. — И говорю.

— Кем ты себя возомнила? Ты тут никто! Если я хочу то, от…

— Тебе стоит перестать думать обо мне, — перебиваю его я. — И начать думать о себе. О своих действиях. О том, как они выглядят со стороны.

Андрей делает шаг ко мне, останавливается слишком близко.

— Ты меня пугаешь, Ира? — усмехается он.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Нет. Я просто предупреждаю.

Он ищет в моём лице что-то — слабину, сомнение, привычный испуг. Не находит.

— Свободна, — бросает он наконец, отворачиваясь.

Я разворачиваюсь первой. Открываю дверь. И выхожу из кабинета, не оглядываясь.

Дверь за мной закрывается мягко, почти бесшумно. Коридор выглядит точно так же, как минуту назад, но ощущается иначе — словно в нём стало больше воздуха.

Я иду к своему столу и только там понимаю, что плечи не напряжены. Шаг ровный. Дыхание спокойное.

Работа втягивает сразу. Таблицы, письма, цифры — всё ложится в привычный ритм. Я отвечаю на звонки, сверяю данные, фиксирую пометки. Делаю то же самое, что и всегда. Только без фонового шума в голове.

Иногда я чувствую взгляд. Не сразу понимаю откуда — потом ловлю его краем зрения. Андрей. Он появляется то у лифта, то в проходе между кабинетами. Смотрит быстро, украдкой, будто проверяет: здесь ли я, не исчезла ли.

Под вечер я заканчиваю отчёт и сохраняю файл. Несколько секунд смотрю на экран, потом закрываю компьютер. День был плотный, но не выматывающий. Я даже ловлю себя на ощущении лёгкости — будто сделала что-то важное, не изнуряя себя.

Я встаю, надеваю пальто, беру сумку.

Когда выхожу из офиса, на улице уже темно. Холодно. Уже почти дохожу до парковки, когда слышу шаги за спиной.

— Ира. — Я узнаю голос сразу. Оборачиваюсь не резко, без внутреннего вздрагивания. Егор стоит у своей машины. — Привет, долго сегодня.

— Рабочий день, — отвечаю я. — Такое бывает.

Он улыбается — открыто, привычно.

— Давай подвезу, — предлагает он. — Всё равно в ту сторону.

Я колеблюсь секунду.

— Хорошо.

Мы едем молча несколько минут чувствуется какое-то напряжение. Он спрашивает что-то нейтральное — про день, про настроение. Я отвечаю коротко, по делу. Разговор не клеится, и это чувствуется. Егор словно выдавливает из себя слова, а то, что хочет сказать прячет.

— Может, заедем куда-нибудь? — предлагает он наконец. — Поужинать. Или просто прогуляться. Вечер хороший.

Я смотрю в окно, на редкие огни.

— Не сегодня, — отвечаю я. — Дети ждут. Я и так задержалась. Обещала что буду вовремя.

Он принимающе кивает.

— Понимаю, — говорит он, и пауза выходит длиннее, чем нужно. — Просто подумал… — Он бросает взгляд на дорогу, потом на меня. — Вчера ты как-то… была занята. Не отвечала на мои сообщения. — Я не отвечаю, лишь слегка улыбаюсь. — Я тебя видел, — добавляет он будто между делом. — В торговом центре. С отцом. — Фраза брошена легко, почти шутливо, но в ней есть привкус яда. — На него у тебя нашлось время? — продолжает он, не глядя.

Я медленно поворачиваю голову.

— Егор, — говорю я спокойно. — Это не тема для обсуждения. Думаю, что моя жизнь, только моя.

Он усмехается, словно услышал что-то забавное.

— Просто интересно, — говорит он. — Ты в последнее время стала избирательной.

— Я стала бережнее к себе, — отвечаю я. — Я не хочу попусту растрачивать свою энергию.

Он ничего не говорит. Только крепче сжимает руль.

Мы доезжаем до моего дома быстро. Машина останавливается у подъезда.

— Спасибо, что подвёз, — говорю я, уже открывая дверь.

— Я провожу, — отвечает он и выходит следом, не дожидаясь моего согласия.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Мне не нравится, что Егор все решает и делает сам, не обращая внимания на других.

Мы идём к подъезду молча. Шаги звучат слишком громко — или мне так кажется. Холод кусает щёки, подъездная лампа мигает.

— Дальше не надо, — говорю я, останавливаясь. — Правда.

Егор не сразу реагирует. Делает ещё шаг, встаёт очень близко.

— Ира… — начинает он, и в голосе появляется настойчивость, которой раньше не было. — Ты же чувствуешь.

— Нет, — говорю я спокойно. — Я не понимаю о чем ты.

Я говорю это чётко. Без улыбки.

Но Егор будто не слышит. Протягивает руку, касается моего локтя — уверенно, как к вещи, которая должна быть на месте. Наклоняется и целует.

Поцелуй резкий, напористый. Без паузы, без вопроса, не про близость и чувства, а про захват, вторжение.

Я отталкиваю его ладонями в грудь почти сразу. С силой, на которую не рассчитывала.

— Хватит, — говорю я. Теперь громче, резче. — Я сказала — нет.

Егор отступает на шаг, смотрит ошарашенно, будто мир вдруг повёл себя неправильно.

— Ты чего? — усмехается он. — Я думал…

— Ты не думал, — перебиваю я. — Ты решил. — Между нами повисает тишина. Холодная. Острая. — Это было лишнее, — продолжаю я уже тише. — Больше так не делай.

Он смотрит на меня долго. В его взгляде — раздражение, недоумение, злость. Всё, кроме понимания.

— Я давно не девочка, что бы мне нравилось, когда мои границы нарушают и вторгаются в них без разрешения!

— Я не вторгаюсь!

— Именно что ты вторгаешься! Ты не спрашиваешь, не слышишь слова «нет». Ты сам все решаешь! Меня это не интересует! Я только избавилась от того кто переступил все дозволенные границы и больше я не готова идти на уступки.

Я разворачиваюсь и иду к подъезду. Спина прямая. Шаг ровный.

Дверь захлопывается за мной. Я не оборачиваюсь и не считаю шаги. Внутри — ни стыда, ни вины. Только ясность.