30

Мы едем молча, я лишь иногда говорю куда повернуть. Город за окном уже другой — не дневной и не ночной, промежуточный.

Матвей ведёт аккуратно, не задаёт вопросов. Я смотрю на дорогу, на отражения фонарей в стекле и ловлю себя на том, что не думаю о том, как всё это выглядит. Ни со стороны. Ни «правильно» это или нет.

Когда он сворачивает к набережной, я понимаю, что сейчас могу почувствовать неловкость — ведь это Матвей Сергеевич… серьезный мужчина, а я тащу его в гончарную.

— Ирина, мне кажется для прогулок слишком прохладно.

— Нам недалеко.

Матвей останавливает машину, выходит первым, оглядывается. Чуть поднимает воротник, подходит к двери с моей стороны и открывает ее.

На набережной сильный ветер, я тоже кутаюсь, пытаясь скрыть лицо от ветра. Я слегка касаюсь локтя Матвея и мы вместе направляемся в гончарную. Когда мы подходим ближе, Матвей ненадолго замирает, удивленно смотрит внутрь, сквозь большие окна.

— Сюда?

Я начинаю сомневаться в своей затее привести его сюда.

— Если вы не хотите…

— Нет, я просто не думал, что такое занятие ваше.

— Я тоже не думала, пока не попробовала.

Матвей открывает передо мной дверь, колокольчик звякает и мы входим внутрь. Пахнет глиной и влажным теплом. Свет приглушённый, лампы висят низко, отбрасывают тёплые пятна на пол и столы.

У дальнего стола женщина поднимает голову. Я узнаю её сразу. Она улыбается — спокойно, без удивления, будто я приходила сюда вчера.

— Добрый вечер, Ирина, — говорит она тихо. Потом переводит взгляд на Матвея. — У вас сегодня гость?

— Да, — отвечаю я. — Хочу показать.

Она кивает, словно это объясняет всё.

— Проходите. Если что — вы знаете, где я.

Матвей снимает пальто и помогает мне снять куртку, аккуратно убирает все в шкаф.

— Я думал… — он замолкает, потом честно улыбается. — Неважно. Не ожидал.

— Я прихожу сюда, когда внутри слишком много всего. Здесь как-то мысли встают на свои места.

Я надеваю фартук, привычным движением собираю волосы. Руки знают, что делать, раньше головы. Беру глину — холодную, плотную. Сажусь за круг.

Матвей остаётся чуть в стороне. Не подходит сразу. Просто смотрит.

Круг начинает вращаться. Медленно. Ровно. Под пальцами глина поддаётся, становится мягче. Я чувствую, как напряжение уходит из плеч, из шеи, из спины. Как будто всё лишнее выдавливается наружу.

— Здесь не нужно говорить, — произношу я, не оборачиваясь. — Можно просто быть.

Он кивает, хотя я этого не вижу.

Я работаю молча. Глина тёплеет от рук, форма появляется сама — не идеальная, но живая. Я не думаю о результате. Только о движении.

Матвей подходит ближе. Останавливается за спиной, на расстоянии. Я чувствую его присутствие. Он наклоняется, смотрит на работу.

— У тебя получается, — говорит он тихо. — Без усилия.

— Потому что здесь я ничего не доказываю, — отвечаю я так же тихо. Останавливаю круг и встаю. — Теперь ваша очередь.

Матвей смотрит на меня улыбаясь, но я вижу за этим взглядом испуг.

— У тебя получится.

И Матвей садится, неловко надевает фартук. Смотрит на глину с тем же выражением, с каким обычно смотрят на цифры — внимательно, собранно. Я стою рядом.

— Руки расслабь, — говорю я. — И не дави. — Он делает, как я говорю. С первого раза форма расползается. — Ничего, — улыбаюсь я. — Здесь это нормально.

Я наклоняюсь, показываю движение. Наши руки на секунду оказываются рядом. Почти касаются. Время будто замедляется.

Я отдёргиваю пальцы первой.

Не резко. Спокойно.

— Попробуй ещё раз, — говорю я, уже отступая на шаг.

Матвей кивает. Он снова сосредотачивается на глине. Я отхожу чуть в сторону, вытираю руки, смотрю, как он пытается поймать форму. Не идеально. Но терпеливо. Как всё, за что он берётся.

Женщина у дальнего стола время от времени поднимает взгляд, потом снова возвращается к своей работе. В мастерской тихо, спокойно. Здесь каждый занят своим, и никому не нужно объяснять, зачем ты здесь.

Мне нравится наблюдать за Матвеем, как он работает с глиной, тихо и сосредоточенно Он совсем не обращает внимания на окружающих, кажется он поглощён процессом полностью.

Постепенно мастерская пустеет, мы остаемся последними, но Матвей все же заканчивает свою работу.

— У вас получилось даже лучше, чем у меня в первый раз.

— Спасибо.

Мы едем обратно молча. Я смотрю в окно и думаю, что давно не была так близко к другому человеку — не телом, а тишиной между нами.

Когда он останавливается у дома, я не спешу выходить.

— Спасибо, — говорит Матвей.

— За что? — удивляюсь я.

— Иногда надо остановиться, отвлечься, чтобы понять как поступить правильно, — Матвей мягко улыбается. — Спасибо, что дали мне такую возможность.

Мне кажется, у меня краснеют щеки, я опускаю взгляд на свои руки.

— Рада была помочь. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ирина.

Я выхожу из машины и отправляюсь домой.