29

Мы заходим в квартиру.

— Проходите, садитесь, — говорит мама привычно, по-домашнему. — Мы сейчас быстро что-нибудь приготовим.

Я уже собираюсь возразить — предложить что-то заказать, но Матвей вдруг снимает пальто, аккуратно вешает его на крючок и закатывает рукава рубашки.

— Все вместе мы справимся быстрей, — говорит он спокойно. — С чего начнем?

Мама на секунду замирает, потом оценивающе смотрит на него и кивает.

— Тогда картошку чистить умеете?

— Конечно, — усмехается Матвей.

Я ловлю его уверенный и довольный взгляд и неожиданно улыбаюсь. Мы проходим на кухню, Матвей становится рядом за кухонным столом, берёт нож, начинает работать. Уверенно. Без суеты. Он чистит картошку, моит и отдает мне.

Мама режет овощи для салата. Руки двигаются сами, разговор тоже появляется сам собой. О мелочах. О том, что дети любят, что не любят.

Я украдкой наблюдаю за Матвеем. Он ловко чистит картошку, затем режет мясо аккуратно, почти профессионально. Руки сильные, спокойные. Не те, что привыкли только к документам и подписям.

— Хорошо работаете, — замечает мама, словно между делом. — Редко сейчас такие мужчины встречаются. Обычно всё на женщинах.

Матвей усмехается краешком губ:

— Пришлось научиться. — Он на секунду замолкает, продолжая резать мясо. — В детстве мы жили в бараке, — добавляет он тихо. — Семья большая, денег мало. Все тогда жили не богато. Кто умел что делать — тот и делал. А я был самый мелкий, так что помогал женщинам на кухне. Я раньше любил готовить.

Я удивленно смотрю на Матвея, не могу представить его на кухне.

— Никогда бы не подумала, что вы готовите?

— Ну а что тут такого? — Матвей пожимает плечами. — У всех свои увлечения… — он задумывается. — Знаете, а может как раз для вас я, и приготовлю в следующий раз. Пир не обещаю, но кое-что руки еще помнят.

— Ну что вы…

— Ну вы же пригласили меня и я считаю что обязан вам отплатить тем же. Так что приглашаю вас всех в следующий раз ко мне на ужин… Я всегда мечтал о большой и дружной семье, как у вас. Дом большой, а шума в нем так и не было. Может хоть немного оживет.

— Ну-у-у… — мне бы хотелось посмотреть как живет Матвей. За эти недели я смотрю на него по-другому. Я все больше узнаю его с разных сторон, раньше он для меня был лишь серьёзным и требовательным руководителем, но после ситуации с Андреем я многое поняла о нем.

— Конечно, мы придем. Скажите дату и время и мы обязательно будем! Если мужчина готовит… От такого не отказываются! — мама смотрит.

— Конечно, — соглашаюсь я.

— Давайте, сначала Ирина сдаст отчет, а уже потом решим когда проведем ужин.

Я киваю и мы продолжаем готовить.

За спиной мелькают дети, кто-то заглядывает, кто-то тянет кусочек огурца, мама делает замечание. Кухня наполняется движением, запахами, голосами.

Мы заканчиваем готовить. Мама отправляет мальчишек мыть руки. Кухня на секунду пустеет — только мы двое и стол, заставленный мисками и досками.

Матвей моет нож, аккуратно вытирает руки полотенцем.

— Давно вот так не стоял на кухне, — говорит он будто между делом.

— А мне кажется, вы здесь вполне органично смотритесь, — отвечаю я. И только потом понимаю, что сказала это вслух.

Он улыбается, но все же мне кажется что, что-то не то, есть в нем какая-то тревожность.

— Матвей, — начинаю я чуть нерешительно. — Мне кажется вас что-то беспокоит?

— Да, есть пару моментов, но сейчас не хочу говорить об этом. Не хочу разговаривать сейчас о работе. Многое нужно обдумать, и я не знаю как поступить правильно.

Я поджимаю губы, немного непривычно что такой сильный человек признает свою слабость передо мной.

— Я думаю, вы во всем разберётесь и обязательно поступите правильно.

Мы оба улыбаемся и в этот момент возвращается мама, потом дети. Кухня снова наполняется голосами. Мы садимся за стол. Еда вкусная, простая. Кто-то просит добавки, кто-то спорит, кому достался больший кусок. Матвей ест спокойно, не торопясь, он с улыбкой смотрит на мальчиков, благодарит маму за ужин, и она расплывается в улыбке, будто получила важную награду.

Я замечаю, что Матвей больше слушает, чем говорит. И это тоже почему-то ценно.

После ужина дети расходятся так же быстро, как собрались. Мама убирает со стола.

— Мам, я закончу. Иди, отдохни, — я отправлю маму, а сама встаю к раковине, чтобы помыть посуду.

Матвей так же встает рядом, берет полотенце, начинает вытирать посуду и убирать ее на место.

— Спасибо, что остались, — говорю я. — И за помощь… и вообще.

— Мне было хорошо. Давно не чувствовал себя так… — он замолкает, так и не договорив.

Я киваю. Несколько секунд мы молчим.

— Знаете, — говорю я после паузы, — есть место, куда я иногда езжу, когда мне нужно выдохнуть. Оно меня очень успокаивает. Думаю, оно вам тоже поможет сделать правильный выбор.

Матвей смотрит на меня внимательно.

— Сейчас? — уточняет он.

— Если вы не устали, — добавляю я. — Можем заехать. Ненадолго.

Он отвечает не сразу. Потом кивает.

— Буду рад.

Я чувствую, как внутри что-то мягко сдвигается.

Мы одеваемся и выходим. Матвей не спрашивает куда мы поедем, просто следует за мной.